Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Панды: спасенные в неволе

Дженнифер С. Холланд
29 августа 2016
/upload/iblock/3f2/3f2465e92626c089838725051376b770.jpg
16-летняя большая панда по имени Е-Е отдыхает на огороженном участке питомника на территории природного заповедника Волун. Иероглифы ее имени объединяют Японию и Китай, прославляя дружбу двух стран. Ее дочка Хуа Янь готовится к вольной жизни.
Фото: Эми Вайтали
/upload/iblock/f49/f498c8842e5e094236fa1a2afc0248e1.jpg
Втрое милее – втрое труднее! Вся троица находится на попечении одной мамы, хотя для двоих она не родная, а приемная. Препоручая слабого или отвергнутого детеныша заботам приемной матери, можно повысить его шансы на выживание.
Фото: Эми Вайтали
/upload/iblock/581/581f9e1029e03c8704a7642909446a9d.jpg
Слепой, писклявый комочек, практически лишенный шерсти, в добрых девять сотен раз меньше мамы, нуждается в заботе и опеке. Но недолго! Панда – одно из самых быстрорастущих млекопитающих на планете: за первый месяц жизни малыша его вес увеличивается с 0,1 до 1,8 килограммов.
Фото: Эми Вайтали
/upload/iblock/a34/a340625d4fc8858f76c8d9e9307d595f.jpg
Трехмесячные медвежата сладко спят в своих колыбелях в питомнике Бифэнся. Если у самки рождается двойня, она редко уделяет малышам одинаковое внимание. Смотрители приходят на помощь, регулярно меняя малышей, чтобы каждый получал тепло и ласку матери и человека.
Фото: Эми Вайтали
/upload/iblock/7a8/7a889485c471a0ed1ff9107df5845baf.jpg
Нянечка Ли Фэн баюкает драгоценного питомца у окна детской комнаты в Бифэнся – под окнами всегда маячат туристы. Каждый год сюда стекается более 400 000 посетителей, чтобы увидеть и запечатлеть самых любимых китайских зверят.
Фото: Эми Вайтали
В питомниках КНР специалистам удалось вывести десятки больших панд. Осталось подготовить медвежат к жизни в дикой природе и выпустить на волю. Получится ли?
Я сижу на корточках в траве. Навстречу мне ковыляет четырехмесячная глазастая кроха размером с футбольный мяч. Какая же она, наверное, мягкая, ну прямо как щенок. Так и хочется сгрести в охапку и потискать!

Эта симпатяга – культурный символ, настоящее богатство и предмет национальной гордости Китая – единственной страны, где до сих пор живут большие панды. Теперь весь мир следит за упорными попытками китайцев не дать бамбуковому медведю исчезнуть с лица Земли – усилия уже увенчались кое-какими успехами. Как и многие другие вымирающие виды, большая панда стала жертвой экспансии человека в дикую природу. В 1990 году она оказалась под угрозой исчезновения, и с тех пор ситуация не меняется к лучшему. Зато всю последнюю четверть века китайцы совершенствовали методы разведения панд, пока популяция в неволе не выросла до нескольких сотен особей. Теперь «невольники» служат приманкой для туристов, принося стране миллионы долларов.

 
/upload/iblock/13d/13d7328e090665ede2411b794a695d8f.jpg
Гао Сяовэнь позирует с чучелом леопарда – такая бутафория помогает сотрудникам заповедника Волун приучить медвежат остерегаться их главного естественного врага. По реакции на «хищника» и записям рычания малыша ученые определяют, способен ли он выжить на воле.
Фото: Эми Вайтали
/upload/iblock/e51/e516fc6c47a6c7a126ecda5a5f3eec8f.jpg
Поможет ли костюм сойти за своего? По крайней мере именно на это уповают в питомнике Хэтаопин на территории заповедника Волун. Здесь рожденных в неволе медвежат приучают жить в дикой природе, не допуская долгих контактов с человеком даже во время редких медицинских осмотров.
Фото: Эми Вайтали


Но одно дело выращивать животных в неволе и совсем другое – гарантировать выживание вида в дикой природе. Настал решающий момент – возможно, скоро мы узнаем, какое будущее уготовано панде: век вековать за решеткой или вернуться на свободу.

Большая панда – крупный специалист по части адаптации. «Мы, люди, привыкли подстраивать мир под себя, – говорит Чжан Хэминь, директор Китайского центра охраны и исследования большой панды, под эгидой которого функционируют три питомника: Бифэнся, Дуцзянъянь и Волун. – А вот панды, наоборот, сами подстраиваются под окружающий мир».

Сотворенные природой по образу и подобию своих плотоядных сородичей, эти косолапые – а, судя по их ДНК, они и вправду настоящие медведи – не обделены клыками, чтобы разрывать мясо, и ферментами, чтобы его переваривать. Из-за пробелов в летописи ископаемых остатков мы не знаем, когда именно они отделились от других медведей.

Найденная в Испании челюсть свидетельствует о том, что древний родственник панды обитал на планете 11,6 миллиона лет назад. Остатки, обнаруженные в одной из китайских пещер, дали основание констатировать: современным большим пандам по меньшей мере два миллиона лет.

Специалисты спорят о том, когда и почему панды стали вегетарианцами, но, так или иначе, тысячелетия эволюции не прошли даром. У панд появились уникальные приспособления, в том числе плоские коренные зубы-«дробильники» и отросток кости запястья, похожий на большой палец, который помогает управляться с бамбуком. Чтобы получить необходимое количество питательных веществ, в день панды съедают от 9 до 18 килограммов растительной пищи.

Они предпочитают бамбук, растущий под сенью старых высоких деревьев, в которых есть дупла, где так удобно прятать медвежат. К сожалению, взыскательность в еде и требовательность к месту проживания не пошли этим медведям на пользу. Раньше панды водились на юге и востоке Китая, на севере Мьянмы и Вьетнама. Теперь они остались лишь в Китае, на склонах гор, сохранив всего один процент прежнего ареала.
Сколько диких панд живет на воле? В 1970-е годы, по предположениям ученых, бамбуковых медведей было около двух с половиной тысяч. В 1980-е популяция резко пошла на убыль – одной из причин стало вымирание бамбука. По данным последней «переписи населения», проведенной китайским правительством в 2014 году, на воле обитают 1864 особи – это на 17 процентов больше, чем в 2003-м. Но Марк Броуди, стипендиат Национального географического общества и основатель природоохранной некоммерческой организации Panda Mountain, предостерегает от поспешных выводов: «Может, все дело в том, что мы научились лучше считать». Вообще, сравнивать показатели за разные десятилетия – занятие неблагодарное: изменились и ареалы, и методы исследования.

Как бы там ни было, китайцы фанатично принялись разводить культового зверя в неволе. Довольно долго (до конца 1990-х годов) их преследовали неудачи: панды не спешили размножаться, а если и приносили потомство, то детеныши не выживали.

Но тут подключились иностранцы, и дело пошло в гору. Дэвид Уилдт – сотрудник Смитсоновского института биологии охраны природы. Он был членом первой международной команды, которая помогала китайским ученым осваивать премудрости разведения панд. «Скоро народилось множество медвежат. “Китайцы” быстро окрепли и покинули наш гостеприимный дом», – вспоминает Дэвид. «Теперь панды вошли в число рекордсменов по генетическому разнообразию в неволе», – продолжает коллега Уилдта, генетик Джонатан Баллу (это он разработал алгоритм, который взяли на вооружение китайские ученые).

Одна из самых крупных «пандовых фабрик» – питомник Бифэнся, где мне повезло любоваться детенышами вблизи. Взрослых медведей можно лицезреть в открытых вольерах – согнувшись, мохнатые толстопузы за обе щеки уплетают длинные бамбуковые стебли, сваленные в огромные кучи (служители пополняют запасы по несколько раз в день). Выше на склоне холма примостилось здание, куда посторонним вход воспрещен. Здесь живут медведи, участвующие в программе размножения. За каждой из железных решетчатых дверей бетонного вольера – небольшой открытый загон. Как правило, в таком загоне обитает самка с ребенком – чаще всего она ест, спит или баюкает детеныша. «Когда панда ждет малыша, а потом он появляется на свет, все с ума сходят от радости, – говорит Чжан Синь, один из опытнейших смотрителей, сам чем-то похожий на медведя. – Каждый день мы наблюдаем за взрослыми и за детьми – сколько они едят, как справляют нужду, какое у них настроение. Хочется, чтобы все были здоровы». В такой обстановке мало что совершается естественным путем. Если просто оставить партнеров наедине, вместо любовной истомы можно спровоцировать агрессию. Чего только не перепробовали китайские биологи, чтобы настроить пару на нужный лад! Включали «панда-порно» – видео совокупляющихся панд – главным образом ради возбуждающих возгласов. В ход шли китайские травы, «Виагра» и даже игрушки из секс-шопа. Сотрудник питомника Чжан Хэминь по прозвищу Папаша Панда краснеет, вспоминая поход в «магазин для взрослых».
/upload/iblock/a34/a34b8c595bc249952121d23925bce39c.jpg
Эми Вайтали В питомнике Бифэнся медведи спариваются под наблюдением смотрителей. Здесь не уединишься – не то что на воле! Сотрудники питомника изыскивают способы помочь своим подопечным сохранить естественные брачные ритуалы, в том числе запаховые метки, выбор партнера и конкуренцию самцов.

Сегодня регламент предусматривает искусственное оплодотворение, иногда спермой двух самцов. Дело осложняется тем, что течка у самок панды бывает лишь раз в год и длится максимум трое суток. Эндокринологи отслеживают в моче гормоны, способные предсказать овуляцию, и порой вводят сперму несколько раз в течение одного-двух дней, чтобы повысить шансы на беременность.

Затем долгие месяцы смотрители теряются в догадках. «Панду в положении трудно распознать, – объясняет директор питомника Бифэнся Чжан Гуйцюань. – Плод такой крошечный, что на УЗИ его запросто можно не заметить».

Слушая про все эти титанические усилия ученых, можно подумать, что панды просто-напросто не умеют заниматься сексом. Но это далеко не так! Миллионы лет дикие медведи прекрасно обходились без помощи людей, полагаясь на природные циклы, запаховые метки, брачные призывы и целый комплекс социальных отношений, который невозможно воспроизвести в неволе.

Искусственность медвежьей жизни тревожит Сару Бекселл из Денверского университета. С ней солидарен и Уильям Макши, эколог из Смитсоновского института: «То, чего мы от них хотим, – все равно что просить человека заняться сексом в телефонной будке на глазах у любопытствующих».

И все же в Китае сильно преуспели в решении непростой задачи. В 2015 году здесь на свет появились 38 медвежат (из них в Бифэнся – рекордные 18). В питомнике даже есть медвежий детский сад со стерильно чистым инкубатором, где малыши круглые сутки находятся под присмотром биологов – если не проводят время с мамой. Разлучать ли мать с детенышами – вопрос спорный, очевидно одно: если удается препоручить слабого или отвергнутого отпрыска заботам приемной матери, у него гораздо больше шансов выжить. Посетители жмутся к окну инкубатора, щелкают фотоаппаратами, ахают и охают, глядя на пять пушистых комочков в корзинках на полу. Одни малыши сладко посапывают во сне, другие таращат глаза, извиваются всем телом и пищат.

Миниатюрная Лю Цзюань застенчиво поглядывает на меня из-под очков. На этой неделе она уже второй раз заступает на суточное дежурство. Ей надо разместить грудничков в инкубаторе, покормить из бутылочки, укачать, помочь срыгнуть, посмотреть, кто так отчаянно скулит, погладить всем животики, чтобы лучше работал кишечник, измерить рост и вес – не спуская глаз с карапузов постарше: как бы не разбежались кто куда. «Крутишься, как белка в колесе», – сетует Цзюань и тут же кидается за очередным беглецом, шурша по полу мягкими тапочками.

Большинство питомцев Бифэнся проведут всю жизнь в неволе – в Китае или в заграничных зоопарках. Но кое-где в провинции Сычуань ученые готовят малышам совсем другое будущее.

Хэтаопин, старейший питомник по разведению панд, находится на территории природного заповедника Волун. Это россыпь зданий из камня и бетона в долине хребта Цюнлайшань. В конце 1970-х годов на склонах лесистых холмов китайцы выстроили полевую станцию, а с 1980-го к ним подключился Всемирный фонд дикой природы. Фонд стал первой подобной западной организацией, объединившей усилия с китайским правительством. По заданию фонда в Китай отправился прославленный биолог Джордж Шаллер, чьи исследования заложили основу наших современных знаний о больших пандах.

Папаша Панда – Чжан Хэминя прозвали так потому, что роженицы в питомниках как будто «сдерживают» схватки до его прихода, а еще потому, что он всецело предан чудо-медведям – работал вместе с Шаллером. «Тогда-то я и влюбился в панд», – говорит Чжан. В те времена у него была любимая медведица, которая однажды ночью в снежную пору изувечила ему чайник, своровала еду, а в конце концов и вовсе поселилась в его палатке. «Не уходила, и всё тут. Так несколько месяцев и возвращалась каждую ночь, да еще ходила по большому мне на кровать, а я потом за ней убирал».
/upload/iblock/49d/49d6520763214196e194f188b53a8a5b.jpg
Эми Вайтали Чжан Хэминь – для соратников Папаша Панда – позирует с медвежатами, которые появились на свет в 2015 году в питомнике по разведению панд Бифэнся. «Местные жители поговаривают, что большая панда обладает магической силой, – говорит Чжан, – но по-моему, они просто несут нам красоту и мир».

Сегодня некоторых малышей в Хэтаопине специально приучают к вольной жизни. Смотрители облачаются в костюмы панд, пахнущие пандовой мочой, чтобы медвежата не привыкали к людям. Малыш здесь остается с мамой и под ее опекой сближается с дикой природой. Где-то через год семейство переселяют на большую огороженную территорию выше по горному склону, где мама может и дальше заботиться о своем отпрыске, пока его не выпустят на волю, – если он окажется готов к вольной жизни. Как объясняет Чжан, молодая панда должна быть независимой, остерегаться других животных, в том числе человека, а еще уметь самостоятельно находить себе кров и пищу. К сожалению, не все «выпускники» могут похвастаться такой закалкой.

Еще одна головная боль – куда выпускать медвежат. Если в 1970-х годах в Китае было всего 12 заповедников для панд, сегодня их уже 67. На бумаге панда стала самым охраняемым животным на планете. А что на деле?

Многие заповедники более чем скромных размеров, их территория включает сельские поселения, они расчерчены дорогами, утыканы фермами и другими постройками. Как утверждает Уильям Макши, более трети диких панд все равно живут вне заповедников или совершают вылазки с неогороженной охраняемой территории, где трудно найти благоприятную среду для обитания. А чиновники, озабоченные экономическим развитием региона, в любой момент могут дать добро на строительство гидроэлектростанций и автомагистралей, добычу полезных ископаемых в ареале распространения панд, не заботясь о последствиях.

Есть, впрочем, и поводы для оптимизма: «Браконьеров можно не бояться. Панд никто не трогает, – заверяет Макши». (До 1960-х годов закон не запрещал охотиться на этих животных, теперь же за убийство бамбукового медведя грозит 20 лет тюрьмы.)

Но проблем, пожалуй, все-таки больше – и не только потенциальных. Взять, к примеру, выпас скота в ареале панд. «И лошади, и панды любят пологие склоны и бамбуковые леса; лошади тоже едят бамбук. Так что они довольно сильно мешают охране панд», – говорит Чжан Цзиньдун из Западного педагогического университета Китая, проводящий исследования в Волуне. В 2012 году местные власти запретили пасти лошадей в лесах и призвали людей «разводить яков и других животных». Впрочем, присутствие любых домашних животных вынуждает панд сниматься с места.
В 2008 году сильное землетрясение унесло десятки тысяч человеческих жизней и сровняло с землей горные жилища. Хэтаопин оказался частично разрушен, и власти убедили местных жителей уйти с медвежьей территории, выстроив для переселенцев несколько деревень в долине. Кто-то из пострадавших пошел на стройку: новая магистраль пронзает горы между Чэнду и Волуном. Кто-кто, потеряв поля и скот, сидит теперь без работы. А есть и те, кто не желает прощаться со старой жизнью. Я заглянула в гости к 75-летней Ли Шуфан. Изо дня в день она по несколько часов ковыляет вверх и вниз по склону, чтобы поухаживать за свиньями и поработать в огороде там, где раньше был их дом. Я спросила, каково ей было уступать место пандам. В ответ старушка проворчала: «И чего это они панд не перевезли куда-нибудь?»

Ее соседи воспринимают перемены более оптимистично: в новой деревне жить «проще». Впрочем, пока мало кто ощутил на себе все прелести пандамании. Недавно в Волуне появился новый питомник для панд и образовательный центр Гэнда. «Может, когда построят дорогу и здесь появятся туристы, мы разбогатеем и поймем, зачем панды нужны правительству, – говорит один из местных жителей. – Сейчас для меня панда просто медведь, чего в ней особенного».

Чтобы превратить освобожденную землю в медвежье царство, власти нанимают местных жителей: они высаживают саженцы на тех участках, где заросли поредели от лесозаготовок или землетрясения. Китайцы сделали ставку на быстрорастущие породы деревьев, чьи корни препятствуют эрозии. Но такие деревья для панд не годятся: их любимый – и самый питательный – бамбук растет под сенью старовозрастных лесов, а тем нужны десятки лет, чтобы достигнуть зрелости. Кроме того, в гористой местности не так-то просто засаживать большие участки – так что ландшафт по-прежнему раздробленный, а значит, и популяции панд тоже. По словам Барни Лонга, ответственного за сохранение видов во Всемирном фонде защиты дикой природы, из 33 субпопуляций лишь 9 «реально жизнеспособны».

Ситуацию усугубляет изменение климата: по прогнозам ученых, в ближайшие 70 лет из-за глобального потепления оставшийся ареал большой панды может сократиться почти на 60 процентов. В общем, сегодня первоочередной задачей остаются восстановление, объединение и охрана ареала. Как утверждает Марк Броуди, главное – не количество рожденных медвежат, а «шанс подарить малышам дом». Пока переселение «домой» дало неоднозначные результаты. Из пяти медведей, выпущенных на волю в GPS-ошейниках с 2006 года, трое до сих пор целы и невредимы. Двое погибли – возможно, один стал жертвой агрессии диких сородичей. «В новостях эти потери приняли масштабы национальной катастрофы», – вспоминает Уилдт.

/upload/iblock/1f7/1f78c379cc3820cb7db654d16b7b9c9e.jpg
2013 год: успешно пройдя курс подготовки к воле, Чжан Сян делает первые шаги к самостоятельной жизни в заповеднике Лицзыпин. Она стала первой самкой, вернувшейся в дикую природу, – и, судя по сигналам ее GPS-ошейника, прекрасно себя чувствует.
Фото: Эми Вайтали
/upload/iblock/2c5/2c5768b465dcaa1c4442f329ed071cfa.jpg
Сотрудники заповедника Волун везут медведицу Хуа Цзяо на медосмотр – финальный аккорд подготовительного курса к вольной жизни. В заповеднике обитают еще малые панды, фазаны, хохлатые олени и другие животные.
Фото: Эми Вайтали
/upload/iblock/a43/a438d5d7a5bbed14bf9386a1ca3aa474.jpg
На большом лесистом участке заповедника Волун смотрители Ма Ли и Лю Сяоцян ловят радиосигналы ошейника панды, которая готовится к взрослой жизни на воле. Система слежения помогает им узнать, как малыши осваиваются в более суровых условиях высоко в горах.
Фото: Эми Вайтали


Но, по словам Папаши Панды, каждая из них заставила ученых «попытаться думать как панда, понять, что на самом деле нужно этим медведям», – и подкорректировать регламент подготовки к вольной жизни.

Как и разведение в неволе, возвращение в дикую природу не обойдется без «проб и ошибок» и «потребует времени и денег», признает Макши. «Но у китайцев все получится!» – уверен он. Папаша Панда тоже не унывает: «Наша конечная цель – на волю, на волю и еще раз на волю, – говорит он. – У меня в жизни два важных дела. Первое – добиться того, чтобы панды размножались, и это, слава богу, уже не проблема. Теперь нужно обустроить им среду обитания и отправить их туда».

В заповеднике Волун Е-Е маячит у ограждения в поисках чего-нибудь вкусного. Ее дочурка Хуа Янь гуляет сама по себе, и это добрый знак. Самостоятельность – залог выживания, и по окончании подготовительного курса трехлетняя медведица переселится на волю.

Но сейчас очередь другой «выпускницы». Процедура занимает четыре дня: медведицу Хуа Цзяо ловят, ведут на контрольный медицинский осмотр, надевают GPS-ошейник и везут за 300 километров в природный заповедник Лицзыпин.

Пандам там живется привольно, и небольшая популяция готова принять в свои ряды нового члена. Этот день – кульминация необычного эксперимента. «Выпускной» Хуа Цзяо – маленький, но важный этап долгого тернистого пути. В ближайшие годы планируется выпустить на волю еще пятерых питомцев Волуна. Что их ждет – триумф или трагедия? Никто не знает.

Ясным ноябрьским утром четверо мужчин выгружают клетку с Хуа Цзяо и ставят ее «к лесу передом». Задрапированные бамбуком ограждения скрывают зрителей и указывают путь. Вот смотритель отпирает клетку. Поначалу медведица не двигается с места, лениво пожевывая бамбук в дальнем углу – последнее лакомство в неволе. С сегодняшнего дня ей придется самой о себе заботиться. Быть может, если повезет, через пару-тройку лет она отыщет молодца себе по нраву и произведет на свет штук пять отпрысков, а то и больше! Конечно, это не так уж много, но для популяции, находящейся на грани вымирания и насчитывающей менее двух тысяч особей в неволе, ценно каждое живое существо. В конце концов Хуа Цзяо поддается на уговоры: вылезает наружу, щурясь от яркого солнца, утопая лапами в мягкой земле. И, не оглядываясь на своих конвоиров и всю свою прежнюю жизнь, бежит на зов свободы.