Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №191, август 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Большой Барьерный риф

Текст: Дженнифер С. Холланд
17 мая 2011
/upload/iblock/1ef/1ef3da4f7dc5b7570bb59e015dfad7f8.jpg
Широкая полоса коралловых рифов, видимая с восточного берега Австралии, отделяет шельфовое мелководье от темных глубин открытого океана и защищает побережье от прямых ударов стихии
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/bb8/bb804d9296f412c870170164d57160cf.jpg
"Для меня рифы - место одиночества и раздумий, - говорит австралийский океанолог Чарли Верон, наблюдающий за каменным садом кораллов в северной части Большого Барьерного рифа. - Но я знаю, как хрупка их жизнь. И я опасаюсь за их будущее".
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/43c/43c45d520422fbcf90302229bb6f14c6.jpg
В заливе Челенджер течение ритмично бросает взад-вперед стайку полосатых сладкогубов. Эти губастые рыбы из семейства морских ворчунов питаются беспозвоночными, собирая их по ночам на песчаном дне. Plectorhinchus lineatus
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/c31/c3144623007b8aff37bccf199a299c3f.jpg
Шестиполосый попугай открывает в клоунской улыбке свои острые и крепкие зубы, которыми он соскабливает водоросли с камней. Хотя рыба может раскусить и коралл, для рифа ее усилия весьма полезны. Иначе водоросли покрыли бы всю поверхность коралла и погубили его. Scarus frenatus
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/48b/48b2889cef26968653dbf03869d2de89.jpg
Рыбки-кардиналы проносятся мимо черепахи биссы, которая отдыхает в зарослях перистых беспозвоночных организмов – гидроидных полипов. Много лет нелегально вылавливаемые ради панцирей, биссы находятся под угрозой исчезновения во всем мире. Около трех тысяч этих черепах гнездятся в северной части Большого Барьерного рифа. Eretmochelys imbricata (черепаха); Apogon leptofasciatus (рыбы); Lytocarpus sp. (гидроидный полип)
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/821/821480be7a1279da54bba271cc5de07b.jpg
Раз или два в год, после полнолуния, неподвижные каменистые кораллы, такие как Acropora millepora, в массовой оргии размножения одновременно выделяют яйцеклетки и сгустки спермы. Оплодотворенные яйцеклетки, закрепившись на дне вблизи материнского организма или вдали от него, дают начало новым колониям и рифам.
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/b24/b2432e0f5ec68eca5030f7afe47b6aa0.jpg
Привлеченная запахом дохлого кашалота, трехметровая тигровая акула приплыла к окраине рифа, чтобы поживиться падалью. Недоеденные кусочки пищи погрузятся на дно и станут кормом для более мелких обитателей моря. Galeocerdo cuvier
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/10c/10c6fb40d50e8627fac7f800ec388e60.jpg
Полуметровая голотурия выметывает в воду тысячи икринок, которые уносятся течением. Этот родственник морской звезды с телом, покрытым чувствительными бугорчатыми сосочками, с помощью массового икрометания повышает свои шансы на успешное воспроизводство. Holothuria fuscopunctata
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/9ba/9baabbfdfc7329c8f469194daf103493.jpg
Рыбки-кардиналы поблескивают на фоне рогового коралла горгонарии, называемого также морским веером, в северной части рифа. Яркая окраска мягкого коралла сигнализирует о том, что он ядовит, и отпугивает желающих полакомиться его «ветками». Rhabdamia gracilis (рыба); Subergorgia sp. (коралл)
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/570/570917f7ef874bb88f7a2e4ce4d67265.jpg
Тесно растущие каменистые кораллы, в основном представители рода Acropora, соперничают за пространство и солнечный свет недалеко от города Кэрнс. Хотя они очень чувствительны к изменениям химического состава океана, эти строители рифов существуют в Индо-Тихоокеанском регионе уже миллионы лет.
Фото: Дэвид Дубиле
/upload/iblock/52c/52ceb3ee9c8eb2a4afd164a6b3a7033e.jpg
Возле Большого Барьерного рифа нашли приют 5000 видов моллюсков, 1800 - костных рыб, 125 - акул и мириады микроскопических существ.
Фото: Дэвид Дубиле
Крошечные создания – коралловые полипы – сотворили у берегов Австралии настоящее чудо: Большой Барьерный риф. Сохраним мы его или потеряем?
У самой поверхности Кораллового моря, омывающего Северо-Восток Австралии, живет Большой Барьерный риф. Живет бурно, разнообразно, шумно: рыбы-попугаи грызут зубами камни; крабы, щелкая клешнями, сражаются за потаенные укрытия; а 275-килограммовый морской окунь сжимает и разжимает плавательный пузырь, чтобы мощным хлопком заявить о своем присутствии. Мимо проносятся акулы и серебристые ставриды. Морские анемоны шевелят щупальцами, а мелкие рыбки и креветки крутятся возле норок, охраняя свои убежища: кажется, что они танцуют джигу. Все, что не может зацепиться за что-нибудь твердое, движется вверх-вниз с каждой морской волной.
Сегодня факторы, влияющие на развитие рифа, меняются столь стремительно, что после очередного разрушения он может и не восстановиться.
Невероятное разнообразие форм жизни на рифе – одна из причин, по которой его называют Большим. Здесь нашли приют 5000 видов моллюсков, 1800 – костных рыб, 125 – акул и мириады микроскопических существ. Но самое захватывающее зрелище – и главный довод, почему риф был внесен в список Всемирного природного наследия, – это огромный массив кораллов, самых разных видов и форм: от длинных ветвистых рогулек и вылизанных волнами тарелок до валунов, похожих на окаменевшие мозги великана. Мягкие кораллы покрывают каменистых собратьев, водоросли и губки раскрашивают риф во все цвета радуги, и в каждой трещине затаилось какое-нибудь существо. Животный мир меняется с севера, где риф берет свое начало, на юг. Нигде в мире нет ничего похожего на этот подвижный зверинец. Время, приливы и бесконечные изменения нашей планеты вызвали к жизни Большой Барьерный риф миллионы лет назад, постепенно разъели его и вырастили вновь – и так много раз, снова и снова. Но сегодня факторы, влияющие на развитие рифа, меняются столь стремительно, что после очередного разрушения он может и не восстановиться. Как Кук риф открыл. Европейцы узнали о Большом Барьерном рифе благодаря британскому капитану Джеймсу Куку. Наткнулся – причем в прямом смысле слова – знаменитый мореплаватель на риф совершенно случайно: июньским вечером 1770 года он услышал скрежет дерева по камню. Кук и не подозревал, что его корабль «Эндевор» налетел на самую грандиозную живую конструкцию планеты: свыше 26 тысяч квадратных километров коралловых отмелей и отдельных островов протянулись здесь гигантской – около 2300 километров длиной – извилистой лентой.
К тому времени, когда европейцы впервые узнали об этой подводной конструкции, риф уже много тысяч лет был важной частью культурного наследия коренных австралийцев и островитян Торресова пролива.
Зубчатые башни кораллов, притаившиеся неглубоко под поверхностью воды, вонзились в корпус корабля и крепко ухватили его. Когда обшивка лопнула и морская вода хлынула в трюм, команда выбежала на палубу... «На их лицах в полной мере отражался весь ужас нашего положения», – писал Кук в своем дневнике. Капитану и экипажу с трудом удалось вырваться из каменного лабиринта и завести судно в устье реки, чтобы залатать пробоины. К тому времени, когда европейцы впервые узнали об этой подводной конструкции, риф уже много тысяч лет был важной частью культурного наследия коренных австралийцев и островитян Торресова пролива. Они обследовали его на своих лодках, рыбачили и передавали из поколения в поколение мифы о подводном мире. (Историки до сих пор не представляют, насколько глубоки были знания местных племен о строении рифа и его обитателях.) Через несколько десятилетий после плавания «Эндевора» английский картограф Мэтью Флиндерс, тоже немало испытавший во время путешествия по лабиринтам подводного гиганта, но не перестававший восхищаться размерами рифа, дал ему современное название. А сооружение это, поистине, гигантское: если выложить основной блок рифа на суше, он накроет всю Ивановскую область, и еще немало останется. Разрушение во имя роста. Колоссальный риф обязан своим появлением организмам, размер которых обычно не превышает рисового зернышка. Основные рифостроители – коралловые полипы – крошечные животные со щупальцами. Существуют они в симбиозе с одноклеточными водорослями, спрятавшимися внутри их тела. Водоросли осуществляют фотосинтез, используя энергию солнечных лучей для образования органических веществ, необходимых полипам. Благодаря такой подпитке полип выделяет карбонат кальция, из которого образуется его скелет. Поскольку полипы – существа колониальные, совместными усилиями им удается создать целые известковые массивы. Другие виды морских животных и водорослей селятся на этом каркасе и, разрастаясь, скрепляют его в единое целое. Природные условия у восточного побережья Австралии весьма благоприятны для такого строительства. Кораллы лучше всего растут в неглубокой, подвижной и прозрачной воде, где достаточно света для фотосинтеза. Сменятся тысячи поколений полипов, пока риф приобретет определенную форму и размер, зависящие от того, где именно в океане он расположен (глубина, близость берега), а также от природных сил, которые на него воздействуют, – таких, как мощные океанские волны. Стоит отплыть подальше от берега, где глубина больше и света меньше, и рифов уже не увидишь.
«История Большого Барьерного рифа – это длинная летопись катастроф», вызванных событиями планетарного масштаба. Но ни одно из бедствий не могло уничтожить риф целиком.
«На всем протяжении Большого Барьерного рифа кораллы являются своего рода градообразующим фактором», – говорит Чарли Верон, специалист по кораллам, долгое время занимавший должность главного научного сотрудника в Австралийском институте морских исследований. По его словам, для четырех с лишним сотен обитающих здесь видов «рифы полностью преобразуют всю окружающую среду, они – место обитания для всего, что здесь живет». Идеальная температура, прозрачность и течения позволяют тарельчатым кораллам, например, увеличиваться в диаметре на 30 сантиметров в год. В то же время риф постоянно разрушается – его размывают волны, разъедают органические кислоты, содержащиеся в воде, и грызут животные, питающиеся скрытой в известняке органикой. Разрушение рифа происходит несколько медленнее, чем его рост. И все же до 90 процентов каменистых кораллов распадается, превращаясь в песок. Поэтому живая оболочка рифа – видимый наблюдателю поверхностный слой – постоянно меняется. Слои рифа, скрытые под этой оболочкой, по геологическим меркам относительно молоды: им не больше 10 тысяч лет. Но зарождение рифа произошло намного раньше. Как считает Чарли Верон, это случилось около 25 миллионов лет назад, когда в результате движения Австралийской литосферной плиты побережье нынешнего штата Квинсленд оказалось в тропических водах, на пути теплых океанских течений, и личинки кораллов стали оседать здесь и закрепляться на грунте. Постепенно их колонии росли и распространялись по морскому дну, заселяясь разнообразными обитателями.
Риф по прихоти природы пережил несколько циклов роста и разрушения: он то почти полностью исчезал, то вновь наполнялся жизнью.
Каменистый путь. С того самого времени, когда риф обосновался здесь, ледниковые эпохи приходили и уходили, литосферные плиты смещались, а состояние океана и атмосферы менялось до неузнаваемости. Риф по прихоти природы пережил несколько циклов роста и разрушения: он то почти полностью исчезал, то вновь наполнялся жизнью. Как говорит Верон, «история Большого Барьерного рифа – это длинная летопись катастроф», вызванных событиями планетарного масштаба. Но ни одно из бедствий не могло уничтожить риф целиком. Сегодня кораллам грозит новая опасность, и на этот раз уверенности в том, что риф восстановится, нет. Относительно быстрые изменения мирового климата, по словам ученых, оказались губительными для коралловых джунглей. Повышение температуры и более длительные периоды прямого облучения солнечным ультрафиолетом вызывают у кораллов стресс: они обесцвечиваются. Это объясняется тем, что цветные микроорганизмы, обитающие в клетках коралла, становятся ядовитыми и отторгаются животным-хозяином, которое становится белым, как скелет, и слабеет. А ослабленный коралл может быстро обрасти водорослями. Масштабное обесцвечивание на Большом Барьерном рифе случилось в 1997–1998 годах из-за необычайно продолжительного Эль-Ниньо – явления, выразившегося в рекордном потеплении поверхностных слоев океана (местами температура на 1,5°C превысила норму). Следующие длительные Эль-Ниньо пришлись на 2001-й и 2005-й годы. К 2030 году, по мнению некоторых ученых, эти разрушительные для рифов явления участятся. Есть и более насущная проблема: масштабные наводнения. Одно из них в начале этого года обрушилось на Австралию, вызвав массовый сброс мутьевых потоков и загрязненных вод в океан у берегов Квинсленда.
Беспрецедентные по объему выбросы промышленных предприятий, наряду с постоянно возрастающим выделением метана могут привести к тому, что в ближайшие 50 лет большая часть рифа отомрет. Что же останется? «Безжизненные скелеты кораллов, покрытые водорослевой слизью», – говорит ученый.
Рифовые системы Земли уже переживали тяжелые времена – их особенно глубоко затрагивали явления, вызывавшие массовые вымирания организмов. Как считает Чарли Верон, в исчезновении рифов важную роль могли сыграть колоссальные выбросы углекислого газа, связанные с повышением вулканической активности. Часть избыточного углекислого газа поглощалась океаном, и в результате череды химических реакций уровень кислотности морской воды повышался, что снижало способность морских организмов строить скелеты из легкорастворимых карбонатных минералов. В некоторых океанах подкисление вод происходит снова. Наиболее восприимчивы к губительному воздействию таких вод быстрорастущие ветвистые кораллы и обызвествленные водоросли, которые укрепляют риф. Чем более хрупким становится каркас рифа, тем больший вред могут нанести ему штормы, болезни, загрязняющие вещества и другие стрессы. Верон опасается, что беспрецедентные по объему выбросы углекислоты, серы и азота от промышленных предприятий, наряду с постоянно возрастающим выделением метана, могут привести к тому, что в ближайшие 50 лет большая часть рифа отомрет. Что же останется? «Безжизненные скелеты кораллов, покрытые водорослевой слизью», – говорит ученый. Шаткая устойчивость. Но австралийцы не собираются наблюдать за гибелью рифа, ничего не предпринимая. Капитан корабля, на котором я добрался к месту погружения, выразил опасения своих сограждан: «Без рифа здесь ничего не останется, кроме большого количества соленой воды». Для многих местных жителей, добавляет он, «риф – это любимое существо, утрату которого невозможно представить». С экономической точки зрения потеря рифа также грозит тяжелыми последствиями. Туристы, приезжающие посмотреть на кораллы, ежегодно приносят Австралии свыше миллиарда долларов. Ученые должны решить непростую задачу: сохранить риф здоровым, несмотря на быстрые изменения среды. «Чтобы починить автомобильный двигатель, надо знать, как он работает, – говорит морской биолог Терри Хьюз из Университета Джеймса Кука. – Это относится и к рифам». Специалисты стараются выяснить, какие факторы влияют на повышенную устойчивость отдельных видов кораллов к резким изменениям среды. «Мы знаем, что некоторые рифы подвергаются более сильному стрессу, чем их собратья, – рассказывает эколог Питер Мумби из Университета Квинсленда. – Проанализировав данные о температуре воды за последние десятилетия, мы можем нанести на карту участки, где кораллы лучше приспособлены к более теплым водам, и проводить охранные мероприятия именно в этих местах». Даже не слишком оптимистичный Чарли Верон признает, что риф может жить еще очень долго, если в самое ближайшее время ослабить воздействие разрушительных для него факторов. У природы есть и свои средства защиты, в том числе генетический код кораллов, который, возможно, помог им благополучно преодолеть предыдущие планетарные потрясения. Многие рифообразующие организмы эволюционируют благодаря гибридизации – смешению генов разных видов. Как любит говорить Верон, «все всегда находится в процессе превращения во что-то другое». Например, около 35 видов, обитающих на одном участке рифа, одновременно выделяют яйцеклетки и сгустки спермы, то есть в водах океана смешиваются миллионы половых клеток от генетически разных родителей. «Это исключительные условия для возникновения гибридов», – объясняет морской биолог Бетт Уиллис из Университета Джеймса Кука. Она считает, что при глобальных изменениях климата и химического состава океана гибридизация может ускорить приспособляемость организмов к новой среде обитания и повысить их устойчивость к новым болезням. Вообще, несмотря на всю серьезность современных угроз, Большой Барьерный риф будет не так легко уничтожить. Ведь в прошлом ему уже удавалось выжить в условиях катастрофических перемен. Выстоять рифу помогают самые разные виды морских обитателей. Исследования, проведенные в 2007 году, показали, что там, где живет много растительноядных видов рыб, прекрасно себя чувствуют и кораллы, несмотря на загрязнение вод. «Если исчезнут растительноядные, например, из-за чрезмерного вылова, место кораллов займут водоросли», – говорит Терри Хьюз. Но пока прожорливые вегетарианцы пребывают под нашей защитой, кораллы будут процветать. И туристы, посещающие риф, смогут наблюдать за рыбами, которые делают свою жизненно важную работу. В северной части рифа, в мерцающем вечернем свете морской нетопырь (редкий придонный обитатель с длинными плавниками и в черной маске) щиплет пучок саргассовых водорослей на фоне грандиозного кораллового града. А рыбы-попугаи шумно грызут твердую стену рифа там, где водоросли покрывают ее зелеными и красными пятнами.