Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №191, август 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Приключения

Путешествие в Антарктиду: большая белая надежда

Текст: Кеннет Брауэр Фотографии: Коттон Коулсон, Сиссе Бримберг
13 марта 2014
/upload/iblock/c4d/c4d7f148bf5f77f74ea437e380c0a735.jpg
Фото: Коттон Коулсон, Сиссе Бримберг
/upload/iblock/868/8689feb3e53a71a29219ab85909e1817.jpg
Участники экспедиции прокладывают дорогу к месту обитания колонии пингвинов.
Фото: Коттон Коулсон, Сиссе Бримберг
/upload/iblock/3a6/3a6e7b6fb44a49657b8977a1dd27033e.jpg
Два огромных горбатых кита, резвящихся прямо у борта судна, заставляют пассажиров на время покинуть каюты.
Фото: Коттон Коулсон, Сиссе Бримберг
/upload/iblock/8ae/8ae615ff72abecc8e61dc561991f2e32.jpg
Фото: Коттон Коулсон, Сиссе Бримберг
/upload/iblock/4cc/4ccdc70f332558a69c926daa97bf1d89.jpg
Пингвины Генту с каждым годом все больше расширяют ареал своего обитания в Антарктиде.
Фото: Коттон Коулсон, Сиссе Бримберг
Кеннет Брауэр встретил в Антарктиде надежду, угрозу и величественную природу, которая одновременно и вдохновляет, и страшит.
Бурные воды пролива Дрейка, одного из самых коварных проливов в мире, спокойно пропускают наш корабль National Geographic Explorer, предвещая хорошую погоду на много дней вперед. Мы вышли из самого южного города в мире – Ушуайя в Аргентине – и направляемся к ближайшей точке холодного континента, Антарктическому полуострову.
Я отправился сюда, чтобы увидеть начало перемен и встретиться с великой природой.
«Отсюда лед, оттуда лед, вверху и в глубине», – писал Кольридж в 1798 году в поэме «Сказания о старом мореходе», описывая путь морехода к Южному полюсу. Увы, сегодня льда здесь гораздо меньше. Антарктида остается последним местом на Земле, где в первозданном виде сохранился огромный пласт дикой природы, но глобальное потепление уже несет стремительные перемены. Антарктида нового тысячелетия рождается на глазах. Я отправился сюда, чтобы увидеть начало перемен и встретиться с великой природой. Спустя полтора дня после выхода из порта Ушуайи мы приближаемся к Южным Шетландам, группе островов вулканического происхождения, выстроившихся наподобие сторожевой заставы на подходах к Антарктическому полуострову. О близости суши мы узнаем раньше, чем видим ее, – по внезапному и резкому аммиачному запаху. Я стою на палубе, и моя первая мысль – никак в одном из гальюнов на нижней палубе авария, но ветер-то дует с моря! Мы со стоявшей рядом пассажиркой обмениваемся подозрительными взглядами, но тут она кричит: «Пингвины!» – и начинает размахивать руками. Источник запаха – колония пингвинов. Так природа дает мне понять, что жизнь в Антарктике бьет ключом, причем по всем органам чувств сразу. Наш корабль поворачивает к острову Барриентос, который лежит в центре Южных Шетландских островов. Мы идем вдоль берега, представляющего собой колоннаду из черного базальта. Вскоре мы бросаем якорь и на надувных лодках-«зодиаках» отправляемся в гости к папуанским и антарктическим пингвинам. Запах не дает нам сбиться с пути. Папуанские пингвины, или генту, птицы весом около 6 кило, облюбовали нижнюю часть острова. Антарктические пингвины весят в полтора раза меньше и предпочитают жить на скалах, поближе к небу. Мне чудится в их выборе что-то почти религиозное. Взобравшись на каменные алтари обнаженной породы, птицы раскачиваются из стороны в сторону и, задрав клювы, пронзительно славословят своих птичьих богов. Когда этот припадок фанатизма утихает, пингвины возвращаются к более земным занятиям – чистке перьев и кормлению птенцов. Мои спутники так же взволнованы открывшимся зрелищем, как и я. Линда Макгрегор, которая за обедом в кают-компании выглядит элегантнее всех, плюхается в дорогих непромокаемых брюках прямо в грязь и улыбается во весь рот ковыляющему к ней птенцу. Похоже, тот ждет, что Линда принесет ему порцию морских рачков. Если бы миссис Макгрегор могла, я уверен, она так бы и поступила. Джен Джонсон из Калифорнии стоит в окружении пингвинов, и по ее лицу видно, что она не верит своим глазам. «Я знаю, что я в Антарктиде, – восклицает она, – но это же просто в голове не укладывается, все как я мечтала, только гораздо лучше!» Руководитель нашей экспедиции Том Ричи соответствует всем представлениям о настоящих исследователях Антарктики: краснолицый, бородатый, он напоминает главного натуралиста Викторианской эпохи Чарльза Дарвина. Это естествоиспытатель-универсал, готовый пойти за своим любопытством, куда бы оно его ни позвало. Подобрав на берегу бедренную кость морского котика, он сообщает мне, что кость принадлежала подростку, указывая на ростковые зоны на обоих концах кости, которые еще не закрылись. Взвесив на руке валяющийся рядом череп, добавляет, что это был самец. Ричи с одинаковой легкостью может прочесть лекцию об антарктической фауне, флоре, геологии, метеорологии и орнитологии. «Я путешествую в Антарктиду уже более тридцати лет, – говорит он. – Она у меня в крови. История освоения Антарктики человеком интересна, но естественная история этого региона во много раз интереснее. Второго такого места на Земле просто нет. Это очень динамичное место и в то же время в каком-то смысле опасное, зловещее». Возможно, он имеет в виду ущерб, нанесенный человечеством этой экосистеме в первой половине XX века, – бойню, которая почти уничтожила синих китов и жестоко сократила популяцию питающихся мелкими морскими рачками гладких китов. Антарктическая фауна все еще не отошла от той катастрофы. Уничтожение китов запустило процессы, которые привели к взрывному росту популяций других питающихся морскими рачками видов, особенно тюленя-крабоеда, ныне самого многочисленного из ластоногих на планете. То вмешательство в природное равновесие стало предвестником еще более серьезных проблем, которые несет сегодняшней Антарктиде изменение климата. По мере продвижения нашего корабля к Антарктическому полуострову все заметнее становится, какой это активный и изменчивый регион. Динамика ощущается во всем – в непредсказуемой погоде, в удивительном сочетании голых безжизненных скал с океаном, который кишит жизнью, а ледников – с вулканическими формациями и фонтанами геотермального пара. Ощущается она, хоть и не так явно, в том, как остатки человеческой деятельности – пустующий аргентинский приют для полярников, развалины построенной французами метеостанции – подчеркивают бесконечность окружающей их дикой природы. Я не сразу рассмотрел цветовое богатство оледенелого ландшафта. Основная палитра – черно-серый (скалы) и белый (лед и снег). Живые существа, которые попадались на глаза – от пингвинов и чаек до тюленей и косаток, – казалось, копируют эту серо-черно-белую гамму. Но глаза хотят цвета и учатся различать его в голубом свечении глетчеров, зелени мха, алых полосках на клювах генту, оранжевых кожистых наростах у надклювий императорских бакланов и в безумной синеве их радужек. Эти цвета кажутся живыми, а каждый оттенок на черно-белом фоне становится еще теплее и ярче. Конечно, какой-то динамизм привнес в этот мир и «Эксплорер» – и заберет с собой, когда придет время возвращаться домой. Я имею в виду резкий контраст между жизнью на борту и за бортом. На борту – уютные каюты, салоны, магазин сувениров, бар с напитками со всего мира и спортзал. За бортом – бесконечная Антарктика, продуваемая ветром, холодная, чужая. Мы проводим утро в заливе Шарко, на западной стороне Антарктического полуострова, исследуя бухту Линдблада на наших «зодиаках». Идет снег. Берега бухты теряются в тумане, который временами рассеивается, и тогда становятся видны неприступные бастионы из темного камня, ущелья и висячие ледники. «Зодиаки» плывут медленно, выискивая проходы в лабиринте из шуги, плавучих льдин, маленьких ледяных горок и огромных столовых айсбергов, на фоне которых «Титаник» показался бы лодочкой. Несколько котиков разлеглись на своих персональных льдинах. Одно из животных, самое крупное, по мере нашего приближения принимает поистине устрашающие размеры и оказывается самкой морского леопарда в три с половиной метра в длину. Том Ричи назвал Антарктиду «опасной» и «зловещей», и в этом обтекаемом и лоснящемся воплощении необыкновенного континента я вижу создание, достойное таких эпитетов. Ее голова, похожая на голову рептилии, перечеркнутая тонкой черной линией пасти, напоминает мне «Маску смерти» из марвеловских комиксов. Пока я смотрю на нее, тюлениха зевает. Это поразительно. Клыкастая пасть распахивается почти под прямым углом. Наш «зодиак» подпрыгивает на волнах рядом с ее льдиной, но тюлениха едва удостаивает нас взглядом. Животные Антарктики демонстрируют поразительное отсутствие страха перед людьми. Первый человек, ступивший на этот континент, американский охотник на тюленей Джон Дэвис, приплыл в Антарктиду в 1821 году. По историческим меркам совсем недавно, и за ним последовало не так много людей, чтобы у местных обитателей выработалась инстинктивная боязнь человека. Интересно, думаю я, как быстро участившиеся контакты людей и животных пробудят у последних осторожность. Пока мы проплываем вдоль берега, антарктические пингвины то тут, то там выпрыгивают из воды, чтобы оглядеться. Группы чернокрылых доминиканских чаек застыли на льдинах. Натуралист внутри меня ликует от этого зрелища, но ученых с «Эксплорера» больше интересует жизнь под поверхностью моря, и особенно морские рачки, или криль, как их тут называют, которыми бухта сегодня просто кишит. Косяки крошечных ракообразных, похожих на креветок, роятся повсюду, куда хватает глаз, отчетливо выделяясь на белом фоне айсберга. Никогда еще, заверяют наши ученые, они не встречали такого количества криля вблизи Антарктического полуострова. Мы смотрим, как работают плавательные ножки этих малышей, как стремительны их веерообразные хвосты, толкающие их вперед. То там, то сям, когда наш «зодиак» пересекает очередной косяк, эскадрон рачков взмывает в воздух, рассыпаясь во все стороны от лодки, словно пригоршня монеток. Криль по-прежнему кормит всю Антарктику. Сегодняшнее скопление в бухте Линдблада собрало на пир птиц и тюленей со всей округи. Хотя морские рачки очень малы, антарктическая фауна приспособилась ими питаться. У тюленей-крабоедов фестончатые зубы, которые служат ситом, у пингвинов – зазубринки в клювах, и даже у морского леопарда за внушающими страх клыками прячутся смыкающиеся в замок моляры, с помощью которых он отцеживает криль. Но популяция рачков редеет. Морской лед служит питомником для молодых особей, а за последние пятьдесят лет среднегодовая температура вод, окружающих полуостров, росла почти в пять раз быстрее среднего значения по планете. Этот процесс отчасти объясняют изменением принципов циркуляции воздуха в атмосфере, которое может вести к более интенсивному перемешиванию слоев воды в океане. В свою очередь это могло способствовать сокращению количества фитоплантона – микроскопических растений, которыми питается криль. Меньше фитопланктона – меньше криля, так работает антарктическая экосистема. Предсказывают, что отступление и перераспределение морских рачков станет одной из главных движущих сил формирования Антарктики завтрашнего дня. Мы снова на борту корабля и на всех парах идем через пролив Лемера, похожий на фьорд проход между Антарктическим полуостровом и горной глыбой острова Бута. Пролив узок, с левого и с правого борта над нами нависают черные пики и белые ледяные стены. Мы словно в ледяной версии Большого каньона – только стены каньона не из песчаника, а из черных скальных пород, испещренных каскадами ледников. Выйдя из пролива, мы направляемся к острову Петерманна, где высаживаемся на берег и впервые за время нашего путешествия встречаем пингвинов Адели – символ еще одного поворота в новейшей истории Антарктиды. Соседствующие с колонией императорских бакланов, небольшие черноклювые пингвины Адели уступают территорию пингвинам генту. Мне рассказала об этом пингвинолог экспедиции Рози Дагит, выполняющая исследования для Oceanites, некоммерческой организации, которая занимается изучением Антарктики и научно-просветительской работой. В числе их проектов – подсчет диких животных для Антарктической переписи, поэтому Дагит всегда носит с собой ручной счетчик-кликер. Как только мы доходим до колонии аделей, она начинает щелкать своим счетчиком. Адели – самые южные из пингвинов. Остров Петерманна, по крайней мере пока, является северной границей их ареала. Одновременно это и южная граница ареала генту – или была таковой до недавних пор. «Мы разбили полевой лагерь на острове Петерманна, – говорит Дагит, – поскольку это идеальное место для наблюдения за тем, как генту захватывают территорию аделей. В 1909 году здесь жило 56 пар генту. Теперь их намного больше трех тысяч. К сожалению, число пар пингвинов Адели сократилось до трехсот или около того». Одним из возможных объяснений этого феномена является то, что потепление в районе Антарктического полуострова ведет к тому, что ареал пингвинов Адели сокращается, а зона обитания генту расширяется в южном направлении. Если это так, на моих глазах, возможно, возникает новый естественный порядок, основанный на том, какие животные успешнее адаптируются к изменению климата, – порядок, который может привести к перестройке антарктической экосистемы. Сейчас, в январе, птенцы пингвинов Адели линяют. Как и пингвины других видов, юные адели сильно худеют во время линьки, сбрасывая мягкий серый пух детства, под которым скрывается глянцевое, черно-белое оперение юного пингвина. У одного из подростков на голове торчит ирокез из серого пуха. Другой полинял наполовину – слева еще птенец, справа уже подросток. До меня вдруг доходит, что они могут оказаться последними из аделей, кто перелинял на теплеющем острове Петерманна. Пришло время возвращаться. Мы плывем к Южной Америке, я стою на палубе и размышляю обо всем увиденном и его последствиях для будущего. В прошлом веке мы почти подчистую уничтожили синих китов, и Антарктида заполнила образовавшуюся пустоту пингвинами и тюленями. В этом столетии потепление, вызванное парниковым эффектом, ведет к таянию льдов и вытесняет пингвинов Адели на юг. Образующуюся пустоту заполняют пингвины Генту. Жизненно важный для великого Белого континента ледяной покров уменьшается, но экосистема Антарктики будет меняться – перегруппировывать места гнездовий, сводить в одном месте виды, ранее существовавшие врозь – так долго, как только сможет. Маршрут: Москва – Буэнос-Айрес – Ушуайя – пролив Дрейка – Антарктида Сезон: ноябрь – март Время в пути: 14 дней Фишки маршрута: экспедиция на южный континент Сайт: nationalgeographicexpeditions.com Цена: от $11 990 Когда ехать Круизы организуются в течение антарктического лета, с ноября до конца марта, когда лед достаточно тонок, чтобы пропустить суда, шторма стихают, а температура за бортом поднимается чуть выше температуры замерзания воды. Январь – лучшее время для того, чтобы увидеть китов и птенцов пингвинов. Что взять с собой 1. Зимние резиновые сапоги с высоким голенищем: при высадке на берег вам придется идти по щиколотку в воде. Выбирая сапоги (убедитесь, что у них хорошие протекторы), примеряйте их на те носки, которые планируете носить в поездке. 2. Водонепроницаемые/ветрозащитные брюки – обязательный предмет экипировки. Можно взять лыжные брюки или брюки из материала софтшелл. Смотрите на этот предмет одежды как на пропуск в мир животных – вы сможете опуститься на колени, несмотря на снег или грязь, и оказаться с ними на уровне глаз. 3. Водонепроницаемая сумка для камеры. Нет необходимости брать дорогой подводный бокс – хватит пакета с замком «зиплок». Также захватите побольше карт памяти, особенно на случай, если внешний накопитель недоступен. 4. Комбинированная трекинговая палка/монопод. В Антарктиде нет проложенных маршрутов, и поверхности там неровные. Выбирайте палку со съемной площадкой, которую можно использовать как штатив. 5. Несколько комплектов нижнего белья разной степени утепленности. Куртки, предоставляемые организаторами круиза, ветро- и водонепроницаемые, так что в хороший день вам может понадобиться всего лишь однослойное белье.

Факты

На Антарктиду приходится 90% всего льда на планете. Самый большой в мире айсберг откололся от ледника Росса в Антарктиде. Его площадь сравнима с площадью штата Коннектикут. На 0,4% территории континента, что не покрыты льдом, условия приближены к марсианским, поэтому здесь часто проходят тренировку астронавты NASA.