Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №192, сентябрь 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Звери

Курильское озеро: один день из жизни с медведями

Диана Серебренникова
07 мая 2015
/upload/iblock/674/6746ba8319d47584f5e02add9a48aa72.jpg
Завтрак у медведей на туманных утренних пляжах.
Фото: Игорь Шпиленок.
/upload/iblock/563/5635cd1b0691922c95cd3a388f0c899b.jpg
Охотящийся за неркой медведь.
Фото: Игорь Шпиленок.
/upload/iblock/99c/99c2826d843db002b61f2628d3e948e2.jpg
Трехгодовалый медведь требует молоко у матери, игнорируя ее слабые протесты.
Фото: Игорь Шпиленок.
/upload/iblock/4db/4db6b2e6854b14e6ff502825a3199e1e.jpg
Фото: Игорь Шпиленок.
/upload/iblock/331/331ea63d0af34bc4d60e2bc75ed05311.jpg
Медвежье лето.
Фото: Игорь Шпиленок.
/upload/iblock/2bb/2bb1dd005699bf766f157659a8da40af.jpg
Камчатские рассветы. Любимое рабочее время Игоря Шпиленка.
Фото: Игорь Шпиленок.
/upload/iblock/1c3/1c3da999202883b415f0e5ac8e78121f.jpg
Задумчивый медведь на берегу Курильского озера.
Фото: Игорь Шпиленок.
/upload/iblock/fb3/fb3e5f8c4365fc23934ca9e104d49133.jpg
Игорь Шпиленок, снимающий медведей на противоположном берегу.
Фото: Дмитрий Шпиленок.
Журналист Диана Серебренникова провела один день на берегу Курильского озера в компании дюжины диких медведей. Спутником Дианы в этом рискованном приключении стал известный фотограф-натуралист и природоохранный инспектор Игорь Шпиленок.
По утру на озере штиль. Медленно приближаясь к берегу на лодке, мы заметили около десятка торчащих из воды медвежьих голов. У медведей утренняя трапеза. Уже издалека слышно, с каким удовольствием они уплетают рыбу. Кто-то похрустывает, кто-то причмокивает, а кто-то вовсю рычит: медвежата отбирают у матери лакомый кусок. Как ни старались мы тише подъехать к завтракающим медведям, все равно оказались рассекреченными. Они удивленно посмотрели на нас и скрылись в кустах. Курильское озеро — крупнейшее в Евразии нерестилище тихоокеанского лосося. Эта древнейшая вулканическая чаша расположена в Южно-Камчатском федеральном заказнике и находится под его защитой. Чтобы попасть к его берегам, мне пришлось пролететь семь часов с пересадкой на самолете из Красноярска, а потом еще час на вертолете. По-другому на территорию никак не попасть: километровые непроходимые леса, потухшие и действующие вулканы, разнообразные хищники. Впрочем, несмотря на дикость и отдаленность, заповедные края притягивают внимание многих.

«Миша, ты чего удумал?»

Туманным утром в нескольких метрах от устья реки Хакицын мы сидели в двухместной резиновой лодке в ожидании встречи с многодетной медвежьей семьей. На прошлой неделе во время патрулирования береговой зоны инспекторы увидели самку с четырьмя медвежатами. Такие семьи не редкость для Камчатки, но их важно фиксировать и держать под наблюдением. Мой спутник Игорь Шпиленок, природоохранный инспектор, фотограф-натуралист и автор книг о Камчатке, признается: «Я только что насчитал 12 голов. Неплохой показатель, но все же мало для этих мест. Однажды на озере Камбальном мне удалось встретить рассвет в компании из 30 огромных медведей. Тот еще был денек…» С ног до головы укутанный в теплую защитную экипировку на случай сильного ветра или дождя Игорь всматривается в медвежье общество, расположившееся на берегу и в озере. На Камчатке он уже не первый год: на протяжении десяти лет работает здесь инспектором и фотографом. Правда, застать в заповеднике его можно не всегда. Игорь живет в Брянском лесу и прилетает на Камчатку, когда на кордонах не хватает людей или кто-то уезжает в отпуск. Охранять дикую природу Шпиленок захотел еще в детстве после встречи с гусеничным трактором, уничтожившим его любимую поляну в сосновом бору. Через несколько лет, в 1987 году, Игорю вместе с союзниками удалось спасти Брянский лес от вырубок и создать 12 охраняемых природных территорий. После этого он уже не мыслил свою жизнь без экологического просвещения. В 2004 году во время очередной фотопоездки Игорь Шпиленок оказался на Камчатке в Кроноцком заповеднике, который с первой же встречи «затмил весь остальной мир, за исключением родного Брянского леса» и стал его вторым домом. В своей книге «Камчатка, которую я люблю» автор признается: «Иногда я думаю: как хорошо, что в Кроноцкий мне довелось попасть только во второй половине жизни, после того, как я побывал в более чем половине российских заповедников и национальных парков, — иначе, кроме Камчатки, мне ничего уже не захотелось бы увидеть». — Миша, ты чего удумал? Нечего сюда смотреть. Поворачивай в другую сторону, — внезапно обратился инспектор к прыгнувшему в паре метров от нас медведю и снова замолчал, продолжив наблюдать за ним. Обычно на кордоне уже издалека можно было услышать бойкий голос Игоря, рассказывающего очередную историю, приключившуюся с ним поутру во время засидки на озере. Но здесь, среди медведей, он молчалив и сосредоточен. Лишь через несколько минут он объяснит, что медведь появился слишком близко и нужно было отпугнуть его человеческим голосом. В ногах у нас лежало заряженное сигнальными пулями оружие и два фальшфейера. Они не понадобились: медведь сразу же уплыл ближе к берегу и стал охотиться за рыбой, которая все больше подходила к устью, чтобы зайти в реку на нерест. От этого изобилия вода словно вскипала и окрашивалась в алый цвет. Солнце постепенно выходило из-за гор и заливало своими яркими лучами верхушку Ильинского вулкана.

«Ради этого человеку приходится полностью менять свою жизнь»

— Раньше я думала, что люди идеализируют вашу работу. Сейчас, встречая рассвет на озере среди стольких медведей, у меня даже не возникает желания говорить о чем-то еще. Хотя… наверное, не каждое утро выдается таким необычным. С чем еще приходится сталкиваться инспектору на диких и отдаленных территориях?— поинтересовалась я. — На самом деле работать в заповедниках очень непросто — особенно, если работать далеко в дикой природе. Здесь никто не создает удобств, все приходится делать своими руками. А еще это большая ответственность. Каждый день нужно патрулировать большой участок территории, наблюдать и фиксировать все процессы в дневнике инспектора: встречи с краснокнижными животными, находки редких растений, информацию об аномальной погоде, извержениях вулканов, землетрясениях и нарушениях природоохранного режима. Иногда мне даже приходилось гоняться за браконьерами, отбирать у них ружья. — Это ж каким диапазоном знаний и умений обладать надо. Такому в университете не научат. — Да и университетов-то таких нет, где бы специально готовили инспекторов заповедника. Тут годами приходится самому себе создавать капитал знаний и умений. Тем не менее, в заповедной системе России работает около десяти тысяч человек, и все они где-то и чему-то учились. В основном, это бывшие биологи, врачи, журналисты, строители или учителя, как я. Главное, что всех этих людей объединяет желание работать с дикой природой, а все остальное приходит с опытом. — И как, много желающих работать на этой должности? — В заповедниках всегда не хватает рабочих рук — не каждый пойдет на соответствующую заработную плату. Поэтому высокой конкуренции здесь нет. Очень много работают энтузиасты. Многие из них приезжали туристами или волонтерами, а потом остались. Тот, кто действительно любит природу и хочет работать инспектором в заповеднике, просто приезжает и работает. Конечно, жить на кордоне в Южно-Камчатском заказнике не каждый себе может позволить. Ради этого человеку придется полностью изменить свою жизнь. Вот только совсем не обязательно уезжать так далеко. Многие заповедники находятся рядом с поселками.
/upload/iblock/a70/a70287292433368306990a4a36862901.jpg
Игорь Шпиленок.
В этот момент один из молодых медведей вытащил из озера крупную красную нерку, и двое братьев накинулись на его добычу. Несмотря на обилие рыбы в озере, многие звери не прочь поживиться уже пойманной добычей. Игорь сделал пару снимков борьбы между братьями, а потом продолжил: — Труд инспектора уникален. Нередко из природоохранщика превращаешься в научного сотрудника. Например, здесь, на Курильском озере, в ноябре на зимовку прилетают несколько сот белоплечих орланов, и все внимание тратится на них: посчитать щадящими способами, уберечь от браконьеров или несанкционированных фотографов. Порой случается всякое, рассказываешь, а тебе не верят. Хорошо, что у меня камера всегда рядом. Многие известные уникальные моменты в природе были зафиксированы именно инспекторами. Раньше считали, что медвежья семья — это совершенно закрытая структура, и медведи не принимают к себе сирот от погибшей матери. Однако несколько лет назад на Курильском озере инспекторы зафиксировали на камеры, как медведица с двумя медвежатами приняла в свою семью сеголетку (животное, родившееся менее года назад. — «National Geographic Россия»).

«Зверь принял очень нехорошее для меня решение»

— Сейчас они кажутся очень спокойными и довольными. Еды много, никто не отбирает. Именно такими я и привыкла видеть их в вашем блоге в ЖЖ; но это ведь хищник, неужели у вас не было происшествий? — Были, а как же. Многие читатели жалуются, что я только добрых медведей показываю, но на самом деле это не так. Когда видишь их каждый день, бдительность притупляется. К медведям начинаешь относиться как к элементу ландшафта. Тут-то он и подлавливает так, что потом неделю ходишь с трясущимися руками. В августе 2005 года я находился над штормящим Тихим океаном и наблюдал за лисятами у норы вместе с сыном Петей и группой французских туристов. Когда лисята пропали из вида, я решил проверить еще одну нору невдалеке. Как только я отполз за перелом местности и стал невидимым для оставшихся у океана людей, то боковым зрением заприметил медведя: он стоял на задних лапах и с любопытством смотрел на меня. Его взгляд мне не понравился. Интуитивно я почувствовал, что зверь принял очень нехорошее для меня решение. И тут я понял, какую большую ошибку совершил: ползущий по земле человек для медведя является больным или раненым существом, легкой добычей. Я сразу вскочил, сунул камеру в кофр и закричал: «Петя! Ружье! Давай скорее ружье!» Но Петя с ружьем не появился из-за холма: рев штормового океана заглушал мои крики. Медведь же исчез в траве, через секунду выглянул из нее уже совсем рядом и пошел на сближение под небольшим углом. За доли секунды я решился на неожиданный поступок, чтобы показать медведю превосходство, — бросился на него с боевым кличем. Кофр, который я метнул в его сторону, попал лишь в заднюю часть тела: медведь со всей скоростью улепетывал прочь. Когда через полминуты я вернулся к Пете и французам, то о случившемся смог рассказать только шепотом — в атакующем крике мой голос был сорван.

Самые беззаботные

Мы уже собирались отплывать обратно на кордон, как внезапно на озере раздался рев: к берегу с невероятной скоростью бежала медведица. Всем своим телом она толкнула вдвое большего по размерам самца, оказавшегося слишком близко к ее медвежатам. Тот не стал сопротивляться, а лишь увернулся и ушел в другом направлении. — Видать, неуклюжий здоровяк задел маленьких, а те и всполошились. Не все знают, но главными врагами медвежат являются их отцы. Крупные самцы-каннибалы при случае совсем не прочь разнообразить свое рыбно-ягодное меню. Поэтому самки стараются избежать опасных для малышей встреч, — объяснил случившееся мой спутник, закончив фотографировать сцены разборки. — Такие моменты очень важно показывать, ведь через них можно узнать о жизни медведей чуточку больше. Обычно медведь, который находится за пределами заповедника тратит много времени на то, чтобы избегать опасности. На Курильском озере все по-другому: здесь самые беззаботные медведи. Их не беспокоят охотники, еды всегда достаточно, поэтому в их распоряжении много свободного времени, которое они тратят на взаимоотношения друг с другом. Нигде в России медведи не играют так много, как на Камчатке. Наиболее редкие сцены медвежьих взаимоотношений войдут в новую книгу Игоря Шпиленка о путешествиях по заповедной России, которая приурочена к 100-летию заповедной системы.
/upload/iblock/652/652fbfe7603f3a13dc0cdf27a2a4570d.jpg
Дмитрий Шпиленок. Игорь Шпиленок в момент фотографирования медведей.

P.S.

После работы на Курильском озере Игорь Шпиленок отправился на вулкан Камбальный, дальше на юг полуострова, чтобы ремонтировать дом на новом кордоне заказника. Трудиться пришлось в очень суровых условиях: в первый же день Игорь залез на крутую крышу строящегося домика, упал и сломал лопатку. Улететь из-за плохой погоды не получалось целый месяц, поэтому пришлось пить обезболивающие таблетки и работать одной рукой. Ему очень помогал трудившийся там же волонтер Юра. В тот момент, когда Игорь летел с крыши, он знал, что совсем недалеко в кустах сидит медведь и ест шишки. На мысли, что дни его сочтены, он потерял сознание. Падение было достаточно громким, но Юра не услышал его из-за звука работающей пилы. Игорь не знает, сколько времени он провалялся в отключке, но когда пришел в себя, первым делом посмотрел в сторону медведя. Тот даже не сдвинулся с места — как ел шишки, так и продолжал. Об этой истории я узнала во время зимней переписки с Игорем Шпиленком. Я понимала, насколько сильно ему повезло. Но несчастный случай не изменил его планов. Вот, что он мне написал в один из холодных декабрьских дней: «…Несмотря на случившееся, когда за нами прибыл вертолет, улетать оттуда не хотелось. Я уже был весь в планах на следующий год. Вы спрашиваете в своем письме, остановит ли меня произошедший инцидент. Совершенно в здравом уме, хоть и все еще с ноющей лопаткой я вам отвечаю, что нет. Все эти трудности лишь притормаживают движение к цели, но никак не останавливают тех, у кого есть огромное желание работать во благо дикой природы». Читайте статью Дианы Серебренниковой о ее путешествии к косаткам Курил, которое она совершила в компании с учеными-биологами.