Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Кто убивает амфибий

Текст: Дженнифер С.Холланд
12 октября 2011
/upload/iblock/1df/1df9d9982de9fac018c27b811533c5b6.jpg
Желтопалая квакша Hyloscirtus Pantostictus, Католический папский университет Эквадора, до 64,1 мм, Южная Америка. Под угрозой исчезновения.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/3ab/3ab313bcc93172ad0a68d88b9f916d63.jpg
Желтопалая квакша Hyloscirtus Pantostictus, Католический папский университет Эквадора, до 64,1 мм, Южная Америка. Под угрозой исчезновения.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/c42/c424f2a71e96b5a6930f87b3db44e5c0.jpg
В Андах ученые проверяют, заражена ли лягушка пестрый ателоп грибком. Ручей, в котором она выводила потомство, был засыпан строительным мусором. Вырубка леса, засуха и инфекционные болезни – из-за всех этих напастей еще недавно многочисленный класс земноводных тает буквально на глазах.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/b13/b13a78c8268ea7e107a3a57a96941d37.jpg
В Андах ученые проверяют, заражена ли лягушка пестрый ателоп грибком. Ручей, в котором она выводила потомство, был засыпан строительным мусором. Вырубка леса, засуха и инфекционные болезни – из-за всех этих напастей еще недавно многочисленный класс земноводных тает буквально на глазах.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/4ca/4cadfa0f9a4d9f2ccd631f3d73e03b21.jpg
Рогатка Стольцмана Ceratophrys stolzmanni, Католический папский университет Эквадора, до 75,33 мм, Эквадор и Перу. Под угрозой заражения. Тихоокеанские рогатые лягушки размножаются в сезон дождей, а в остальное время живут преимущественно под землей. Преобразование заросшей кустарником песчаной почвы в сельскохозяйственные угодья приводит к сокращению лягушачьих популяций.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/859/85993806d6791e20d2aa955487ba0bac.jpg
Питомник в Католическом папском университете Эквадора в Кито – последнее прибежище для сумчатых квакш, как и для 15 других видов лягушек, находящихся на грани вымирания. Семь штатных сотрудников и несколько добровольных помощников – на них сегодня держится питомник.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/5b8/5b84a012779c227e93ce73258805f444.jpg
Питомник в Католическом папском университете Эквадора в Кито – последнее прибежище для сумчатых квакш, как и для 15 других видов лягушек, находящихся на грани вымирания. Семь штатных сотрудников и несколько добровольных помощников – на них сегодня держится питомник.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/b58/b58b014dca3e35cb9f1bcf1141ada25c.jpg
Злая щитоспинка Lepidobatrachus laevis. Национальный аквариум в Балтиморе, штат Мэриленд, до 100 мм , Южная Америка. Численность сокращается. Воинственно открывшая рот, но одинокая и беззащитная злая щитоспинка – одно из многих земноводных, пытающихся сегодня выжить. Ученые пытаются им помочь, и каждая маленькая победа дарит надежду.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/c7e/c7e59fd615e8f42d6af54f1bdde75b88.jpg
Рогатка Стольцмана Ceratophrys stolzmanni, Католический папский университет Эквадора, до 75,33 мм, Эквадор и Перу. Под угрозой заражения. Тихоокеанские рогатые лягушки размножаются в сезон дождей, а в остальное время живут преимущественно под землей. Преобразование заросшей кустарником песчаной почвы в сельскохозяйственные угодья приводит к сокращению лягушачьих популяций.
Фото: Джоул Сартури
/upload/iblock/a05/a05dcd696aeac3c7d9d50245523f4edb.jpg
Злая щитоспинка Lepidobatrachus laevis. Национальный аквариум в Балтиморе, штат Мэриленд, до 100 мм , Южная Америка. Численность сокращается. Воинственно открывшая рот, но одинокая и беззащитная злая щитоспинка – одно из многих земноводных, пытающихся сегодня выжить. Ученые пытаются им помочь, и каждая маленькая победа дарит надежду.
Фото: Джоул Сартури
Лягушки когда-то пережили динозавров. А сегодня они, как и прочие земноводные, стремительно исчезают с лица Земли – чуть ли не быстрее всех иных животных. Где же их легендарная живучесть? Тайну надвигающейся катастрофы пытаются раскрыть ученые всего мира.
Он замер, крепко обхватив подругу передними лапками. Замер навсегда – самец лягушки мертв. Его самка, готовая метать икру, лежит на брюшке в мелком ручье. Она броско окрашена: черный узор на желтом фоне, брюшко – ярко-красное. Но пышные краски ей уже не помогут: самка тоже мертва.

Эти двое при жизни не успели обзавестись видовым названием. Вид их, до сих пор не описанный, принадлежит к роду ателопов и, вероятно, обитает в узкой полосе отрогов Анд да на прилегающих низменностях Амазонки. Эта пара жила на юго-востоке Эквадора, а погибла – при строительстве дороги в городе Лимон. Часть лесного ручья, где раньше обитали эти бедняги, засыпало камнями, сломанными ветками и землей.
Самец умер сразу вслед за самкой. Но погубило их не строительство дороги, а коварный враг, с которым уже не раз сталкивались ученые.

Но только ли строительство – причина их гибели? Выяснить это предстоит невысокому мужчине в очках, штанах цвета хаки и желтой рубашке с вышитыми на ней лягушками, сейчас стоящему в ручье по колено в воде.

47-летний Луис Колома, как настоящий детектив, будет распутывать дело о погибших лягушках. Хотя на самом деле Луис – герпетолог, ученый, исследующий рептилий и земноводных. Он уже обратился в правительство с заявлением о проведении экологической экспертизы строительства дороги в Лимоне. Тыкая палкой в обломки, Колома печально констатирует: «Они разрушили лягушачий дом».

Однако Луис не спешит обвинять в гибели земноводных лишь бульдозер, понуро и словно бы даже виновато замерший над ручьем на краю оврага. Колома, как и положено детективу, сперва хочет составить полную картину происшедшего – и потому забирает лягушек для исследований в лабораторию. И вскоре детектив-герпетолог приходит к неожиданным выводам...

Кто же убийца? Теперь Колома может рассказать, как все произошло. Они погибли во время спаривания. Самец умер сразу вслед за самкой. Но погубило их не строительство дороги, а коварный враг, с которым уже не раз сталкивался ученый. Имя этому врагу – микоз. А вернее – хитридиомикоз. Это один из видов микоза, болезнь, вызываемая хитридиевым грибком. Сегодня он по всему миру наносит огромный урон популяциям земноводных, или иначе амфибий – то есть живущих двоякой жизнью, от греческого amphнbios. Этот грибок убивал лягушек в Коста-Рике еще в 80-хгодах прошлого века – но в те времена никто не понимал, что происходит. Только когда в середине 90-х началась массовая гибель лягушек Австралии и Новой Зеландии, ученые наконец обнаружили виновника. Грибок влияет на кератин, важный элемент кожи и ротовых органов животного, затрудняя кислородный и водно-солевой обмен.

Не так уж давно, в начале прошлого века, хитридиомикоз был распространен только в Африке. Его носителями, как предполагают ученые, были шпорцевые лягушки. Однако в 1930-х годах люди начали вывозить шпорцевых лягушек в другие страны для использования в медицинских целях.

Печальный результат этой инициативы сегодня очевиден – хитридиомикоз обнаружен на всех континентах, где живут лягушки, в 43 странах, на высоте до 6000 метров над уровнем моря. Хитридиевый гриб набрасывается на всех земноводных подряд. Он абсолютно безопасен для человека, однако, переносимый лягушачьими лапками и перьями птиц, поразил уже около 200 видов амфибий.

Теперь редко кто встречает оранжевую жабу, панамского ателопа, дакотскую жабу, реобатрахуса – и многих-многих других. Австралийский ученый Ли Бергер и его коллеги, впервые обвинившие грибок, писали в своей статье в 2007 году: «Воздействие хитридиомикоза на лягушек – это самая наглядная потеря биологического разнообразия позвоночных из-за болезни за всю историю наблюдений».

Так непродуманные действия вызвали распространение опасного мора, поставившего под угрозу существование целого класса амфибий. Однако среди ученых нашлись энтузиасты, которые сегодня пытаются исправить эту непростую ситуацию.

Лягушачий ковчег. Исследователь из Университета Южного Иллинойса Карен Липс в конце 1990-х сообщила об уменьшении в результате воздействия грибка численности лягушек в Коста-Рике и Панаме. А затем она начала отслеживать распространение грибка и предугадывать его следующих жертв.
Головастиков грибок поражает – но не убивает. Однако этим головастикам собственного потомства не увидеть. Они обречены: превратившись в лягушек, они погибнут.

В 2000 году представителей некоторых видов амфибий, подверженных риску заражения в ближайшем будущем, начали отлавливать и размещать в зоопарках, гостиницах – везде, где можно было бы временно установить множество террариумов.

Больных же лягушек лечили и сажали на карантин. Специально построенный приют в Панаме принял почти тысячу особей. Так был запущен «Лягушачий ковчег» – международный проект по содержанию редких видов лягушек в неволе до тех пор, пока не минует кризис, с целью сохранения их генотипа.

Колома и его коллега Сантьяго Рон создали питомник для земноводных в Кито, на базе зоологического музея в Католическом папском университете Эквадора (Pontifi cia Universidad Catуlica del Ecuador). Ученые здесь пытаются восполнить потери всей страны – однако до достижения этой цели еще очень далеко.

Питомник пока может позволить себе содержание лишь 16 видов, хотя в Эквадоре только изученных – более 470. Колома и Рон мечтают расширить площадь питомника, чтобы поселить представителей еще около ста видов.

Однако это – лишь капля в море. Количество земноводных в природе стремительно уменьшается. Раньше ученые при проведении полевых исследований должны были смотреть под ноги, чтобы не задавить лягушек, мигрирующих огромными стаями, – сегодня удачей считается, если во время «выхода в поле» встретишь с десяток земноводных.

«Мы теперь скорее палеонтологи, потому что часто описываем то, чего уже нет», – считает Рон. В доказательство Колома поднимает одну из многих банок, в которой плавают два заспиртованных экземпляра. «Этот вид, – говорит он, – прекратил свое существование, когда мы его изучали». В лаборатории еще 60 новых видов дожидаются присвоения названия. Кто из них получит видовое имя, лишь исчезнув с лица Земли?

Второй меловой период. Эпоха исчезновения видов – так окрестили наше время некоторые ученые. Настолько стремительно видовое разнообразие не сокращалось еще ни разу за всю историю Земли. Нечто примерно похожее, хотя и меньшего масштаба, случалось только однажды – 65 миллионов лет назад, в конце мелового периода.

Тогда в итоге на нашей планете вымерло 95 процентов животных – а вот земноводные, и в частности лягушки – уцелели. Позже они же сумели пережить катастрофу, которая погубила динозавров. Почему же теперь амфибии – чуть ли не первые в печальном списке «на вымирание»?

Сегодня земноводным приходится отражать целый ряд ударов: деятельность человека, разрушение среды обитания, распространение пришлых видов... В тропиках, где условия благоприятствуют биологическому разнообразию, произошли самые резкие сокращения популяций. Но и в более умеренных климатических зонах положение не лучше. Взять, к примеру, холодные вершины Сьерра-Невада в Калифорнии. Здесь, на высоте 3400 метров, в Бассейне шестидесяти озер когда-то в летнее время вода буквально кишела лягушками.

Чаще других здесь можно было увидеть калифорнийскую лягушку – славное неброское существо размером с ладонь с желтым туловищем и лапками с черными и коричневыми вкраплениями. Но в последнее время эту симпатягу встречают лишь немногие счастливчики. Один из них – Вэнс Вреденбург из Университета штата Калифорния в Сан-Франциско. Этот худощавый, заросший щетиной биолог тринадцать лет занимается изучением калифорнийской лягушки, ведя наблюдение за 80 водоемами и неделями ночуя в палатке на горном склоне. Вэнс садится на корточки на берегу пруда номер 100, окаймленного скалами и заросшего по берегам горным вереском и густой травой. Биолог, замотанный в москитную сетку, рассматривает десять лежащих лягушек. Их лапки вытянуты, брюшки размягчились на солнце. Они мертвы.

«Идешь еще недавно по берегу этого пруда, а лягушки прямо под ноги скачут, – вспоминает Вэнс. – Их здесь были сотни, живых и здоровых, они нежились на солнце». Но когда Вреденбург вернулся сюда в 2005-м, предвкушая еще один сезон насыщенной научной работы, он увидел совсем другую картину. С дрожью в голосе Вэнс вспоминает: «Везде валялись дохлые лягушки. Лягушки, которых я столько лет изучал, которых отслеживал всю их жизнь, – все они были мертвы».

Самая многочисленная популяция, изучаемая Вреденбургом, состоит из 35 взрослых особей, живущих в пруду номер восемь. Большинство обитателей пруда уже умерли – наглядный пример того, как может исчезать процветающий вид земноводных. Но Вэнсу эта история нанесла огромный удар еще по одной причине: он потратил много сил, возвращая лягушек в озера Сьерра-Невады и исправляя ошибки, совершенные лет за сто до него.

Они навсегда останутся головастиками. До конца XIX века рыбы в верхних водоемах Сьерра-Невады почти не было. Но затем правительство решило превратить эти «бесплодные» озера в рыбацкий рай. Калифорнийское управление охоты и рыболовства начало заселять горные водоемы рыбой, перевозя ее сначала в бочках, которые тащили мулы, а с 1950-х годов – самолетами. Правда, когда самолеты сбрасывали свой живой груз, большая часть его падала не в озера, а на сушу.

Тем не менее более 17000 горных озер было заселено форелью. А форель питается головастиками и молодыми лягушками – поэтому рыбы становилось все больше, тогда как земноводные постепенно исчезали.

Вреденбург, работая в Бассейне шестидесяти озер, постарался вернуть водоемы в прежнее состояние, освобождая их от рыбы. Постепенно туда стали возвращаться лягушки.

А тут – новый удар. Хитридиомикоз, уже захвативший национальный парк Йосемит, перекочевал в Бассейн шестидесяти озер и теперь двигался от озера к озеру своей предсказуемой смертельной поступью.

Интересно, что головастиков грибок поражает – но не убивает. И поэтому только их стайки резвятся в безжизненных прудах. Головастик становится взрослой калифорнийской лягушкой лишь через шесть лет после появления на свет. «Этим головастикам уже несколько лет от роду. С тех пор как здесь поселился грибок, потомство не выводилось, – поясняет Вреденбург. – И этим головастикам собственного потомства не увидеть. Они обречены: превратившись в лягушек, они погибнут».

Марш на восток. И все же Вреденбург не сдается. Он называет пруд номер восемь своей удачей. Когда начался лягушачий мор, биолог взял отсюда нескольких особей, пролечил их антигрибковым препаратом и выпустил обратно.

В результате в пруду номер восемь уже три года держится небольшая, но стабильная численность популяции. Вреденбург собирается применить свой кропотливый метод поимки-лечения-запуска к обитателям других прудов Бассейна шестидесяти озер.

Хорошие новости приходят и из других мест. На ряд земноводных грибок не действует, либо они переносят его – но сами не болеют. Так, в Коста-Рике у некоторых квакш кожа содержит такой пигмент, который позволяет им греться на жарком солнце, не пересушивая кожных покровов, – при этом грибок от жары гибнет.

Тем временем другой ученый, Рид Харрис из Университета Джеймса Мэдисона, установил, что саламандры и кое-кто из лягушек обладают врожденной защитой – в их кожных железах содержатся симбиотические бактерии, препятствующие заражению хитридиомикозом. «Если бы мы смогли увеличить количество этих бактерий и тем самым замедлить распространение инфекции, это позволило бы животным укрепить собственный иммунитет, – считает Харрис. – И нам бы не пришлось вносить в природу ничего чужеродного. Может, так у нас и получится остановить вспышки эпидемии хитридиомикоза».

В Панаме микоз недавно перескочил через канал и начал продвижение на восток, на не тронутую до сих пор провинцию Дариен, где обитает по меньшей мере 121 вид земноводных. Так что сейчас самое время проверить действенность предлагаемых учеными мер. Один питомник уже открыт и действует, а американские и панамские партнеры собираются открыть еще один. Не только для сохранения видов в искусственной среде – но и для того, чтобы понять, как можно увеличить число полезных симбиотических бактерий у амфибий, дабы они могли противостоять грибковым заболеваниям. Если все удастся – золотистые лягушки вернутся в панамские леса.

Царевны-лягушки. Любой из читателей может задать резонный вопрос: а почему нас вообще должна волновать проблема исчезновения лягушек? «Я могу привести вам тысячу доводов», – уверяет Колома. Кожа лягушек – это не только защитный барьер, но и легкие, и почки, они могут первыми подать сигнал о загрязнении окружающей среды. Лягушки питаются насекомыми, которые представляют опасность для человека, поэтому они – наши союзники в борьбе с болезнями. Лягушки служат пищей для змей, птиц и даже человека, играя важную роль как в пресноводной, так и в наземной экосистемах.

«Есть места, где биомасса земноводных когда-то была больше, чем биомасса всех остальных позвоночных, вместе взятых, – говорит биолог Дэвид Уэйк из Университета штата Калифорния в Беркли. – Как можно изъять их из экосистемы, не нарушив ее самым серьезным образом? Экологические последствия будут непредсказуемы».

«Дело не только в лягушках, – заключает Вреденбург. – Речь идет об изучении причин возникновения болезней, о том, как их предвидеть, справляться с ними и противостоять тому, что мы пока не совсем понимаем. Это касается нас всех».