Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Темные аллеи

Кэти Ньюман
26 марта 2013
/upload/iblock/046/046ebb28421386f8c7f2473174dae9ce.jpg
Сады Кайкит в нью-йоркской усадьбе Рокфеллера живописны и днем, и ночью. Липовая аллея выводит к безупречному храму Афродиты.
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/1fb/1fb40768bdb781385deaf4d20c72010d.jpg
Когда внезапный мороз сгубил орхидеи в его мексиканской усадьбе, эксцентричный англичанин Эдвард Джеймс создал Лас-Посас – сюрреалистический сад с причудами, вроде бетонного Бамбукового дворца – невосприимчивого к капризам природы.
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/d06/d066e89fc49272f772691b5f182c63bb.jpg
Россыпь распускающихся по ночам водяных лилий украшает пруды в пенсильванских Садах Лонгвуд. Цветы раскрываются в сумерках и закрываются к утру.
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/f80/f80217471f4fd9f00a9f35e49a97bde4.jpg
Нефритовые стебли бамбука обрамляют извилистую тропинку в саду храма Кодайдзи в Киото. Японцы нежно любят шепот ветра, пробегающего через бамбуковую рощу, и включили его в список сотни звуков, которые они хотят сохранить навечно.
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/eaf/eaf2711cbfcbdab045a6c3bf408a17e1.jpg
Говорят, что исламский сад – это дворец без крыши. Очарованная искусством ислама, Дорис Дьюк создала Шангри-Ла в своем имении на Гавайских островах. Главный внутренний двор со старинной персидской плиткой разделяет общее и личное пространство.
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/556/5567a732fdcd6b899b2bea7617ad0510.jpg
Подобным праздником в роскошных садах Во-ле-Виконт для их хозяина Никола Фуке ознаменовалось начало 1661 года. Людовик XIV пришел, увидел, посадил: заточил Фуке в тюрьму и присвоил его имение.
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/f79/f7938051ca555e57568d7563018a558a.jpg
«Пожалуй, я стал художником благодаря цветам», – сказал французский импрессионист Клод Моне. Он четыре года ждал, пока зацветет его водный сад в Живерни, и обессмертил его на полотне «Водяные лилии, вечерний эффект».
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/734/73464ab9addc515ad56a462c58535df1.jpg
«Чтобы познать Кайкит, – говорил Уильям Уэллс Босуорт, разбивший этот удивительный сад, – нужно прочувствовать поздний вечер, когда все вокруг спокойно и неоднозначно».
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
/upload/iblock/8fd/8fd81092c21fcedd0548f9ed23fe9320.jpg
Любование весенней сакурой ночью, подобное ритуалу в киотском святилище Хирано, – особое событие для каждого японца. «Единственный недостаток сакуры – толпы, которые собираются поглазеть на ее цветение», – писал в XII веке поэт Сайгё.
Фото: Диана Кук и Лен Дженшел
Солнце исчезает. Всплывает жемчужина луны. Приходит время волшебства.
В ночном действе на сцене сада главные роли исполняют благоухающие цветы – жасмин, тубероза, гардения; и насекомые-полуночники – бабочка сатурния, бесшумно скользящая на крыльях цвета прозрачного нефрита, жуки-скарабеи, мерцающие словно опалы. Луна подсвечивает авансцену софитом невидимого солнца. Еще греческие философы знали, что ее пепельное свечение – отраженное, всего лишь рефлексия. Ночной сад тоже склоняет к рефлексии. Мы можем воспарить на крыльях поэзии, погрузиться в глубокие норы меланхолии, даже завыть, восхищаясь мировым чудом и любуясь растениями, которые тянутся не к пылающему солнечному шару, а к блеклому сиянию диадемы звезд. В ночном саду цвет не имеет значения. Из-за особенностей нашего зрения даже яркие красные и оранжевые краски тускнеют для нас в свете убывающей луны до пепельно-серых или серебристых оттенков. Среди светочувствительных клеток в сетчатке глаза есть палочки и колбочки. И если палочки улавливают даже слабое свечение, то колбочкам, различающим цвета, требуется более яркий свет, чем тот, что дает блеклая луна. Иначе краски исчезают. Лишь благодаря возможностям цифровой фотоаппаратуры мы можем видеть ночь в цвете.
Мир ночных цветов и их опылителей – это другая Вселенная, достигшая совершенства за десятки миллионов лет естественного отбора.
Дивный аромат цветов в темное время суток – всего лишь прагматичная уловка. «Ночью сады пахнут сильнее, чем днем, потому что у большинства ночных опылителей плохое зрение, и они должны полагаться на обоняние, чтобы найти свою пищу, спрятанную в цветке», – рассказывает Джон Кресс, куратор отделения ботаники в Национальном музее естественной истории Смитсоновского института. Мир ночных цветов и их опылителей – это другая Вселенная, достигшая совершенства за десятки миллионов лет естественного отбора. Дневные опылители вроде бабочек, птиц и пчел полагаются на зрительные сигналы, подаваемые яркими цветами; рабочие ночной смены вроде жуков и мотыльков больше рассчитывают на аромат, люминесценцию белых лепестков или – как при эхолокации у летучих мышей – на размытые границы формы. Но довольно приземленной прозы науки. Давайте воспользуемся поэзией воображения и войдем в Павильон встречи луны с ветром в Саду властелина рыболовных сетей в китайском Сучжоу или прогуляемся по Белому саду Виты Сэквилл-Уэст в английском замке Сиссингхерст, покрытому инеем белых тюльпанов, лилий, анемонов, кремовыми кружевами дельфиниумов и серебристых колокольчиков, а также роз сортов «Айсберг» и «Белые крылья». Владелица сада писала, что эти цветы были посажены в надежде, что «большая, похожая на призрак сова тихо проскользит над бледным садом… в сумерках». Мы можем черпать вдохновение из прошлого, вызывая в памяти отрадные сады Великих Моголов, подобные легендарному саду Шалимар в Лахоре, разбитому по повелению влюбленного Шаха-Джахана. Они охлаждались жемчужной водой из мраморных фонтанов и скрывались под тяжелыми ветвями гранатовых и апельсиновых деревьев, тронутых лунным светом. По словам историка архитектуры Элизабет Мойниген, слово «парадиз» – райский сад – восходит к староперсидскому «паридеша» – сад, обнесенный стеной. «Обещанный в Коране рай – это череда террасных садов, каждый роскошнее предыдущего», – пишет она. Исламский сад, дворец под открытым небом, был в буквальном и в метафорическом смысле раем на Земле – местом, где пьют вино из серебряных кувшинов, едят кабульские дыни и услаждают слух поэзией. Французский писатель виконт Робер Дюмьер после встречи в начале 1900-х с братом махараджи Джамму и Кашмира вспоминал: «Несмотря на всю закрытость и недостижимость души ислама, я сомневаюсь, что едва ли мы сближались с ней теснее, чем в тот вечер, среди фонтанов и ночных цветов в садах Шалимар, когда полная августовская луна изливала ясный свет, взойдя над заснеженными гребнями Тибета». Если сад – это попытка заново обрести Эдем, то, возможно, наши чаяния полнее всего вознаграждает ночь. Она прощает недостатки, безжалостно высвечиваемые солнцем. Увядший цветок, иссохший лист, истлевшая ветка растворяются во тьме, оставляя лишь иллюзию совершенства, посеребренную лунным светом.