Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №195, декабрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Галапагосские острова: жизнь на грани

Кристофер Соломон
06 июля 2017
/upload/iblock/125/1256270f33d0f7ce88ab4c4684954636.jpg
На острове Уэнмен (Вулф) насканская олуша вернулась с охоты в гнездо рядом с зарослями опунции. Изучая галапагосских птиц, ученые пытаются оценить, могут ли длительные изменения в их рыбном рационе негативно повлиять на размножение и снизить численность популяции.
Фото: Томас П. Песчак
/upload/iblock/0f9/0f9c2d13837a074de755e431bed2c994.jpg
На острове Фернандина двух морских игуан, кажется, нисколько не беспокоит присутствие «мумии» сородича, погибшего, скорее всего, от голода. Эти рептилии размером с енота – эндемики Галапагосских островов. Они питаются водорослями, выброшенными на берег, самцы, из тех, что покрупнее и посмелее, ныряют за ними в воду. Водоросли, составляющие их рацион, не живут в теплой воде, а значит, этим «исчадиям ада», как называл их в дневниках Дарвин, тоже угрожают климатические изменения.
Фото: Томас П. Песчак
/upload/iblock/163/163768972413a2843641c686c6feadc7.jpg
Мимо косяка рыб помпано, обитающих только у островов восточной тропической зоны Тихого океана, проплывает бронзовая акула-молот. Белые пятна на ее коже – признаки заболевания. Инфекцию могут спровоцировать колебания температуры воды, которые, кроме всего прочего, способствуют росту ракообразных.
Фото: Томас П. Песчак
/upload/iblock/df5/df59c0cadf57fbe080e15e006d0af70b.jpg
Такую картину можно было бы наблюдать и 10 тысяч лет назад: слоновые черепахи отдыхают в грязевом котле в кратере вулкана Альседо на острове Исабела. Температура песка, в который эти рептилии откладывают яйца, определяет пол детенышей. Можно ожидать, что из-за повышения температуры воздуха и, соответственно, песка будет рождаться больше самок.
Фото: Томас П. Песчак
Глобальное потепление угрожает всему живому, в том числе и обитателям Галапагосских островов, вдохновивших Дарвина на создание теории естественного отбора.
Джон Уитмен проверяет кислородный манометр, поправляет ласты и ныряет в воды Тихого океана неподалеку от Бигля, одного из сотни с лишним островов, скал и рифов, формирующих Галапагосский архипелаг – провинцию Эквадора, расположенную по обе стороны от экватора.

На рифе, словно вырастающем из водяных брызг, голубоногие олуши перебирают лапками – точь-в-точь неловкие подростки на школьном балу. Чуть ниже что-то не могут поделить два галапагосских морских льва. Почти двести лет назад такую же картину мог наблюдать Чарлз Дарвин. Кажется, над всеми этими созданиями, отлично приспособившимися к жизни на суровых островах, время не властно.
Неожиданно Уитмен всплывает. «Началось», – говорит он мрачно.

Джон хватает с лодки видеокамеру и снова ныряет. Я погружаюсь следом. На глубине пяти метров Уитмен указывает мне на ярусы дольчатого порита. Обычно насыщенного зеленого цвета, сейчас они белеют в окружении нежно-розовых и травянисто-зеленых кораллов других видов. Происходит обесцвечивание, реакция на слишком высокую температуру воды. Увы, скоро эти кораллы погибнут. В таких местах, как остров Бигль, Уитмен и его команда ищут тревожные признаки необратимых изменений. Отмечая температуру воды, специалисты отслеживают состояние экосистемы морского дна. В 2016 году под влиянием Эль-Ниньо, самого необычного климатического феномена, отмечаемого в регионе в последние 20 лет, температура воды в зонах наблюдения достигла максимума в 31 градус, то есть была более чем на два градуса выше нормы. Уитмен опасается, что эти обесцвеченные кораллы – только начало, и в ближайшие годы стоит ожидать проблем куда более масштабных. А ему стоит верить: Джон уже 40 лет занимается исследованием прибрежных экосистем от острова Пасхи до залива Мэн, и Галапагосы давно в фокусе внимания команды.

Галапагосы – это группа из 13 крупных островов, вошедших в историю благодаря Чарлзу Дарвину. Прибыв сюда в 1835 году, он начал вести наблюдения, которые впоследствии открыли ему – а он всем нам, – как развивалась жизнь на Земле. По словам биолога-эволюциониста Эрнста Майра, книга Дарвина «Происхождение видов» оказала решающее влияние «практически на всю систему мировоззрения современного человека».

Сегодня Галапагосы, несмотря на свою «уединенность», как и многие другие территории, испытывают воздействие происходящих на планете климатических изменений. В зоне риска такие прославившие эти острова представители животного мира, как слоновые черепахи, галапагосские вьюрки, насканские и голубоногие олуши и морские игуаны. Знаменитая экосистема, подарившая миру теорию естественного отбора, может преподать нам еще один урок: показать, что ждет в будущем другие районы Земли. Прежде Галапагосы называли Лас-Энкантадас – «очарованные».

У этих живописных островов шумят волны, здесь извергается лава и обитают диковинные животные. «Они в равной мере не принадлежат ни волку, ни человеку, – писал о Галапагосских островах в XIX веке автор легендарного “Моби Дика” Герман Мелвилл. – Единственный звук, который издает там жизнь, – это шипение».

Черепахи, издающих этот шипящий звук, частенько становились провиантом моряков. Прибывая на архипелаг, китобои бросали рептилий в трюмы, запасались питьевой воды и более здесь не задерживались. Они были правы, находя Галапагосы «странными»: от побережья Южной Америки острова отделяет около тысячи километров, и природа здесь развивалась по своим законам. Из животных, попавших на острова с континента, выжили немногие – те виды, которые смогли здесь адаптироваться. Остальные погибли.

/upload/iblock/aef/aefdfd8ca095576884b7e0a2ed661053.jpg
Томас П. Песчак Вьюркам на отдаленном острове Уэнмен (Вулф) гораздо сложнее найти пропитание, чем птицам на других островах. Чтобы выжить, когда их и без того скудный рацион из семян и насекомых совсем истощается, остроклювые земляные вьюрки становятся вампирами: они расклевывают оперение на крыльях насканских олуш и пьют их кровь.


Сейчас, когда происходит всемирное потепление, Уитмен и другие исследователи пытаются понять, какое будущее уготовано Галапагосам. Пожалуй, на Земле нет другого района, где круговорот жизни настолько бы зависел от таких климатических явлений, как Эль-Ниньо и Ла-Нинья. При них изменения температуры, количества осадков и океанских течений существенно влияют на погоду и наличие пищи – для обитателей океана и суши. Ученые предсказывают, что из-за изменений климата Эль-Ниньо будут приносить с собой обильные осадки раз в десять, а не в двадцать лет, как прежде.

Согласно прогнозам физика Национального управления океанических и атмосферных исследований (США) Эндрю Уиттенберга, Тихий океан у экватора станет нагреваться немного быстрее, чем в остальной тропической зоне. Уровень моря тоже, скорее всего, поднимется: по некоторым подсчетам, на 55–76 сантиметров к 2100 году. Кроме того, ученые опасаются, что потепление воды в более прохладный сезон может уменьшить образование плотного тумана гаруа, окутывающего покрытые густыми лесами возвышенности Галапагосских островов вот уже 48 тысяч лет. Если это произойдет, растения, зависящие от влаги, которую приносит с собой туман, окажутся в опасности. Но и это еще не все напасти: регион считается местом особенно активного закисления океана (Мировой океан поглощает углекислый газ), из-за чего происходит разъедание карбонатного скелета кораллов и моллюсков, что, в свою очередь, способно разрушить океанические пищевые цепи.

Уитмен и его команда предсказывают: из-за аномально высоких температур воды, обусловленных Эль-Ниньо, обесцвечивание кораллов вокруг островов усилится.


Следовательно, у зависящих от них рыб и других морских обитателей будет меньше шансов найти «стол и дом». А когда биоразнообразие экосистемы беднеет, она уже не так хорошо адаптируется к резким переменам.
До сих пор флоре и фауне Галапагосских островов удавалось поддерживать хрупкое равновесие. Но, похоже, удары обрушиваются слишком часто и с разных сторон – шансов приспособиться у природы все меньше.

Бросив якорь в живописной бухте, Уитмен натягивает старый водолазный костюм. Он, а за ним команда из трех водолазов ныряют на дно. Один из них, держа в руках планшет для записей под водой, ищет в расселинах и ведет учет морских ежей. Уитмен плывет у самого дна, методично ведя съемку.

Последние 18 лет Джон дважды в год совершает такие погружения, изучая взаимодействие сообществ организмов, обитающих на дне, – губок, кораллов, усоногих раков, рыб.

Экосистема Галапагосских островов, возможно, одна из самых здоровых тропических морских экосистем в мире. Колонии кораллов полны жизни. «Они как заросли кустарника на суше»,– объясняет Уитмен, но вместо птиц здесь в симбиозе живут крабы, морские улитки да рыбы.

/upload/iblock/8d3/8d31b85811ccfd8810a8b14c083cdab8.jpg
Томас П. Песчак Чучела дарвиновых вьюрков выложены вокруг набора семян местных растений на Исследовательской станции Чарлза Дарвина на острове Санта-Крус. Экстремальные климатические условия – норма для Галапагосских островов. Клювы местных птиц по своему размеру, ширине и форме адаптировались для извлечения семян, пригодных в пищу.


Одна из причин фантастического биоразнообразия на Галапагосах (к примеру, здесь на одном пляже могут соседствовать пингвины и фламинго) – это четыре основных тихоокеанских течения разной температуры, омывающих острова. Глубокое и холодное течение Кромвелла протяженностью около 13 тысяч километров пересекает Тихий океан, встречает на своем пути Галапагосские острова и, закручиваясь, устремляется вверх, поднимая с глубин вещества, питающие фитопланктон – который, в свою очередь, питает всю остальную пищевую цепь. От этого своеобразного конвейера зависит вся жизнь экосистемы.

Во время Эль-Ниньо пассатные ветра ослабевают. Это замедляет подъем с глубины холодной воды и питательных веществ, а теплые водные массы западного Тихого океана достигают Галапагосских островов. Конвейер на грани остановки. Для морских обитателей это катастрофа: одни перестают размножаться, другие и вовсе гибнут от голода.
/upload/iblock/6e1/6e153051076ca75a448e48c9dbb4f8c6.jpg
Claudine Lamothe / Flickr.com Абудефдуф

Отдельные популяции до сих пор не оправились после мощнейшего Эль-Ниньо 1982–1983 годов – так, например, почти исчезла рыба абудефдуф. А между тем на суше ситуация зачастую прямо противоположная: на засушливые острова Эль-Ниньо оказывает благотворное влияние, вызывая обильные дожди. При Ла-Нинье все наоборот. Морская жизнь процветает, а для «сухопутных» обитателей наступают тяжелые времена.

За все то время, пока Уитмен наблюдает Галапагосы, они пережили три крупных Эль-Ниньо. В 2016 году из-за повышения температуры воды стало меньше водорослей, которыми питаются морские игуаны. Джон Уитмен пытается понять: если температура океана повышается, а мощные Эль-Ниньо происходят все чаще, означает ли это, что в тяжелые времена морские обитатели понесут такой ущерб, от которого уже не смогут восстановиться в благоприятный период?

После погружения, словно в подтверждение своих слов, Уитмен показывает мне снимок кораллового рифа на дне: «Вообще-то, он должен быть розовым». Увы, изображение скорее напоминает неровно уложенный слой бетона. Почему? Уитмен полагает, что потепление воды, вызванное последним Эль-Ниньо, повлияло на активность морских ежей. Эти животные питаются водорослями, которые живут в симбиозе с кораллами. В некоторых местах ежи подчистую уничтожили жизненно важный слой из водорослей, покрывающий коралловые колонии.

В то же время такие рыбы, как черно-полосатая cалема и кабинца, поедающие планктон и служащие пищей для крупных хищников – акул и морских львов, – когда-то водились здесь в изобилии, но, по словам аспиранта Уитмена Роберта Лэма, после недавнего сильного Эль-Ниньо стали встречаться крайне редко. Множество факторов уже вызывают в пищевой цепи Галапагосских островов изменения, к которым сложно адаптироваться некоторым животным.

Так, с 1997 года популяция голубоногих олуш сократилась почти вдвое. Ученые полагают, что знают причину: примерно тогда же в районе островов уменьшилась численность сардин, которые входят в рацион некоторых хищных видов. Почему так произошло, неизвестно.

Олуши вынуждены были охотиться на менее питательных летучих рыб, которых к тому же сложнее поймать. А когда голубоногие олуши недоедают, они зачастую перестают заботиться о птенцах.

Может ли сокращение видового разнообразия вызвать эффект домино и привести к дальнейшему ухудшению экологической ситуации? «Чем меньше видов, тем меньше устойчивость к негативным факторам», – уверен Уитмен.

/upload/iblock/1e1/1e1b079bc971a2ecd321af49d3d1db2c.jpg
Томас П. Песчак Шелковые акулы (два белеющих силуэта) крупнее человека. Но шелковые просто крохи по сравнению с китовой акулой, о которую они трутся, чтобы счистить с кожи паразитов. Питающаяся планктоном китовая акула – крупнейшая из рыб на Земле. Остров Кулпеппер (Дарвин) – одно из немногих мест, где можно встретить взрослых, а зачастую и беременных китовых акул.


Мартовским днем 2016 года мы с экологом Фреди Кабрерой, участником Экологической программы по изучению миграции слоновых черепах, шагаем по тенистому горному лесу на Санта-Крус, самом населенном – здесь проживают 15 тысяч человек – острове архипелага. Вот впереди виднеется валун; оказывается, это черепаха: она издает не то слабый писк, не то шипение и втягивает голову. Вскоре нам попадается еще «валун», и еще один. Похоже, слоновые черепахи здесь повсюду.

Спустившись ближе к засушливой низменности, Кабрера сходит с тропинки, отодвигает странноватую проволочную решетку и начинает копать. На глубине 25 сантиметров он находит яйцо, напоминающее бильярдный шар. «Треснуло», – бросает Фреди. Кабрера постепенно выкапывает и остальные. Решетки для защиты от хищников оказалось недостаточно, чтобы уберечь яйца. «Шесть из восьми раскололись. Неудивительно, после таких дождей», – констатирует Кабрера.

Не меньшую проблему представляет и температура. Стивен Блейк, руководитель программы, объясняет, что в случае со многими рептилиями существует закономерность: «Если яйцо находится в относительно прохладной среде, то детеныш, скорее всего, окажется мужского пола, а если в теплой – женского. Коль скоро из-за климатических изменений песок в целом станет теплее, может случиться так, что самок будет рождаться намного больше, чем самцов».

Но вернемся к олушам. Не пытаться защитить этих и многих других представителей флоры и фауны Галапагосских островов означало бы зарезать курицу (или, в данном случае, олушу), которая несет золотые яйца. Ведь, согласно «прогнозу уязвимости», составленному в 2011 году Международным обществом сохранения природы и Всемирным фондом дикой природы, из-за климатических изменений рискуют пострадать слоновые и морские черепахи, морские и сухопутные игуаны (конолофы), пингвины, голубоногие олуши и морские львы – все семь видов, на которые в первую очередь приезжают посмотреть туристы.

…Очередным жарким утром на высоте около 600 метров над уровнем моря Хайнке Йегер ведет группу туристов к зарослям скалезий. Экскурсанты ничего необычного не замечают, но Йегер в ужасе от огромного урона, нанесенного лесу. Хайнке – специалист по реставрационной экологии фонда Чарлза Дарвина; она следит за судьбой инвазивных растений и животных.

А следить есть за чем. С открытия островов в 1535 году сюда попали многие чужеродные виды: некоторых люди привозили намеренно, другие, такие как грызуны, насекомые и сорняки, попали сюда случайно.

Сейчас на Галапагосских островах обитают более 1430 «чужаков», включая восемь сотен растений. Большинство не представляют проблемы, но инвазивные виды считаются едва ли не главной угрозой для природы Галапагосов и являются одной из причин, по которой в 2007 году ЮНЕСКО внесла острова в список Всемирного наследия, находящегося под угрозой.

Йегер указывает на хинные деревья, один из ста главных «захватчиков» на суше. В самой высокой точке острова Санта-Крус они затемняют и подавляют аборигенные виды и нарушают структуру растительной экосистемы, что наносит вред птицам-эндемикам, таким как удивительный галапагосский тайфунник (а удивителен он тем, что, для того чтобы отложить яйца, роет нору глубиной почти два метра).

Идя дальше, Йегер замечает инвазивную майсурскую малину. Заросли скалезии стали домом для целых сообществ орхидей, мхов, птиц, проникла сюда и малина. На острове Санта-Крус уцелел лишь 1 процент «гостеприимных» зарослей: сорок лет назад они были вырублены для нужд сельского хозяйства (сейчас на вырубку введен запрет). На тех уцелевших участках, куда добралась малина, она полностью покрыла землю, не давая вырасти молодым деревьям. Если со временем здесь будет выпадать больше осадков, это может пойти на пользу всей растительности. «Однако инвазивные виды, скорее всего, разрастутся сильнее других», – предупреждает Йегер.

По другую сторону архипелага лодка причаливает к уединенному пляжу с черным песком на острове Исабела, самом большом из всех Галапагосских. Сотрудник фонда Чарлза Дарвина Франческа Каннингхэм сходит с раскачивающейся лодки на берег. В руках у нее клетка, накрытая куском черной материи. Внутри – представители одного из самых редких видов птиц на планете. Знаменитые галапагосские, или дарвиновы, вьюрки (на данный момент известны 18 видов) вошли в историю, как следует из второго названия вида, поскольку послужили Дарвину материалом для его теории естественного отбора – он вывез их с разных островов в Англию. Один из таких вьюрков – мангровый древесный – сегодня уцелел лишь на двух обособленных участках леса площадью около 30 гектаров. Его настигли враги – черные крысы, уничтожающие яйца, и филорнис, мухи, чьи личинки паразитируют в гнездах и уже стали одной из причин вымирания серой камышовки на острове Флореана. По данным свежего исследования, в сырые годы личинок в гнездах становится существенно больше, а значит, в дождливом будущем ситуация рискует лишь ухудшиться.

Многие сухопутные птицы Галапагосов очень разборчивы, они плохо переносят любое изменение количества осадков: согласно еще одному недавнему исследованию, из-за сильных дождей повысилась смертность птенцов. Так или иначе, сегодня на островах гнездится не более двух десятков пар мангровых вьюрков.

Ступая по раскаленному песку босиком, Каннингхэм несет свой ценный груз к высящемуся вдали мангровому лесу. Там, в глубине, построен небольшой деревянный птичник, приподнятый над землей и состоящий из трех соединяющихся секций, защищенных от хищников. Франческа с помощниками выкладывает корм для птиц, потом одного за другим аккуратно вытаскивает 15 птенцов. Птахам от четырех до восьми недель от роду. Через несколько минут птенцы уже щебечут у кормушки. В ближайшие шесть недель Каннингхэм и ее коллеги будут постепенно выпускать их на волю и проводить различные исследования. Если бы сотрудники фонда не позаботились о первых в сезоне яйцах мангровых вьюрков, птенцы, скорее всего, погибли бы. Последние четыре года фонд Чарлза Дарвина в сотрудничестве с дирекцией Национального парка Галапагосов и совместно с некоммерческой организацией San Diego Zoo Global и Фондом охраны дикой природы имени Даррелла ведут работу по увеличению популяции мангровых вьюнков. Но Каннингхэм все равно тревожится: «Любые климатические изменения или подъем уровня моря способны уничтожить этот лес». Мангровые вьюрки предпочитают гнездиться на черных и белых мангровых деревьях, которые защищены от прямого воздействия океана другими древесными растениями. Неизвестно, смогут ли вьюрки адаптироваться, если эти леса исчезнут.

Франческа прилегла отдохнуть на пол птичника и улыбается, наблюдая за перепалками птенцов: «Они снова дома».