Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №194, ноябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Ковчег по-новому

Текст: Элизабет Колберт
24 октября 2013
/upload/iblock/9b3/9b3c6a1a1b4ce690a25f19e3bdd3ddc0.jpg
Флоридская пума. Зоопарк в Лоури-парке, Тампа, штат Флорида, США. Люси подобрали в 2007 году совсем маленькой, когда мать бросила ее на произвол судьбы. В мире осталось всего 165 флоридских пум – считая Люси. Puma concolor coryi. Охранный статус: угроза не оценивалась.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/0c4/0c41b389e40a02100817b605becb55c3.jpg
Золотистобрюхий травяной попугайчик. Заповедник Хилсвилл, штат Виктория, Австралия. Neophema chrysogaster. Охранный статус: в критической опасности.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/6e5/6e5d8e23c6387a4c5344bf15ceb26d4d.jpg
Большая панда. Зоопарк Атланты, штат Джорджия, США. Ailuropoda melanoleuca. Охранный статус: в опасности.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/44e/44e1aa751cf2dc6fb748cb3375e7e314.jpg
Африканские гиеновидные собаки. Зоопарк и океанариум Генри Дурли, Омаха, штат Небраска, США. Эти собаки родились в двух разных зоопарках в 2010 году и выросли в неволе. В Омахе троица соединилась со стаей. Жизнь в стае делает собак более здоровыми и повышает их шансы на выживание. Lycaon pictus. Охранный статус: в опасности.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/27a/27a8c49f093b4b71bcd46788298f2634.jpg
Золотистые курносые обезьяны. Оушен-парк, Гонконг. Мультяшные мордочки животных вроде этих редких китайских приматов, говорит фотограф Джоул Сартури, притягивают в зоопарк как посетителей, так и деньги на исследования. Rhinopithecus roxellana. Охранный статус: в опасности.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/c7e/c7e93bfabd3807202f71af26d19ec7e4.jpg
Мадагаскарские клювогрудые черепахи. Зоопарк Атланты, штат Джорджия, США. Asterochelys yniphora. Охранный статус: в критической опасности.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/740/740e104b93c5634fa513c1070df720b3.jpg
Белые медведи. Океанариум и зоопарк Колумба, Пауэлл, штат Огайо, США. Близнецам Авроре и Анане есть где развернуться, демонстрируя балетные пируэты посетителям выставки «Полярный рубеж». Здесь можно увидеть, как таяние морского льда сказывается на жизни братьев наших меньших. Ursus maritimus. Охранный статус: в уязвимом положении.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/b7a/b7a0077c83e0d60a50a6ce9cae5cb8d8.jpg
Кроличий бандикут. Парк Дримворлд, штат Квинсленд, Австралия. Macrotis lagotis. Охранный статус: в уязвимом положении.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/528/528937d4d645fefe2574d70c4383b661.jpg
Девочка зачарованно смотрит на колеблющиеся ветви водорослей на выставке в Аквариуме двух океанов в Кейптауне, ЮАР. Здесь представлены разнообразные виды местных рыб, в том числе и корацин - национальная рыба ЮАР. Популяции корацинов в дикой природе сильно сократились из-за чрезмерной ловли.<br><br>Эта и последующие фотографии опубликованы только на сайте и в iPad-версии. В журнале их нет.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/d63/d63e3d90d61da1c14afcfd7379a6d9cb.jpg
Горный тапир. Зоопарк Лос-Анджелеса, штат Калифорния, США. Быть может, настанут грустные времена, когда увидеть горного тапира можно будет только в зоопарке – ведь у себя на родине, в Андах, это животное на грани вымирания. В неволе живет лишь девять представителей вида. Этот самец – один из них. Tapirus pinchaque. Охранный статус: в опасности.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/306/306e0dafbae7b0f18207bac377018cd8.jpg
Калифорнийский морской лев. Парк Океана, Гонконг. Хвостатый артист раскланивается вместе со своим тренером во время шоу дельфинов и морских львов «Морские мечты». Местный гибрид парка аттракционов и зоопарка в прошлом году привлек больше посетителей, чем гонконгский «Диснейленд». Zalophus californianus. Охранный статус: минимальный риск.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/d6b/d6b0531e87be5d6297a180f34948f9a6.jpg
Западная равнинная горилла. Зоопарк Цинциннати, штат Огайо. Этому малышу гориллы всего пять недель от роду; брошенный матерью в Техасском зоопарке, он был выращен людьми. В зоопарке Цинциннати десять человек кормили, ласкали и носили малыша, пока его не удочерила одна из местных горилл. Gorilla gorilla gorilla. Охранный статус: еще не присвоен.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/201/201c6cd7fdbaf33b4ad022272a94fd94.jpg
Индийский носорог. Зоопарк Форт-Уэрта, штат Техас, США. Четырехмесячная Аша (что на языке хинди значит «Надежда») до двух лет будет везде сопровождать маму. Благодаря усилиям ученых численность этого вида носорогов сейчас стремительно растет – и в зоопарках, и на воле. Rhinoceros unicornis. Охранный статус: в уязвимом положении.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/dbf/dbf620aabe8c3023d8b45d11b46c36ab.jpg
Сетчатый жираф. Шайеннский горный зоопарк, Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, США. Это стадо из 18 сетчатых жирафов, живущих в неволе, – самое крупное в Северной Америке. Обаятельные великаны заглядывают в глаза посетителям зоопарка, которые всегда не прочь их погладить и покормить. Giraffa camelopardalis reticulata. Охранный статус: угроза не оценивалась.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/bc1/bc1a100b5c941774c0498be674eead08.jpg
Амурский тигр. Зоопарк Индианаполиса, штат Индиана. Десятилетняя Сила разлеглась перед витриной с восторженными зрителями. Часть платы за входные билеты выделяется на программы по защите природы, в том числе и для полевой работы с амурскими тиграми на Дальнем Востоке России. Panthera tigris altaica. Охранный статус: еще не присвоен.
Фото: Джоул Сартури
Забава для малышей? Темница для зверей? Выставка диковин? Ни то, ни другое, ни третье. Сегодня зоопарки стали для многих видов последним шансом... вернуться в дикую природу.
Доктор Терри Рот облачилась в хирургический халат, забрала длинные каштановые волосы в пучок и надела прозрачную пластиковую перчатку, закрывшую ее правую руку почти до плеча. Тем временем в узкое стойло завели 680-килограммовую пациентку – самку носорога по имени Суши. Пока коллега кормил Суши ломтиками яблок из ведра, Терри натянула вторую перчатку поверх первой и взяла нечто похожее на пульт дистанционного управления для видеоигр. Глубоко засунув руку, Терри ввела прибор в прямую кишку носорожихи.

Терри Рот – директор Центра по охране и изучению диких животных, находящихся под угрозой исчезновения, действующего при зоопарке города Цинциннати в Огайо. Двумя днями раньше в Центре проводили искусственное осеменение суматранской носорожихи Суши (для операции пришлось просунуть длинную тонкую трубку сквозь лабиринт складок в шейке матки). А теперь настало время ультразвука.
Сегодня зоопарки все чаще выступают в роли Ноевых ковчегов: для диких видов они становятся единственным шансом выжить.

На мониторе компьютера, установленного возле массивного крупа Суши, появились зернистые изображения. Терри нашла мочевой пузырь, который маячил на экране, как надутый темный шар, и двинулась дальше. Когда Суши делали искусственное осеменение, казалось, что из ее правого яичника вот-вот высвободится яйцеклетка. Если бы так и произошло, носорожиха могла бы забеременеть во время этого цикла. Но яйцеклетка все еще на прежнем месте – там, где Терри видела ее в последний раз: черный кружок, окутанный серой дымкой.

«Овуляции не было», – сообщила Терри служителям зоопарка, которые сгрудились вокруг, чтобы помочь с ультразвуком. Раздался вздох разочарования. «Ну вот», – не сдержался кто-то из собравшихся. Хотя Терри полностью разделяла их чувства, она тут же стала планировать следующий цикл Суши.

Вам кажется, что делать ультразвук носорогу – это уже чересчур? Но знаете ли вы, что когда в 1875 году открылся зоопарк Цинциннати, по лесам от Бутана до Борнео бродило, вероятно, не меньше миллиона суматранских носорогов? А сегодня во всем мире их едва ли наберется сотня. И трое из этой сотни – Суши и ее братья, Харапан и Андалас, – родились в Цинциннати.

Шесть лет назад Андаласа отправили на Суматру, где в национальном парке Вэй-Камбас он уже успел обзавестись потомством. И если таким образом вид удастся спасти, в этом будет немалая заслуга Терри Рот, которая 16 лет без устали собирала образцы крови, делала анализы гормонов и проводила ультразвуковые исследования животных в неволе.

Не только суматранский носорог, но и многие другие виды не канули в Лету только благодаря современным зоопаркам, причем список спасенных постоянно растет. Сегодня зоопарки все чаще выступают в роли Ноевых ковчегов: для диких видов они становятся единственным шансом выжить.

Уже многие тысячелетия назад экзотических животных содержали в неволе. Еще в XV веке до нашей эры Хатшепсут – одна из немногих женщин-фараонов Древнего Египта – владела зверинцем, где жили обезьяны, леопарды и жирафы. Но современный зоопарк – идея относительно новая.

В США первое Зоологическое общество появилось в Филадельфии в 1859 году. Целью его было создать нечто более грандиозное и поучительное, чем популярные в то время бродячие цирки и городские зверинцы. Но вмешалась Гражданская война, и зоопарк в Филадельфии открылся лишь через 15 лет. Вскоре появились также зоопарки в Цинциннати и Кливленде.

И уже в конце XIX века в зоопарке Цинциннати была предпринята попытка разводить странствующих голубей, популяция которых резко сократилась. Попытка оказалась неудачной – считается, что последний представитель вида, голубка по имени Марта, умер в 1914 году. Вольер, где жила Марта, и сейчас открыт для посетителей, как своеобразный мемориал.

Впрочем, бывали на этом пути и удачи. Так, в начале ХХ века, когда в Северной Америке осталось лишь 325 диких бизонов, нью-йоркский зоопарк Бронкса запустил программу по разведению этих животных в неволе, которая в итоге и помогла спасти вид от вымирания.

А сегодня зоопарки оказались на перепутье. Слишком многим видам нужна помощь – но далеко не все из них привлекут в зоопарки посетителей. Роберт Лейси, специалист по биологии охраны природы из Зоологического общества Чикаго, считает, что зоопаркам предстоит принять «непростое решение о том, что для них важнее: спасти какое-то количество больших пушистых зверей в расчете на то, что народ придет на них посмотреть, или же сделать приоритетом животных помельче, к которым труднее привлечь внимание, но зато за те же деньги можно спасти намного больше видов».

Другие ученые уверены: в XXI веке, когда ситуация все более выходит из-под контроля, зоопаркам надо в корне пересмотреть свою миссию. К чему тратить силы и средства на содержание и выставку представителей видов, которым и так неплохо живется?

«Хотелось бы надеяться, что со временем обитателями зоопарков станут только те виды, которым нужна срочная помощь», – говорит Онни Байерс, председатель Экспертной группы по охране и разведению редких видов.

Среди тех, кого уже сумели спасти американские зоопарки, – аравийский орикс, черноногий хорек, рыжий волк, гуамский пастушок и, пожалуй, самый знаменитый из всех – калифорнийский кондор. К 1982 году популяция калифорнийского кондора сократилась до 22 особей. Всех до единой живших на воле птиц отловили и распределили между зоопарками Лос-Анджелеса и Сан-Диего. Возрождение вида было очень трудоемким – например, людям пришлось приучить птиц держаться подальше от линий электропередачи, чтобы тех не убило током. Но хлопоты того стоили: сегодня на воле обитает уже более двух сотен особей.

Подобные проекты обходятся недешево, и потому обычно за них берутся крупные зоопарки в больших городах. Однако и те, что поменьше, не хотят оставаться в стороне. Так, хотя Миллер-парк в городе Блумингтон, штат Иллинойс, один из самых крошечных аккредитованных зоопарков в США (его территория – 1,6 гектара), здесь успешно разводили рыжих волков, а теперь на очереди один из подвидов красной белки (Tamiasciurus hudsonicus grahamensis), оказавшийся на грани исчезновения.

«Это небольшой зверек, ему не нужно много места, – рассказывает директор зоопарка Джей Тецлофф. – И вот как-то один наш сотрудник говорит: а неплохо было бы стать первым в мире зоопарком, где разводят эту белку!»

Сегодня в царстве животных в самом уязвимом положении находится, пожалуй, класс земноводных. По информации Международного союза охраны природы, более трети всех видов лягушек, жаб и саламандр оказались под угрозой вымирания. Но ведь если даже кондору и рыжему волку непросто завоевать сердца публики – что уж говорить об амфибиях! За пандами и львами им никогда не угнаться – хотя этим звездам зоопарков защита сейчас нужна куда меньше. Но, впрочем, у невзрачных земноводных есть и свои преимущества.

И главный из козырей амфибий – миниатюрность. Целая популяция может быть расквартирована там, где не уместится один-единственный носорог вроде Суши.

«В голове не укладывается, что на твоем попечении находится половина всех оставшихся особей вида», – говорит Джим Брегени, директор зоопарка Бронкса. Он стоит в бывшей ветеринарной клинике зоопарка, где теперь разместилась Лаборатория разведения животных, оборудованная по последнему слову науки. Все забито аквариумами, из которых на нас глядят жабы-брызгуны Киханси – горчично-желтые, размером с пятирублевую монету. А сам Джим похож на новоиспеченного отца, присутствовавшего на тяжелых родах, – его распирает гордость, смешанная с большим облегчением.

Жаба-брызгун Киханси один из самых невезучих видов на Земле. Или наоборот, везучих – смотря что считать везением. Ученые узнали о брызгунах лишь в конце 1990-х, когда строители гидроэлектростанции вторглись в напитанное сыростью, затянутое влажной туманной дымкой ущелье реки Киханси на востоке Танзании. Крошечный участок земли площадью менее двух гектаров – единственное место обитания всех жаб-брызгунов мира. И уже в 2000 году, осознав, что проект строительства может нанести вред недавно открытому виду, правительство Танзании пригласило сотрудников зоопарка Бронкса, чтобы те смогли отобрать особей для формирования «резервной колонии».

Было поймано ровно 499 жаб-брызгунов. Половина из них осталась в Бронксе, остальные нашли пристанище в зоопарке Толедо. А через несколько лет в ущелье Киханси объявился смертоносный грибок – гроза земноводных всей планеты. Появление грибка-убийцы и строительство электростанции имели печальные последствия. В 2004 году, когда ученые прочесывали территорию ущелья, на глаза им попались лишь три крошечные жабы. А в последующие годы – и вовсе ни одной. В 2009-м жаба-брызгун Киханси была признана видом, исчезнувшим в дикой природе.

Пока разворачивались все эти события, сотрудники зоопарков ломали головы над тем, как воссоздать специфическую микросреду обитания, которой жаба обязана своим названием: внутри ущелья было несколько водопадов, и брызги от них застилали воздух туманной мглой. Чтобы создать похожие условия, в зоопарке Бронкса решили установить распылительную насадку внутри каждого аквариума.

В отличие от других земноводных, которые откладывают яйца, жабы Киханси производят на свет живое потомство. Детеныши рождаются величиной со спичечную головку, и в зоопарке долго думали, чем их кормить – непросто найти еще более крошечных существ! В конце концов на роль корма были избраны мельчайшие членистоногие – ногохвостки, которых еще нужно было научиться выращивать. А когда в зоопарке заметили, что у жаб проявились симптомы дефицита питательных веществ, для них придумали особые витаминные добавки.

Поначалу трудностей хватало, но в итоге жабы освоились и начали размножаться. К 2010 году в Нью-Йорке и Толедо их было уже несколько тысяч. В том же году сотню жаб отправили обратно в Танзанию, в Университет Дар-эс-Салама. Тем временем при финансовой поддержке Всемирного банка танзанийцы решили восстановить ущелье. Дело в том, что, когда при строительстве электростанции отвели воду с водопадов, рассеялся влажный туман, создающий микроклимат, в котором обитают жабы. Теперь танзанийцы соорудили в ущелье гигантскую оросительную систему и сумели восстановить эффект водных брызг. В 2012 году в дикую природу вернулась первая партия выросших в неволе жаб.

Проведав жаб-брызгунов, Джим Брегени продемонстрировал нам желтоголовых коробчатых черепашат. В природе осталось не более полутора сотен особей этого вида.
Ученые подсчитали, что в обозримом будущем могут исчезнуть треть всех рифообразующих кораллов, четверть всех млекопитающих, одна пятая всех рептилий и одна шестая всех птиц.

Недавно зоопарк Бронкса заявил о намерении заняться разведением половины из 25 видов черепах, существованию которых угрожает наибольшая опасность. Он обратился к другим зоопаркам с призывом позаботиться об оставшейся половине видов. «Такой шанс нельзя упускать, – уверен Брегени. – Даже в маленьком зоопарке можно поселить один вид черепах, и это будет огромное подспорье для природы!»

Но на каждую счастливую историю приходятся десятки грустных. На другом конце Америки, в Научно-исследовательском институте охраны природы при зоопарке Сан-Диего, из бака, наполненного жидким азотом, Марлис Хоук извлекает коробку с пластиковыми пузырьками. Чтобы защитить руки (температура внутри бака −196°С), она надела что-то вроде толстых, прочных рукавиц-прихваток.

Внутри пузырьков – то, что осталось от чернолицей гавайской цветочницы, или пооули, коренастой птички с очаровательной черной головкой и светлой грудкой, которая обитала на острове Мауи. В 2004 году зоопарк Сан-Диего и Служба охраны рыбных ресурсов и диких животных США предприняли отчаянную операцию по спасению этого вида. Ученые предполагали, что в дикой природе оставалось три особи. Они решили поймать всех трех птиц и попытаться разводить их в неволе. Но в сети попалась лишь одна пооули. Это был самец.

Не прошло и двух месяцев, как он умер, – и вид официально исчез с лица Земли. Но ученые решили бросить вызов самой природе – ради того, чтобы ее спасти. Останки последней птички сразу переправили в зоопарк Сан-Диего, и, хотя это были выходные после Дня благодарения, Марлис ринулась в институт, чтобы сохранить все еще живые клетки мертвого тела. «Эта наш последний шанс», – думала она. И ей удалось вырастить некоторые из клеток глаза птицы. Это они содержатся в пузырьках в коробке.

Вместе с тысячами других пузырьков пробирки с клетками пооули составляют Замороженный зоопарк. В нем представлена почти тысяча видов, а занимает он одну-единственную лабораторию на первом этаже института.

У всех остальных замороженных видов, кроме пооули, пока еще имеются живые представители. Но, увы, – почти не остается сомнений в том, что в недалеком будущем печальная участь гавайской цветочницы постигнет и других животных. Многие обитатели «зоопарка» в серьезной опасности, такие как суматранский орангутан, дальневосточный леопард и дрозд пуаохи, или малый гавайский дрозд, – певчая птица с острова Кауаи. По темпам вымирания сейчас многие классы царства животных догоняют земноводных. Ученые подсчитали, что в обозримом будущем могут исчезнуть треть всех рифообразующих кораллов, четверть всех млекопитающих, одна пятая всех рептилий и одна шестая всех птиц. И тогда многие виды станут лишь клетками в Замороженном зоопарке.

За примерами не нужно далеко ходить: в сафари-парке зоопарка Сан-Диего живут самка Нола и самец Ангалифу. Они – представители северного подвида белого носорога, когда-то распространенного в Африке. Сегодня из подвида в живых остались лишь семь особей, включая эту пару.

Когда я прихожу проведать Нолу с другом, они нежатся в лучах полуденного солнца. Им обоим под сорок – слишком поздно, чтобы думать о потомстве. Увы, для этого подвида последняя надежда – Замороженный зоопарк.