Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №192, сентябрь 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Насекомые

Шпанская мушка: яд или афродизиак?

Станислав Шинкаренко
11 февраля 2015
/upload/iblock/518/5188c47b0d118914d23db870a1c5c0a9.jpg
Шпанские мушки (Lytta vesicatoria) очень прожорливы: за одну ночь группа этих жуков может до черешков объесть целый куст сирени.
Фото: Станислав Шинкаренко
/upload/iblock/8e0/8e02f49825b831bc029eb352d27305d4.jpg
Триунгулину, который сидит на голове нарывника Alosimus chalybaeus, не повезло: вместо пчелы он выбрал неправильного хозяина и теперь умрет от голода.
Фото: Станислав Шинкаренко
/upload/iblock/5b0/5b07f92a3ad22f6495061ae2cf6ef235.jpg
В отличие от шпанских мушек личинки красноголовых шпанок (Epicauta erythrocephala) паразитируют на кладках яиц саранчи, а не в гнездах пчел.
Фото: Станислав Шинкаренко
/upload/iblock/87c/87c9bca9126b063e4cd98d6126dc295b.jpg
Майка пестрая (Meloe variegatus).
Фото: Станислав Шинкаренко
/upload/iblock/f85/f853a8735eaa3bb09642df533cb88f61.jpg
Нарывник изменчивый (Mylabris variabilis).
Фото: Станислав Шинкаренко
/upload/iblock/4a3/4a3f0e6df619248c8b209996a97afa02.jpg
Личинка нарывника - триангулин - оседлал осу и готов отправиться к месту кормежки - в ее гнездо.
Фото: Станислав Шинкаренко
/upload/iblock/9fd/9fdaeb42ce351dd0579572d5b3e1ac68.jpg
Эти триангулины еще дожидаются своих перевозчиков.
Фото: Станислав Шинкаренко
Шпанские мушки – вовсе не мушки, а жуки-нарывники. И в большинстве стран Европы они известны не как «шпанские» (испанские), а как «русские», поскольку завозили их по большей части из России. Популярность же эти насекомые приобрели как легендарный афродизиак – любовным зельем из нарывников пользовались все знаменитые ловеласы Галантного века.
Большинство насекомых в развитии проходит четыре стадии – яйцо, личинка, куколка (некоторые, правда, обходятся без нее), взрослое насекомое (имаго). А вот жукам-нарывникам (семейство Meloidae) приходится преодолевать до семи стадий, прежде чем они «повзрослеют». Это явление называется гиперметаморфозом. У тех нарывников, чье развитие связано с пчелами, из яиц выводятся триунгулины, маленькие подвижные первичные личинки, чья задача – найти хозяина, на котором они будут паразитировать. Триунгулины взбираются на цветки, где подстерегают пчел. Если личинке повезет, она зацепится за волоски на теле пчелы и улетит в ее гнездо, а когда это перепончатокрылое отложит яйцо, переберется на него. Съев яйцо, триунгулин перелиняет в личинку второго возраста, которая будет питаться запасами, заготовленными пчелой для своего потомства. Довольно скоро личинка жука станет толстеньким «червячком» – вступит в третью стадию развития. Когда в пчелином гнезде ничего не останется, «червячок» превратится в ложнокуколку и зазимует. При неблагоприятных условиях «зимовка» может длиться целый год, а то и несколько лет. В конце концов ложнокуколка перевоплощается в личинку четвертого возраста, которая, не питаясь, развивается в настоящую куколку, а та – через несколько суток – в имаго.
Яд шпанских мушек, накапливаясь в мясе лягушек, может вызвать отравление у людей, их отведавших.
Долгое время триунгулинов, найденных на пчелах, считали совсем другими насекомыми – паразитами, подобными вшам, живущими на перепончатокрылых. Карл Линней даже назвал триунгулина пчелиной вошью (Pediculus apis), и только английский зоолог Джордж Ньюпорт в первой половине XIX века доказал, что этот паразит – личинка нарывника. Взрослые жуки питаются листьями, побегами, нектаром, лепестками и пыльниками цветков, а некоторые и вовсе ничего не едят. Поскольку почти все развитие нарывника протекает под землей, а выход имаго из куколки может задержаться на несколько лет, эти насекомые хорошо выживают в сухих степях и пустынях. Но чтобы обеспечить себя водой, жукам приходится в сутки съедать массу растений, на порядок превышающую их собственную.
Нарывниками этих жуков прозвали потому, что в их покровах и гемолимфе содержится кантаридин – яд, который при попадании на кожу человека может вызвать язвы и ожоги. Почувствовав опасность, нарывники выделяют капельки гемолимфы изо рта, сочленений лапок или антенн. Среднеазиатские скотоводы называют этих жуков «алла-гулюк», что означает «беда», поскольку скот, случается, гибнет, съев растения вместе с нарывниками. Чтобы избежать массового падежа, пастухам приходится откочевывать на влажные горные пастбища. Кантаридин отпугивает и пресмыкающихся, а вот ежи, куры, индейки и земноводные без вреда для себя кормятся нарывниками. При этом кантаридин, накапливаясь в мясе лягушек, может вызвать отравление у людей, их отведавших. Именно так в 1861 году отравились солдаты французского Иностранного легиона в Африке, но раскрыли истинную причину загадочного тяжелого недуга лишь 130 лет спустя: биохимик Томас Эйснер из Корнелльского университета выяснил, что перед смертью солдаты испытали сильнейшее возбуждение. Ведь кантаридин не только яд, но и афродизиак. Снадобья из нарывников – шпанской мушки – были очень популярны в Галантном веке, несмотря на хорошо известные тяжелые последствия. Так, в 1772 году маркиз де Сад подсыпал гостям толченых нарывников и наблюдал, как «все как один... и мужчины, и женщины почувствовали сладострастное жжение; кавалеры набросились на дам без всякого стыда... возбуждение довело до роковой черты». Шпанская мушка – это не один какой-то вид. Под этим названием известны несколько жуков: казахстанские Lytta flavovitatta, L. menetriesi и обитающая на юге умеренной зоны Евразии Lytta vesicatoria. В первой половине ХХ века СССР экспортировал этих жуков для изготовления нарывного пластыря, спасающего от бородавок. Сегодня нарывники в медицине применяются редко: заменены синтетическими препаратами. Однако поскольку среди них есть как «вредители», поражающие культурные растения, так и «полезные» виды – паразиты саранчовых, в странах с засушливым климатом их пристально изучают. Энтомолог Сергей Колов из Казахского национального университета имени аль-Фараби отмечает, что из 100 казахстанских нарывников только 39 представляют опасность для посевов. А кантаридин, по мнению биохимика Карема Гхонеима из Университета имени аль-Азхар в Каире, может использоваться в составе пестицидов и гербицидов, безвредных для природы.