Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Гориллы, спасенные Дайан Фосси

Элизабет Ройт
19 сентября 2017
/upload/iblock/47f/47f4b4b66abb70148df74b2842932f1c.jpg
Если бы Фосси не защищала так яростно горилл и их земли, эти человекообразные обезьяны, обитающие на вулканических склонах Карисимби, не дожили бы до наших дней. Однако методы Фосси вызывали возмущение многих местных жителей.
Фото: Ронан Донован
/upload/iblock/26e/26edda4f5de4f3cf804ac56101218c26.jpg
Фермеры из поселка Бисате рядом с Вулканическим национальным парком уже привыкли видеть горных горилл: те выходят из леса, чтобы полакомиться бамбуком, который местные используют как строительный материал. Иногда гориллы из группы Титуса на несколько дней покидают пределы парка, рискуя заразиться от людей или скота и умереть.
Фото: Ронан Донован
/upload/iblock/ab0/ab05c1c35aae97a6f2d68ab7a8194321.jpg
Почти двадцать лет жизни, вплоть до трагической гибели в 1985 году, Дайан Фосси посвятила изучению приматов в природе. Она завоевала доверие некоторых горилл, среди них выхоженные ею сироты Коко и Пакер (на фотографии).
Фото: Коллекция журналистских, специальных и регионоведческих работ Боба Кэмпбелла, Библиотека имени Джорджа А. Сматерса, Университет Флориды
В конце 1960-х американка приехала в горы Вирунга на северо-западе Руанды, чтобы изучать горных горилл, оказавшихся на грани исчезновения. Благодаря Фосси обезьяны выжили. А вот исследовательница трагически погибла.
На рассвете два взрослых самца горных горилл ловко перемахивают через каменную стену чуть ниже человеческого роста, ограждающую Вулканический национальный парк на северо-западе Руанды. Приземлившись на подстриженную траву, гориллы неторопливо спускаются по склону через огороды, сначала опираясь на костяшки пальцев рук, затем почти распрямившись. Добравшись до эвкалиптов, они начинают обдирать кору острыми резцами. Вскоре к ним присоединяются самки и молодняк из их группы, Титуса, – ее, как и другие, исследователи называют по имени альфа-самца. И все вместе обезьяны принимаются за тонкие ростки бамбука.

...Тем временем высоко в парке, на поросшем густым лесом и окутанном туманом склоне гор Вирунга, руководитель группы проектов Международного фонда по спасению горилл имени Дайан Фосси Вероника Вечеллио устраивается на бревне, чтобы понаблюдать за взрослым самцом по кличке Урвибутсо. Непоседа Урвибутсо, всегда готовый сбежать из парка, занят: аккуратно складывает листья чертополоха и отправляет их в рот. Вероника, изучающая поведение горилл в группе, ждет, когда самец к ней повернется, и щелкает камерой. Увеличив снимок, она видит рану на его носу.

«Этим утром он подрался с другим серебристоспинным самцом из группы Титуса», – заключает она. (Серебристоспинными называют самцов из-за чепрачного окраса спины, который появляется, когда они достигают зрелости.)

Гориллы этой группы вот уже десять лет убегают из парка через стену и каждый год – все дальше. Ничего хорошего это не сулит. Хотя обезьяны пока не едят картошку или фасоль с огородов, они губят деревья – важное подспорье в хозяйстве местных жителей. Но проблема не только в этом: гориллы разгуливают среди навоза и человеческих испражнений, а значит, легко могут подцепить какую-нибудь заразу, и шансов пережить вспышку инфекции у них будет немного. Поэтому, когда группа слишком близко подбирается к глиняным хижинам в Бисате, поселке из 10 тысяч человек, сторожа парка палками загоняют горилл обратно. «Так мы расплачиваемся за успех», – вздыхает Вечеллио.

Американка Дайан Фосси, не имея опыта работы с дикими зверями, приехала в Африку в конце 1960-х, чтобы изучать горных горилл, по совету антрополога Луиса Лики и при поддержке Национального географического общества.

STOCK_Campbell_11.jpg
Два десятилетия Дайан Фосси прожила одна в сырой хижине отдаленного лагеря между двух вулканических вершин. Она кипятила воду, чтобы помыться, питалась консервами, читала и писала при свете фонаря. Фото: Коллекция журналистских, специальных и регионоведческих работ Боба Кэмпбелла, Библиотека имени Джорджа А. Сматерса, Университет Флориды

К 1973 году в горах Вирунга насчитывалось менее 275 больших человекообразных обезьян, но сегодня, благодаря чрезвычайным мерам – постоянному наблюдению, неустанной борьбе с браконьерами и ветеринарному контролю – здесь обитает примерно 480 горилл.

Рост численности благоприятно сказался на генетическом разнообразии: раньше десятилетиями ученым приходилось наблюдать такие последствия инбридинга, как волчья пасть и сросшиеся пальцы. Однако во всем есть свои минусы. «Группы увеличились, иногда аж до 65 особей, – рассказывает Вечеллио. – А ведь даже 25 горилл – это почти в три раза больше численности средней группы в горах Вирунга в Уганде и Демократической Республике Конго. В некоторых районах группы живут слишком близко друг к другу. Возникают конфликты».

Сегодня столкновения между группами, во время которых гориллы зачастую получают увечья или убивают детенышей, чтобы избавиться от потомства самца-соперника, вспыхивают в шесть раз чаще, чем десять лет назад. Повышается и уровень стресса, вследствие чего гориллы становятся уязвимы для многих болезней.

Эти проблемы не были бы столь острыми, будь у горилл неограниченное пространство для передвижения. Но площадь Вулканического национального парка – всего 160 квадратных километров, и со всех сторон его обступают крестьянские хозяйства. Жители окрестных деревень то и дело нарушают границы парка, перелезая через каменную ограду, чтобы набрать дров, поохотиться, собрать мед, а в засуху – запастись водой.

Посетители парка вряд ли замечают происходящие изменения. А вот исследователи прекрасно понимают, что наблюдают совершенно новые явления – мало того что растет популяция вида, бывшего на грани вымирания; возможно, ученым еще придется пересмотреть представления о поведении горилл в группе.

Пасмурным утром, при температуре чуть выше 10 градусов, у меня ушло почти два часа, чтобы, увязая в грязи и продираясь через заросли высоченной, в человеческий рост, крапивы, добраться из Бисате до кордона, основанного Дайан Фосси в 1967 году в седловине между вершинами Карисимби и Високе. Этот исследовательский центр, который Фосси назвала Карисоке, поначалу состоял из двух палаток, но со временем разросся до доброго десятка хижин и служебных построек, расположившихся среди заросших мхом 25-метровых деревьев Куссо. Сегодня, как и во времена Фосси, влажный воздух кажется зеленоватым из-за обилия папоротников, лиан и другой растительности, рядом с поляной все так же бежит ручей. Когда-то на берегу этого ручья Фосси часами изучала помет горилл в поисках неопровержимого доказательства каннибализма (исчез труп детеныша), но так ничего и не обнаружила.

/upload/iblock/03d/03dc7d2883a3cfac5a0d1e4e4193f071.jpg

На фотографии 1969 года на Фосси маска в виде черепа: она играла на суеверности пастухов, чтобы отвадить их от леса. А еще Дайан крушила ловушки, хлестала браконьеров крапивой и громила их лагеря. Фото: Коллекция журналистских, специальных и регионоведческих работ Боба Кэмпбелла, Библиотека имени Джорджа А. Сматерса, Университет Флориды

В 1985-м Фосси не стало: она была убита в собственной постели (убийцу так и не нашли). Но работа в Карисоке, пусть и с перерывами – во время геноцида в Руанде в 1994 году центр был закрыт, позже лагерь разграбили мятежники – продолжалась. Сегодня Исследовательский центр Карисоке значительно расширился, его штаб-квартира обосновалась в современном офисном здании в Рухенгери, столице округа Мусанзе. А от лагеря Дайан Фосси остались лишь фундамент да развалины дымовой трубы.

Несмотря на тяжелый подъем, проливные дожди и температуру, которая порой опускается ниже нуля, каждый год около 500 туристов приходят в Карисоке, чтобы почтить память Фосси. Многие узнали о ней, прочитав книгу «Гориллы в тумане», по которой в 1988 году был снят фильм (на русский переведена в 1990-м). Но в день моего похода я оказалась практически одна. Пока я осматривалась, пытаясь представить, как жила здесь Фосси, служащие аккуратно счищали лишайник с деревянных табличек над захоронениями 25 горилл. Неподалеку от этого скромного кладбища бронзовой табличкой отмечена могила самой исследовательницы.

Рослая, говорившая без обиняков, Фосси нравилась далеко не всем. Многие местные полагали, что она вмешивается не в свое дело, а некоторые даже считали ее ведьмой. Дайан не только нарушала заведенный порядок, но и представляла угрозу для тех, чья жизнь зависела от леса. С самого начала Фосси ясно дала понять, в чьих интересах действует, изгнав за пределы парка пастухов: скот вытаптывал растения, которыми питались гориллы, и те вынуждены были уходить на высоты, где не выдерживали низких температур. Каждый год Фосси уничтожала тысячи ловушек и капканов, рассчитанных на антилоп и буйволов. Капканы не убивали горилл, но лишали конечностей, что вело к смерти от гангрены или заражения. Фосси хлестала крапивой пойманных нарушителей, сжигала их схроны, отбирала оружие, а однажды даже взяла в заложники ребенка браконьера. Но самой эффективной практикой (которую применяют и по сей день) оказались прием на работу местных жителей для патрулирования парка и давление на власти Руанды в вопросе принятия антибраконьерских законов. Фосси была неоднозначной фигурой, но, как сказала изучавшая шимпанзе приматолог Джейн Гудолл: «Если бы не Дайан, сегодня в Руанде вообще могло бы не остаться горных горилл».

STOCK_NationalGeographic_125393.jpg
Исследователи определяют горилл по их характерному отпечатку носа. Кампанию по сбору средств для горилл Фосси назвала в честь своего любимца Диджит (вверху) – устрашающего серебристоспинного самца, убитого браконьерами. Фото: Дайан Фосси, National Geographic Creative

У простого надгробия Фосси я внезапно осознаю, насколько трудна была жизнь этой женщины: 18 лет в лесу, борьба за финансирование, за признание в научном мире и проблемы со здоровьем. По иронии судьбы, Фосси помогла миру увидеть безмятежную семейную жизнь горилл, но ее личная жизнь не сложилась. «Она была одинока, многие ее ненавидели», – рассказывает Вечеллио, с юности большая поклонница Фосси.

В нескольких шагах от могилы Дайан Фосси покоится Диджит – самец, убитый и обезглавленный браконьерами, в честь которого Фосси основала Фонд Диджита. Это решение далось ей нелегко, однако она сильно нуждалась в средствах: надо было платить рейнджерам и тем, кто помогал бороться с браконьерами. Но вот идею экотуризма, как источника средств, Фосси категорически отвергала. Она была уверена, что туристы, которые, чтобы посмотреть на горилл, против ее воли стали приходить в Карисоке с 1979 года, только ускорят вымирание вида. Между тем, благодаря умению Фосси популяризировать свои исследования на лекциях и в статьях, интерес к гориллам сильно вырос. Да, и именно Фосси придумала, как приучить горилл к людям, без чего туризм такого рода был бы просто невозможен.

Руанда не жаловала Дайан Фосси при жизни – власти регулярно отказывали ей в визе и мешали попыткам остановить браконьеров. Но, как рассказывает Вечеллио, руандийцы быстро поняли: смерть и могила Фосси в национальном парке превратились в мощный символ. Это придавало значимости охране горилл и привлекало поддержку со всего мира. В прошлом году более 30 тысяч туристов посетили парк, причем каждый заплатил в Совет развития Руанды, контролирующий туризм в стране, 750 американских долларов за возможность в течение часа понаблюдать за группой горилл. Эти деньги (недавно сбор подскочил до полутора тысяч долларов) идут на охрану и мониторинг обезьян, а также поддерживают интерес властей к заботе о горных гориллах.

/upload/iblock/2a0/2a0dbf376e7bef236d02e55ff733e615.jpg

После холодной дождливой ночи мать обнимает трехмесячного малыша, сидя в густых зарослях чертополоха и лобелии. Горные гориллы растят детенышей до трех лет, а затем снова спариваются и беременеют. Фото: Ронан Донован

Чтобы обезопасить людей и зверей, по требованию Совета развития, в туристической группе не должно быть более восьми человек. Но, поскольку численность самих горилл выросла, теперь можно проводить больше экотуров. А чем больше посетителей, тем, благодаря системе распределения доходов, выше прибыль у местных жителей, что, в свою очередь, создает возможности для ведения хозяйства. В сезон заняты все 20 с лишним гостиниц Рухенгери (во времена Фосси их в городе почти не было), что приносит доход шоферам, домовладельцам, официантам, поварам, барменам, охранникам, фермерам, следопытам и носильщикам.

Возможностей для туризма может стать еще больше. Правительство Руанды, совместно с Массачусетским технологическим институтом, планирует построить станцию по исследованию климата на вершине спящего вулкана Карисимби (4507 метров). Проект предусматривает прокладку канатной дороги, чтобы доставлять ученых к пункту наблюдений, а туристов – к навесной тропе над кратером. Защитники природы опасаются, что проект разрушит среду обитания горилл, и призывают всесторонне изучить его возможное влияние на природу.

К полудню мой проводник, немного углубившись в сумрачный бамбуковый лес, находит группу Сабийнио. Сильный ливень ослабевает, и еще прежде, чем увидеть горилл, мы их слышим: обезьяны шумно обдирают ростки. Силач Гихишамвотси сидит на вытоптанной площадке среди папоротников и гигантских лобелий, созерцая своих самок с детенышами. Иногда он урчит, и ему в ответ доносится гортанное ворчание других, не видимых нам, горилл. Вдруг Гихишамвотси встает и бьет себя в грудь, вызывая приступ паники (у меня).

Я посмотрела множество документальных фильмов о природе (узнала даже, что ДНК гориллы и человека совпадают почти на 98 процентов), и мне казалось, что, увидев гориллу во плоти, я уже не испытаю восторга. Но на расстоянии двух метров вся эта плоть и кровь лишает дара речи: ступни детенышей гладкие и мясистые, пальцы самок толстые, как сардельки. Я с умилением замечаю, насколько их поведение похоже на наше: они, совсем как мы, почесываются! Играют со своими ступнями, как младенцы! Как мы, прижимают детенышей к груди! И тут же я ощущаю чувство вины – я нарушила уединение таких человечных существ.

Час встречи промелькнул, и я уже спешу вниз, в Карисоке, чтобы познакомиться с Уинни Экардт, руководительницей научно-исследовательских проектов. Широко улыбаясь, Экардт показывает мне холодильник, забитый замороженными образцами кала: «Добро пожаловать в аналитическую лабораторию». Уинни, изучающая горилл с 2004 года, ищет любой случай, чтобы забраться на склоны вулканов, – сейчас она руководит сбором и обработкой образцов помета 130 животных: в помете есть гормоны, ферменты, ДНК, а также вирусы и паразиты. Так что одноразовые мешочки – неотъемлемая часть снаряжения в горах.

/upload/iblock/3fb/3fb4995446df4d81b9b95c6c767b9480.jpg

В апреле следопыты из Международного фонда по спасению горилл имени Дайан Фосси нашли молодого Фашу, который запутался в ловушке. Ветеринары из организации «Врачи для горилл» сняли с Фаши ловушку и тем самым спасли ему жизнь. Фото: Ронан Донован

Исследования в области эндокринологии диких зверей становятся все информативнее. Скажем, из фекалий местных горилл извлекли гормон стресса кортизол и соотнесли его уровень с данными об обстановке, где были взяты образцы. «Теперь мы можем сказать, какого рода условия вызывают у горилл стресс», – поясняет Экардт.

В 2014 году исследователи сравнили результаты наблюдений за численностью и поведением групп горилл с генетическим анализом ДНК, полученных из образцов кала. Это позволило узнать, насколько далеко самцы и самки могут уйти из родной группы: именно их способность вливаться в другие группы влияет на генетическую структуру популяции. Определение последовательности ДНК также раскрывает отцовство горилл. «Благодаря исследованиям мы узнали, что доминантный самец является отцом большинства детенышей в группе, но не всех», – объясняет Экардт. Второй и третий по рангу самцы тоже передают свои гены потомству. Тут возникает целый ряд интересных вопросов: как представители сильного пола решают, остаться им в группе или создать собственную, переманив самок? Какие факторы определяют репродуктивный успех? Как сохранить главенство в группе? «Конкуренция среди самцов высока», – отмечает Уинни.

Выявляя случаи инбридинга и степень успеха той или иной линии потомков, анализ ДНК помогает принимать правильные решения по охране горилл. При спасении лишь нескольких групп горилл, будет лучше, если они находятся в дальнем родстве, поскольку при инбридинге у потомков нарушатся поведенческие навыки и могут возникнуть проблемы со здоровьем. Кроме того, снижение генетического разнообразия делает горилл уязвимыми к заболеваниям.

/upload/iblock/029/029293c4ea08ef648705566194a0d77a.jpg

Фосси гуляет с Коко и Пакер. Малышки, пойманные в 1969 году для немецкого зоопарка, страдали от плохого обращения. Фосси выходила сирот, даже поселила у себя в хижине, но так и не смогла уберечь их от неволи. Фото: Роберт М. Кэмпбелл, National Geographic Creative

Исследователи из Карисоке опубликовали три сотни статей, но многое еще предстоит узнать. Тара Стоински, президент Фонда имени Дайан Фосси, приводит пример: «Если бы вы проводили исследование с 1997-го по 2007 год, а это длительный период, то убедились бы, что случаи убийства детенышей среди здешних горилл не отмечались. Тогда как до и после означенного периода подобное происходило нередко». В 1970-е гориллы жили разрозненно и часто страдали от людского вмешательства – браконьеры и пастухи разбивали группы. Из-за этого одинокие самцы вынуждены были переманивать чужих самок, а затем убивать их детенышей, чтобы спровоцировать течку. Когда браконьеров стало меньше, случаи детоубийства тоже пошли на убыль. «Теперь гориллы живут большими группами и относительно защищены от людей, но из-за столкновений между такими стаями убийства детенышей возобновились», – рассказывает Стоински.

Возможно главным сюрпризом для работников парка, да и для Стоински, опубликовавшей около ста работ о поведении и охране приматов, стало январское возвращение самца Кэнтсби, которого считали погибшим. Кэнтсби, одна из двух оставшихся горилл, имя которым дала еще Фосси, возглавлял группу Пабло, крупнейшую в Карисоке и, согласно данным на 2013 год, был отцом-рекордсменом: у него родилось 28 детей. Когда 37-летний самец с заметной рыжей полосой на лбу пропал в октябре 2016 года, десятки следопытов целый месяц искали его тело по всему лесу – все тщетно. Фонд имени Дайан Фосси был выужден опубликовать некролог, в котором также отмечалось, что Кэнтсби родился в период разгула браконьерства, но, благодаря охранным мерам, дожил до глубокой старости. Возвращение Кэнтсби опровергло ряд предположений о поведении доминантных самцов. «Чтобы глава группы его возраста и ранга уходил, а затем возвращался – просто неслыханно, – удивляется Стоински. – К тому же выглядел он прекрасно». Пока Кэнтсби пропадал, место лидера в группе Пабло занял его сын Гикураси. По возвращении Кэнтсби иногда возглавлял группу, но прежний статус было уже не вернуть. В феврале, заметно ослабев, он окончательно покинул стаю. Тело нашли в мае.

Все происходящее в парке сегодня показывает, насколько хорошо горные гориллы могут приспосабливаться к переменам. Когда здесь работала Фосси, в группах было всего по два-три взрослых самца. В 1990-х и в начале 2000-х годов, когда вмешательство людей удалось ограничить, группы разрослись и включали до восьми самцов. Позднее многие группы распались (обычно после смерти доминантного самца) и вернулись к прежнему состоянию. «Поведение горилл изменчиво и зависит от внешних факторов, – поясняет Стоински. – Когда условия меняются, по-другому организуются и приматы».

Однако популяция горилл в горах Вирунга все еще мала и уязвима. Обезьяны уже перебираются в те участки парка, где групп меньше. Возможно, и людям придется потесниться: власти страны предложили создать вокруг парка охранную зону. Идея понятна: от туристов, прибывающих посмотреть на горилл, зависит вся туристическая отрасль, принесшая стране в 2015 году 367 миллионов долларов США, а десятая часть доходов парка идет на нужды местного населения. Некоторые приматологи считают, что охрана горилл – это вмешательство в естественный отбор, которое способствует выживанию ослабленных особей. Но Вечеллио непреклонна: «Благодаря нам, гориллы все еще живы, мы снижаем вред, наносимый людьми. Ведь именно по вине человека они оказались на грани вымирания».