Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Заповедные места

Режим сохранения Байкала: полвека под защитой человека

Текст: Татьяна Башнаева; Фото: Алексей Безруков
02 октября 2019
фото Безруков Алексей  _DSC6299.jpg
Вечерний вид на отроги Хамар-Дабана и безмятежные воды Байкала. Покрытая темнохвойной тайгой прибайкальская терраса узкой лентой протянулась между хребтом и озером.
фото Безруков Алексей _DSC0298.jpg
Речка Осиновка. В окрестностях Байкала климат напоминает морской: зимы мягкие и многоснежные, а реки местами не замерзают всю зиму.
26 сентября 1969 года был основан Байкальский заповедник. Уже 50 лет 168 тысяч гектаров Южного Прибайкалья находятся под защитой человека.

Вдоль северных отрогов хребта Хамар-Дабан по берегу Байкала тянутся Транссибирская магистраль и федеральная автотрасса. С одной стороны открывается вид на озеро, а с другой – на величественные горы.

Проезжая мимо в поездах дальнего следования, я часто вглядывалась в складки и изгибы хребта. Участок Слюдянка – Мысовая, как мне кажется, самый живописный на Транссибе. И вот я выхожу примерно посередине – на станции Танхой, иду вверх к давно манящим вершинам Хамар-Дабана. Вместе со мной – фотограф дикой природы Алексей Безруков, много лет он снимает только в Байкальском заповеднике и живет тут же, неподалеку от станции. Мы поднимаемся в верховья горной реки Осиновка, к высокогорному приюту «Медвежий угол». По пути Алексей рассказывает:

– В заповеднике, на сравнительно небольшой территории, можно увидеть почти все природные зоны: дельта Селенги напоминает дельту Волги, степь – как в Прикаспии. Тундры высокогорья – как в Заполярье. И тайга тут темнохвойная, словно ты в Сибири. Да плюс ко всему Байкал – озеро, похожее на море! Короче, всего понемногу.

То и дело мой спутник останавливается, машет рукой, показывая мне знаки, которые оставляют животные.

Вот большая рябина с ободранным стволом – словно какой-то гигант пытался что-то писать здесь очень острым пером…

– Лось зимой ел, – поясняет Алексей.

– А это медведь метку оставил, – он тянется рукой к медвежьим задирам.

Переночевав в благоустроенном вагончике приюта, наутро мы совершаем небольшое восхождение в гольцы. Вдруг видим: на противоположном склоне среди кедрового стланика по снежнику идет бурый медведь. Спустя пару минут замечаем еще одного хищника: он движется по следам первого. Вскоре появляется третий, идет по тому же маршруту. Действительно, медвежий угол.

фото Безруков Алексей  _DSC5234.jpg
Закат в верховьях реки Аносовки. Одна из десятков рек, сбегающих в Байкал с хребта Хамар-Дабан, формирует типичный ландшафт северной части заповедника.

Буквально в 15 километрах от берега Байкала тайгу сменяют высокогорные тундры – места обитания типично северных видов. Здесь можно увидеть тундряную куропатку и лесной подвид северного оленя алтае-саянской популяции (занесен в Красную книгу России). Группировка оленей в Байкальском заповеднике мала, она изолирована от основной популяции, численность ее практически не растет. 

Учеты северного оленя в заповеднике ведут на высоте около двух тысяч метров. Зимой климат на вершинах Хамар-Дабана бывает более суровым, чем в Арктике, – низкие температуры усугубляются мощными ветрами. Впрочем, к такой погоде нужно быть готовым даже летом: в снежный шторм здесь можно попасть в любое время года.

Возвращаемся в «Медвежий угол», по пути встречаем Алексея Китаева, исполняющего обязанности заместителя директора по научной работе заповедника. Алексей добавляет фактов про оленей: неизвестно, что происходило с хамар-дабанской группировкой этих животных в период с 1978-го по 2007 год. В это время учет северных оленей в заповеднике не велся. Китаев рассказывает:

– Установлено лишь, что за этот период поголовье сократилась со 150 до 30 особей. Учет возобновили в 2008 году. Сейчас численность остается стабильной, варьируясь от 20 до 31 особи.

фото Безруков Алексей _DSC8110 обр.jpg
В заповеднике зарегистрировано 1113 видов растений. Из них 14 включены в Красную книгу Российской Федерации. Справа – рододендрон золотистый расцвел в горах Хамар-Дабана. Здесь снег лежит даже в июле.

На следующий день я добираюсь до станции кольцевания – единственной в регионе. Она построена в 1976 году, располагается недалеко от устья реки Мишиха. Здесь проходит один из путей миграции птиц.

На станции установлена гигантская птичья ловушка: я прохожу мимо огромного сачка из тончайших сетей. Двигаясь во время миграций вдоль берега Байкала, мелкие птицы отряда воробьиных залетают в широкие врата ловушки и, продолжая движение по постепенно сужающемуся коридору, попадают в птицеприемник.

С орнитологом Юрием Анисимовым заходим туда и мы. Юрий аккуратно ловит и прячет в мягкие тканевые мешочки нескольких птичек. Мы торопимся в лабораторию, где они будут тщательно обследованы, описаны – и как можно быстрее выпущены на волю. Каждая попавшая в ловушку птица покидает станцию с небольшим легким колечком, на нем выбит ее персональный номер.

Юрий осматривает ловушку с рассвета до заката ежечасно, а в плохую погоду – каждые 30 минут.

Как и Алексей Безруков, Юрий устроился на работу несколько лет назад, поменяв московский городской ландшафт на байкальские просторы. Благодаря молодому ученому станция кольцевания возобновила работу в 2012-м, после 20-летнего перерыва. На станции Анисимов работает с супругой. Валентина, как и муж, по образованию биолог-охотовед, она не только окольцовывает пернатых, составляет отчеты и пишет научные статьи, но и проводит интереснейшие экскурсии по заповеднику.

И весной, и осенью, рассказывает мне Валентина, направление пролетов птиц в этом месте не меняется. Весной отлавливают преимущественно мигрирующие виды: овсянок-крошек, пятнистых коньков, дроздов Науманна, а осенью – кочующие: чечетку, чижей, дубоносов.

– Весной здесь раньше, чем в окрестных горах, исчезает снег. А осенью выпадает позже всего. Птицам для отдыха и кормежки необходимы свободные от снега участки, поэтому здесь формируется крупный миграционный поток, – объясняет Валентина.

фото Безруков Алексей s  _DSC0316.jpg
Сойка, как и многие другие птицы, зимой кормится кедровыми орехами. Птица набивает орехами зобный мешок, а затем прячет орешки про запас.

За сутки в ловушку попадает от считаных особей до нескольких сотен пернатых. К нам с Валентиной подходит Юрий и продолжает рассказ:

– На отлов птиц самое большее влияние оказывают направление и сила ветра. При сильном встречном птицы летят невысоко над землей и стаями залетают в створ ловушки. Именно такую картину можно наблюдать в дождь и в туман.

В среднем ежегодно на станции кольцевания описывается около трех тысяч пернатых. Из года в год сюда приезжают добровольцы помочь в изучении и сохранении природы – из других регионов России, а еще из Англии, Беларуси, Бельгии, Германии, Литвы, Франции, Финляндии. Как правило, это профессиональные орнитологи или любители-бердвотчеры.

В прошлом году совместно с Иркутским государственным университетом заповедник запустил исследовательский проект «Куда исчез дубровник?». Цель – выявить пути миграции и районы зимовки дубровника, который обитает в дельте реки Селенга. В этом году там зарегистрировано более 30 поющих самцов. Юрий рассказывает:

– Еще в 1980-х западная граница обитания дубровника доходила до Польши и Финляндии. Но, несмотря на широкое распространение вида и его высокую численность в те годы, единственным местом массового кольцевания птицы в России была наша станция.

По словам Юрия, за период с 1979-го по 1990 год было окольцовано десять с половиной тысяч дубровников. А за последние семь лет – менее 100 особей. Снижение численности этого вида ученые отмечают по всему ареалу.

Орнитологи мечтают узнать, куда и какими путями улетают птицы с Байкала на зимовку, тогда будет проще выяснить, что влияет на снижение их численности.

фото Безруков Алексей _DSC2859 серая цапля.jpg
Гнездо серой цапли в Кабанском федеральном заказнике. С 1996 года заказник входит в состав участка Всемирного природного наследия ЮНЕСКО «Озеро Байкал».

На служебном автобусе заповедника добираемся вместе с фотографом Безруковым до поселка Мурзино, пересаживаемся на судно на воздушной подушке и идем по одному из многочисленных рукавов, которые образуют широкую дельту Селенги. Вода по сравнению с прошлым годом значительно поднялась, судно легко скользит по водной глади.

Вскоре высаживаемся на пристани у кордона Кабанского федерального заказника.

В дельте на бесчисленных мелководных озерах и протоках, которые прекрасно прогреваются, благодаря чему могут похвастать буйной растительностью, сотни тысяч водоплавающих и околоводных видов птиц останавливаются во время сезонных миграций. В это время видовое разнообразие орнитофауны увеличивается здесь до трех сотен. Из них порядка 130 видов используют дельту для гнездования.

Центральная часть дельты – это и есть особо охраняемая природная территория, заказник федерального значения «Кабанский». Заказник можно назвать орнитологическим, учрежден он после подписания Россией Рамсарской конвенции об охране водно-болотных угодий, имеющих международное значение для водоплавающих птиц.

фото Безруков Алексей _DSC2816 1.jpg
Учет птиц в дельте Селенги, Кабанский заказник.

70% территории заповедника заняты лесами, остальную площадь занимают субальпийские луга, высокогорные тундры, голые скалистые склоны, каменные осыпи, горные озера, ручьи и реки.

В этих местах никогда не охотятся, а в период гнездования, с конца ледохода в конце октября и по 15 июля, на территории заказника запрещены даже рекреационные мероприятия. Коллектив Байкальского заповедника, на который возложено руководство заказником, обеспечивает пернатым период покоя.

Знакомлюсь с Виктором Инешиным – он руководит местными госинспекторами. Виктор рассказывает, что его сотрудники постоянно патрулируют территорию Кабанского заказника: летом на лодках, зимой, по льду, на служебных автомобилях.

– Любопытно, что животные, обитающие в дельте, знают, что в ее центральной части – на территории заказника – спокойно и безопасно. Зимой это хорошо видно по следам косуль, которые концентрируются именно в заказнике, понимая, что здесь охотники их не потревожат, делится наблюдениями Виктор.

 

фото Безруков Алексей _DSC8713 обр.jpg
Экологическая тропа «Кедровая аллея» построена в рамках проекта «Доступная среда» и позволяет каждому, независимо от возраста, спортивной подготовки или каких-либо физических ограничений, приобщиться к заповедной природе.

В 2013 году список птиц, гнездящихся в дельте, пополнился большим бакланом. Для этой типично морской птицы изобилующий рыбой Байкал много столетий был домом – пока человек баклана не вытеснил.

200–150 лет назад этих птиц на Байкале часто называли «карморанами», «морскими воронами» (нем. kormoran, фр. cormoran – баклан, птица рода бакланов отряда пеликанообразных).

Позже баклан на Байкале исчезнет, не останется ни одной птицы: человек будет собирать на колониях яйца, заготавливать для звероферм крупных птенцов, взрослые птицы подвергнутся отстрелу, как «вредители рыбного хозяйства».

С той поры на протяжении нескольких десятилетий баклан продолжал жить на Байкале лишь в рассказах местных жителей да в названиях островков, мысов, утесов... Но в 2006-м на озере снова были обнаружены первые две кладки этой птицы. Возвращение баклана в экосистему Байкала ученые связывают прежде всего с изменениями климата: в 2004–2005 годах в южных регионах, сопредельных с Забайкальем (Монголии, Китае, Юго-Восточной Азии), была серьезная засуха. Часть водоемов пересохла, и баклан стал искать лучшей доли на севере.

– Население до сих пор воспринимает баклана как вредителя и конкурента, – с горечью говорит Алексей Безруков. – В охотничьих угодьях и весной, и осенью можно видеть стреляных бакланов, которых охотники даже не подбирают, считая, что, отстреливая птиц, они делают хорошее дело.

В общем, если возвратившийся на Байкал баклан для экологов – вестник стабильности экосистемы, то для рыбаков – по-прежнему всего лишь конкурент.

фото Безруков Алексей _DSC9967 большой баклан.jpg
Колония большого баклана в дельте Селенги, на территории Кабанского заказника. Ее численность в этих местах стремительно растет: в 2018 году отмечено около 6000 гнезд – в два раза больше, чем в предыдущем году.

Алексей Безруков несколько лет отработал в отделе экологического просвещения Байкальского заповедника, снимал местную природу. Впрочем, за это время ему не раз приходилось принимать участие и в тушении пожаров.

– Самое страшное на любой заповедной территории – лесные пожары, – делится Алексей. – На тушение в помощь госинспекторам мобилизуют сотрудников всех отделов. Каждый человек на счету.

На территории Байкальского заповедника огонь имеет, как правило, природное происхождение. Основной источник – сухие грозы.Так называются грозы с громом и молнией, но без дождя. Из-за высоких температур капли дождя испаряются, не достигая земли. Метеорологи называют это явление «вирга», или «призрачный дождь».

фото Безруков Алексей _DSC3652.jpg
Про пожар всегда говорят лишь «он», «огонь» или просто «пожар», но никогда не позволяют себе уничижительных эпитетов.

Потушить лесной пожар своими силами в сухую погоду почти невозможно. Поэтому усилия направлены прежде всего на то, чтобы остановить или хотя бы задержать движение огня до прихода «главного пожарника» – так инспекторы уважительно называют дождь.

В пожароопасный период сотрудники заповедника постоянно отслеживают ситуацию с помощью спутникового мониторинга и пат-рулирования территории. Если обнаружат очаг возгорания – туда сразу же направляется группа госинспекторов. Когда это возможно – пешком. Если территория удаленная – вертолетом, на лошадях, на аэролодке... Главное – добраться как можно быстрее.

фото Безруков Алексей _DSC3316.jpg
Вертолет – хоть и дорогое, но самое эффективное транспортное средство на территории, где отсутствуют дороги.

Разбив лагерь, инспекторы приступают к тушению. Алексей рассказывает:

– Это происходит обычно так: утром, перед рассветом, встаем, завтракаем, выходим на кромку пожара и целый день копаем заградительную минерализованную полосу, через которую низовой пожар не сможет перешагнуть. (Полосу шириной от полутора метров очищают от всего, что может сгореть, и прокапывают ров – верхний биогумус снимают, достигая твердого минерального слоя. – Прим. ред.) Или заливаем кромку пожара из ранцевых опрыскивателей. Вечером, уставшие, возвращаемся в лагерь, ужинаем и расходимся по палаткам спать. С утра – опять на пожар. И так может продолжаться неделями, пока не пойдет спасительный дождь.

Чтобы дождь потушил пожар, он должен идти беспрерывно несколько дней. Хвойная подушка, устилающая землю, очень внушительная: чтобы промочить ее насквозь, дожди нужны как минимум трехдневные.

Алексей говорит, что тушение очень похоже на боевые действия: пожар движется, наступает, и там, где удобно обороняться (например, на перешейке, разделяющем две речные системы), прокапывают минерализованную полосу. Копать приходится несколько дней. Сделав необходимые приготовления, инспекторы на этом не останавливаются: подносят к предполагаемому месту «сражения» как можно больше воды, выставляют часовых, которые караулят, чтобы «неприятель» не перешел оборонительную линию.

фото Безруков Алексей _DSC3543.jpg
Сотрудники заповедника копают минерализованную полосу от огня. Инспекторы в выражениях не стесняются: ругань звучит в адрес ветра, дыма, жары, дождя и даже начальства.

Заказник «Алтачейский» встречает нас степными просторами, перемежающимися сосновыми борами. За несколько часов езды мы успеваем увидеть около двух сотен косуль и несколько десятков благородных оленей. Компанию мне составляет Алексей Китаев.

Во время нашей импровизированной экскурсии заместитель директора заповедника рассказывает, что с 2018 года в «Алтачейском» внедряют луговодство. Цель – получение высококачественного сенажа из многолетних трав с высоким содержанием питательных веществ (и влажностью около 70%).

– Дело в том, – объясняет Алексей, – что зимой животные испытывают острую нехватку жидкости. Чтобы переварить сухое сено, им нужна вода, которая оказывается подо льдом. Когда животные пытаются получить воду из снега, они затрачивают много энергии. Вот тут-то и нужно луговодство. Как показывает опыт подкормки сенажом в Алтачейском заказнике и в охранной зоне Байкальского заповедника, сенаж с высокой влажностью – 60–70% – животные хорошо усваивают.

По словам Китаева, благодаря эффективной охране и биотехнике, в «Алтачейском» уже несколько лет отмечается самая высокая плотность копытных в республике: из заказника олени, косули и кабаны расселяются по соседним территориям.

Когда я возвращаюсь в Танхой, уже темнеет. В чаще на ягодниках пасутся медведи, по высокогорной тундре бредут северные олени, а в дельте Селенги стихает птичий гомон. Полвека люди сохраняют первозданную природу Южного Прибайкалья.