Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №192, сентябрь 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Природа

Живой товар

Текст: Брайан Кристи Фотографии: Марк Лионг
31 августа 2011
/upload/iblock/731/7311402dbe2ece687e6d749656fa076d.jpg
В подпольной лаборатории во Вьетнаме преступники извлекают желчь гималайского медведя - она представляет ценность для традиционной китайской медицины. В Азии, в том числе на Дальнем Востоке, тысячи медведей были убиты ради изготовления лекарственных снадобий.
Фото: Марк Лионг
/upload/iblock/d18/d18f6e438de4cdebef8b0777d73db292.jpg
На рынке Джатинегара в Джакарте можно найти многих незаконно отловленных редких животных. На фото: сверчки в бамбуковых трубках в коробке, пятнистая неясыть в клетке справа, птица-носорог на пластмассовом ящике слева.
Фото: Марк Лионг
/upload/iblock/e32/e321a67d42cfd2fc3f80ebaee863160a.jpg
Рыбаки привезли на индонезийский рынок серых акул. На приморском аукционе каждая туша будет продаваться примерно по сотне долларов. Две трети стоимости - цена плавников: это легальный товар, предназначенный для Гонконга и Тайваня.
Фото: Марк Лионг
/upload/iblock/de8/de89163f634e983227815575a9cca9ae.jpg
Туристы кормят тигров в частном зоопарке Гуйлиня (Китай). Есть все основания опасаться, что скоро крупные кошачьи только в клетках и останутся: питомники добиваются легализации торговли тиграми, рожденными в неволе, а такое разрешение развяжет руки браконьерам.
Фото: Марк Лионг
/upload/iblock/fb3/fb38a55111ed4a4ff5938b29b07e01f2.jpg
Конфискованных на бангкокском рынке толстых лори держат в полиции как улику. Торговля этими симпатичными ночными зверьками запрещена, однако спрос велик - они популярны в Японии и России и могут продаваться по тысяче долларов за экземпляр.
Фото: Марк Лионг
Нелегальная торговля животными приносит воротилам этого бизнеса сверхприбыли. Но агенты секретных служб раскрыли преступную сеть. Репортаж о спецоперации в Юго-Восточной Азии.
Многомиллиардный преступный бизнес опустошает леса, поля и моря. Наш рассказ — о секретных операциях, расследованиях и специальных агентах, бросивших вызов всемогущим торговцам дикими животными. В 1993 году некий Джордж Моррисон, охотник ростом под два метра, открыл совместно с компаньоном Риком Личи фирму Pac Rim, торгующую раковинами морских моллюсков и кораллами. А спустя два года успешно развивающаяся Pac Rim запросила прайс-лист рептилий и земноводных у компании Sungai Rusa Wildlife, принадлежащей малайзийцу по имени Вонг Кенг Лиэнг. В каталоге, который незамедлительно был прислан, среди лягушек и жаб стоимостью до пяти долларов, а также домашних гекконов токи по 30 центов (которых торговцы домашними питомцами обычно зовут не иначе как мусором) обнаружились любопытные предложения: двухкоготная черепаха и плащеносная ящерица. У себя на родине эти животные находятся под защитой, исключающей их отлов и продажу. Так Pac Rim начала сотрудничать с Вонгом. Среди торговцев дикой природой он известен как Ансон, барон в сфере контрабанды животных. Ансон, наверное, самый неуловимый и самый разыскиваемый на планете торговец редкими и исчезающими видами. Этот первый бизнес-контакт имел далеко идущие и в то же время весьма печальные для одной из сторон последствия. Силки для охотника. Главный договор о защите дикой природы – подписанная 175 странами Конвенция о международной торговле вымирающими видами дикой фауны и флоры (СИТЕС). В ее Приложении III собраны виды, которые охраняются национальными законами стран. Видами, входящими в Приложение II, можно торговать при наличии разрешений. Перечисленные же в Приложении I животные, в том числе тигры и орангутаны, настолько близки к вымиранию, что любая их продажа строжайше запрещена – однако Ансон Вонг торговал рептилиями, да и не только рептилиями из Приложения I, словно горячими пирожками.
Ансон Вонг, барон в сфере контрабанды животных, писал: «Я могу доставить что угодно и откуда угодно. Мне ничего не сделается. Могу продать панду – и ничего».
Уже вскоре после первого «почтового» знакомства Вонг предлагал Моррисону рога суматранского и яванского носорогов (оба из Приложения I), балийского скворца (в природе осталось менее 150 особей) и даже голубых ара, которых, как считается, в природе не осталось вообще. Невероятный нелегальный каталог Ансона постоянно пополнялся, со временем в него вошли даже шкуры панды и снежного барса. А дешевые легальные рептилии, отгружаемые в зоомагазины всего мира, были лишь прикрытием для гигантской преступной империи, промышляющей контрабандной торговлей дикими животными. Сегодня по всему миру ради мяса, шкур, кожи, для изготовления духов, лекарств, украшений и разведения экзотических домашних питомцев опустошаются национальные парки и последние нетронутые уголки дикой природы. Особенно сильно страдают регионы, в которых пока еще существует высокое биоразнообразие, такие как, например, Юго-Восточная Азия. Чем более редкий вид, тем выше цена. Животные на планете вымирают, так что цены растут. Одним из основных центров нелегальной торговли стала Малайзия, долгие годы славившаяся своей богатой и разнообразной природой. Но сегодня это богатство под угрозой. Дело в том, что в Малайзии с контрабандой растений и животных должны бороться две структуры – таможня и департамент дикой природы и национальных парков (его называют Перхилитан). Однако у малайзийского контрабандиста Ансона никаких проблем ни с одной из этих структур не возникало. И даже наоборот – Вонг, к примеру, сообщал Моррисону: «Второй человек на таможне выведет моего курьера из аэропорта и привезет к нам в офис». А когда Моррисону потребовались документы СИТЕС на продаваемых Ансоном и явно нелегально отловленных тиморских питонов, Вонг заверил его: «Все необходимые бумаги будут. Моего подставного человека арестуют, товар конфискуют, а потом департамент продаст питонов мне со всей документацией». Позже он писал: «Я могу доставить что угодно и откуда угодно. Мне ничего не сделается. Могу продать панду – и ничего. Пока я здесь, я в безопасности». Но поскольку территорией бизнеса Ансона был весь мир, ему приходилось идти на самые разные ухищрения, перемещая свой товар через границы. С помощью подкупленного сотрудника американской службы доставки Вонг отправлял экспресс-почтой гавиаловых крокодилов. Комодских варанов он слал по воздуху, спрятав груз в чемоданы, которые вез его американский посредник Джеймс Барроуз. Перевозя мадагаскарских лучистых черепах, Барроуз фиксировал им лапки под панцирем, упаковывал в черные носки и клал под легально перевозимых рептилий. А тем временем браконьеры, отправляясь по заданию Ансона, разоряли высокогорья Перу, джунгли Вьетнама, заповедники Новой Зеландии... Однако сам Вонг за границу практически не выезжал, так как в США уже был объявлен в розыск за передачу редких рептилий посреднику во Флориде в конце 1980-х. Ансон проявлял чрезвычайную острожность и хитрость, его нельзя было надуть, заманить в ловушку разовой сделкой в номере отеля или поймать в аэропорту с поличным. И именно поэтому Джордж Моррисон несколько лет паковал ракушки, наклеивал этикетки и размещал в журналах рекламу фирмы Pac Rim – он, участник операции «Хамелеон», добросовестно выполнял свою работу агента под прикрытием. На самом же деле и Моррисон, и Рик Личи служили в элитном секретном подразделении – отделе специальных операций Службы охраны рыболовства и диких животных США. В результате работы подразделения уже удалось пресечь контрабанду редких птиц по всему миру – только в американских судах были признаны виновными десятки людей. Но поимка Вонга была задачкой посложнее – надо было как-то выманить его из уютной Малайзии. И агент Моррисон придумал хитрый план. Поймать нельзя упустить. Джордж предложил Ансону партнерство в новом предприятии, что-то вроде корпорации «Исчезающие виды», которая будет заниматься самыми редкими животными на планете, и предложил начать с контрабанды медвежьей желчи, которая используется в китайской медицине. Ансон с энтузиазмом заглотил наживку – у него был клиент, готовый платить до сотни долларов за унцию желчи. Силки расставили, самое время было захлопнуть ловушку. Моррисон сообщил, что его партнер готова поставлять желчь из Канады, но она не будет работать с Ансоном, пока не увидится с ним лично. Вонг не горел желанием встречаться, но все же после долгих переговоров 14 сентября 1998 года в международный аэропорт Мехико прибыл худой малайзиец в очках, потертых синих джинсах, голубой куртке и футболке с изображением головы белой игуаны. Этого-то неприметного гражданина по имени Вонг Кенг Лиэнг встретили в аэропорту Моррисон и мексиканские федералы. В наручниках Ансона доставили в крупнейшую тюрьму страны – пользующуюся дурной славой «Реклусорио норте». Для Моррисона и его людей это была победа побед: арест Вонга и по сей день считается результатом одного из самых успешных международных расследований в сфере экологии. Ансону были предъявлены обвинения в нарушении американского природоохранного Закона Лейси, тайном сговоре, контрабанде и отмывании денег, и 7 июня 2001 года в США он был приговорен к 71 месяцу заключения. Однако, хотя Служба охраны рыболовства и диких животных выиграла эту битву, она, возможно, проиграла войну. «Мы полностью сосредоточились на одной цели», – сказал мне Джордж Моррисон. Он вымотался и оставил работу агента под прикрытием. Руководитель группы Рик Личи ушел на пенсию, и вскоре отдел практически закрылся. В рядах же противника, напротив, бурная деятельность не прекращалась. Вскоре после ареста Ансона его жена и деловой партнер Чиа Бинг Ши открыла новую компанию, CBS Wildlife, которая экспортировала диких животных в США, пока Ансон отбывал наказание. Главная его компания, Sungai Rusa Wildlife, также продолжала свой бизнес. Сегодня, выйдя на свободу, Ансон организовал очередную авантюру, которая обещает стать самой дерзкой его затеей – и при этом Вонг чувствует себя практически неуязвимым.
Жертвы очередного природоохранного скандала, разразившегося в Малайзии, - равнинный подвид западных горилл. Торговцы использовали зоопарки Нигерийского университета в Ибадане как прикрытие для нелегального вывоза четырех детенышей в малазийский зоопарк Тайпинга.
А вот для одних из самых почитаемых и харизматичных животных на Земле – оказавшихся на грани исчезновения тигров – новое предприятие Ансона может обернуться трагедией. Бита, пистолет и рептилии. 10 ноября 2003 года Ансон вышел на свободу и продолжил прежний бизнес с утроенным энтузиазмом. Он выставляет на продажу самые редкие объекты живой природы, а на все запросы о мертвых птицах и млекопитающих отвечает: «У нас всегда есть образцы». Я узнал об Ансоне несколько лет назад, когда писал книгу о контрабандном прошлом Майка ван Ностренда, владельца фирмы Strictly Reptiles («Только рептилии») в Южной Флориде. Сегодня Ностренд – один из крупнейших в мире оптовиков в сфере импорта-экспорта рептилий и… один из крупнейших клиентов Ансона. «Через две недели после освобождения, – рассказывал Майк ван Ностренд летом 2004 года, – Ансон предложил мне кое-кого, кого я меньше всего ожидал». Это был варан Грея, филиппинская ящерица, которую до конца 1970-х считали вымершим видом и за контрабанду которой в числе прочего угодил в тюрьму Ансон. Ван Ностренд, сам уже отсидевший за контрабанду рептилий и не жаждавший повторения опыта, был в шоке. «Да ты, смотрю, никогда не угомонишься», – подумал он тогда. В сентябре 2006 года я снял квартиру в Южной Флориде и устроился работать в Strictly Reptiles. Три месяца я мел полы на складе, чистил змеиные клетки и разгружал доставленных рептилий – в том числе и от Ансона. Сотрудники все время подозревали во мне федерального агента. Они меня фотографировали. Записывали номер моей машины. Мне угрожали бейсбольной битой и «Магнумом», нацеленным в голову. И я терпел все это ради единственного вопроса ван Ностренду: «Вы меня познакомите с Ансоном?» Но в итоге мы с ван Нострендом подружились. И за несколько дней до окончания срока аренды я, осмелев, решился задать свой вопрос. «Конечно, – ответил он, – Ансон с вами поговорит. Он любит говорить о себе». Малайский феникс. Офис Sungai Rusa Wildlife расположен в Пулау Тикус – модном районе Пинанга (Пинанг – одновременно и крохотный остров у западного побережья, и штат в Малайзии). Офис легко принять за парикмахерскую – узкий, не шире двухместного гаража, никак не обозначенный, он стоит на тихой улочке среди десятка фирм, предлагающих услуги по уходу за кожей и спа-процедуры. 2 марта 2007 года я вошел в здание. Ансон пожал мне руку, крепко сдавив ее в последний момент. Провел мимо полок с живыми тарантулами в пластиковых стаканах, разбросанных документов и упаковочных коробок в свой офис – скромную комнатушку без окон. Самой шикарной вещью здесь был сотовый телефон на столе. Вид у Ансона обманчиво простоватый. Большие круглые очки и собранные в хвост седеющие волосы, на лице 49-летнего мужчины – никаких следов стресса. Он походит на деятеля культуры – успешного художника, может, скульптора, говорит на идеальном английском с милым британским акцентом. Позади Ансона висела карта мира. Позади меня спал сетчатый питон – крупнейший питон в мире. Я рассказал, что пишу книгу об американском клиенте Вонга Майке ван Ностренде. «Вы главный человек в Азии, – добавил я. – Майк сказал, что если бы не Ансон Вонг, в США не было бы бизнеса рептилий». Ансон засмеялся, а я продолжал: «Природа – неотъемлемая часть азиатской экономики. Мне интересна грань между человеком и природой». – «О-о, – ответил Ансон, потом поднял руки и сжал кулаки. – Вечная борьба». Тигры под ударом. «Я строю зоопарк, – Вонг указал на лежащий на столе 30-страничный документ под названием “Ансон Вонг. Деревня флоры и фауны”. – Вчера планы были одобрены». Я листал чертежи, стараясь ничем не выдать волнения – нынешние планы Ансона воистину пугают больше, чем все его предыдущие «достижения». Дело в том, что Конвенция СИТЕС оговаривает важное исключение: можно торговать редкими и исчезающими видами, если они разведены в неволе. Сторонники питомников утверждают, что тем самым облегчается жизнь диким популяциям, уменьшается число преступлений, удовлетворяется международный спрос, который никогда не исчезнет, толстеют кошельки тех, кто готов посвятить себя «одомашниванию» диких животных. Но на практике контрабандисты слишком часто используют это исключение, выдавая незаконно отловленных зверей за выращенных в неволе. Этот прием использовал и Ансон Вонг. Так, через Дубай он переправлял крупные партии индийских звездчатых черепах, якобы разведенных в неволе – но следователи, проверяя адрес «питомника», обнаружили лишь цветочный магазин. Трудно и представить, насколько развязаны руки у браконьера, владеющего зоопарком. Можно легально продать за границу дикую панду, заявив, что это детеныш, рожденный в зверинце. Можно убить живущую в зоопарке гориллу и продать ее чучело, решив, что это выгоднее, чем содержать животное. И возможно еще многое, многое... В зоопарке Ансона его партнерами стали жена и Майкл Уи, торговец орхидеями с мировым именем. Вонг и Майкл Уи уже много лет держали на острове Пинанг «Сад орхидей, гибискусов и рептилий в Букит Джамбул». Подведомственной Ансону зоной был заповедник рептилий – а бизнес Ансона, связанный с рептилиями, уже хорошо известен. Новый зоопарк будет куда масштабнее нынешнего в Букит Джамбул. Там Ансон тоже собирается показывать рептилий, но у него теперь другая главная цель: семейство кошачьих. «Люблю тигров, – сказал он и улыбнулся: – Будущее – за разведением в неволе». Я грустно взглянул на контрабандиста. Тигры в природе почти вымерли, их осталось всего около четырех тысяч. А Ансон Вонг планирует сделать этих животных основой бизнеса.
Организация, которая должна защищать природу от Ансона и ему подобных, стала партнером контрабандиста, выделила на проект 200 тысяч долларов США и два гектара земли, отобранных у заповедника Телук Баханг.
Черный рынок тигров беспрецедентно дорог. Тибетцы носят одежду из шкур тигров; состоятельные коллекционеры выставляют напоказ чучела или ковры из этих хищников; в экзотических ресторанах подают их мясо; китайцы гоняются за тигриными костями, чтобы использовать в лекарственных снадобьях, в том числе для приготовления особого целительного вина. Эксперты оценивают стоимость мертвого взрослого самца на черном рынке в десять тысяч долларов, а то и более. Конечно, можно и в неволе разводить тигров для этих целей – но в неволе дикие животные размножаются плохо. Они приносят приплод слишком медленно, чтобы удовлетворить жадность отъявленного браконьера и контрабандиста. Ансон проводил меня до двери со словами: «Когда закончите книгу, обсудим мою историю». Вот тут-то я и допустил ошибку. Я сказал, что написал разоблачительную статью о сомнительном соглашении между американским правительством и британским продавцом монет о продаже самой ценной в мире – к тому же краденой – монеты и о разделе прибыли. Обычно сообщить бывшему зеку, что ты подпортил репутацию правительству, – верный способ наладить с ним отношения. Но я забыл предпосылку операции «Хамелеон»: Ансон и его правительство были друзьями. «Значит, вы журналист», – процедил Ансон, каменея. Видимо, до этого он принимал меня за биографа. Я хотел ответить, но Вонг перебил. «Журналистов, которые узнают то, что люди хотят сохранить в тайне, могут и убить», – очень спокойно произнес он. Лучший друг государства. Однако реальность превзошла самые смелые ожидания Ансона. Вонг не просто создал свой зоопарк – теперь это совместное предприятие Ансона Вонга, Майкла Уи и… лесного департамента Пинанга. Да-да, организация, которая должна защищать природу от Ансона и ему подобных, стала партнером контрабандиста, выделила на проект 700 тысяч ринггитов (200 тысяч долларов США) и два гектара земли, отобранных у лесного заповедника Телук Баханг. Что ж, Ансон давно хвастался своими связями с правительством. Удивительно только, что и после судимости его открыто поддерживают как власти Пинанга, так и департамент дикой природы. Уж не считают ли они, что тюрьма помогла Ансону раскаяться, встать на путь истинный и заделаться рьяным защитником окружающей среды? Силясь понять этот парадокс, я пробился на прием к Мислиа Мохамад Басир, заместителю генерального директора Перхилитана, созданного еще в 1972 году для защиты дикой природы Малайзии. В конце декабря 2007 года Мислиа лично приехала на открытие нового зоопарка, и черный «Мерседес-бенц» главного контрабандиста любезно забрал ее из аэропорта. В этом была определенная ирония – во время операции «Хамелеон», когда противозаконная деятельность Ансона процветала, именно Мислиа подписывала Вонгу разрешения СИТЕС и курировала дикую природу острова Пинанг, где торговец чувствовал себя таким неуязвимым. Через четыре года после ареста Ансона Мислиа стала начальником правоохранительного отдела Перхилитана, а к 2007 году она была уже вторым человеком в департаменте. Я поинтересовался, что Мислиа думает о Вонге, который у нее под носом нелегально сбыл столько животных, находящихся под угрозой исчезновения. «Он мой хороший друг», – усмехнулась Мислиа. Мы беседуем в просторном офисе госпожи Мохамад Басир в штаб-квартире Перхилитана. Передо мной сидит полная, невысокая женщина, буквально одна круглая головка под белым мусульманским платком тудунг. Поверх длинной блузы на Мислиа небесно-голубая шаль, на ногах – маленькие коричневые сандалии. И у нее – наисладчайший голос из всех, что мне когда-либо доводилось слышать. Мислиа попала в Перхилитан примерно в то же время, когда Ансон занялся рептилиями, в начале 1980-х, и почти вся ее карьера была связана с островом Пинанг. «Больше десяти лет я проверяла грузы Ансона», – заметила она. Я попытался представить, как Мислиа, вооружившись монтировкой, вскрывает ансоновские деревянные ящики, залезает в коробки, битком набитые кусачими гекконами токки, ядовитыми мангровыми змеями и прочими не внушающими доверия агрессивными тварями, и лично ворошит «звериное прикрытие», которым Ансон маскировал нелегально вывозимых животных. Когда Мислиа начинала работать, она имела довольно слабое представление о рептилиях, но теперь, по ее словам, все изменилось: «Все свои знания я приобрела, открывая ансоновские коробки». После ее стремительного карьерного роста и переезда в столицу Малайзии, Куала-Лумпур, с Ансоном Мислиа почти не виделась, но по-прежнему периодически берет у него книги по классификации видов. Когда ее работники не могут распознать животное, она просит их связаться с Ансоном. «Он лучше всех в департаменте умеет определять диких животных, так почему бы к нему не обратиться, – говорит она. – Это лучший специалист в стране». «Он очень умен, – продолжила Мислиа, рассказывая, что Ансон проводит все сделки по телефону. И презрительно добавила: – В Малайзии нужно поймать кого-то прямо с животным. Не как в США с Законом Лейси». Плохой мальчик. По Закону Лейси преступлением федерального уровня считается нарушение законодательства по охране дикой природы, в том числе и зарубежного, при этом нелегальный торговец подвергается уголовному преследованию, даже если он не был уличен во владении животным. Мислиа Мохамад Басир считает осуждение Ансона по Закону Лейси нелегитимным, она публично обвинила Службу охраны рыболовства и диких животных США в том, что дело сфабриковано. Доводы ее «безукоризненны»: «Они говорили, что у него были комодские вараны, но он никогда не торговал животными лично – у него везде есть посредники, – объясняет Мислиа. И продолжает историю их трогательного общения: – Находясь в заключении, Ансон писал мне письма. Он там действовал подкупом. С ним обращались как с королем!» Она же пояснила, что Ансон, пока сидел в тюрьме, немного сдал позиции в бизнесе, однако тут же «обнадежила»: «Но сейчас он снова поднимается». Второй человек в природоохранном ведомстве говорит о самом злостном контрабандисте страны как о любимом племяннике. «Люди спрашивают: “Как вы можете выдавать ему разрешения?” – лицо Мислиа расползается в улыбке. – Он был очень плохим мальчиком, но, если бы ему не давали разрешения, он все равно бы этим занимался. А так мы могли за ним приглядывать». Мислиа и по сей день охотно ручается за Ансона. «Ансон Вонг ведет свой бизнес законно и отвечает всем запросам и требованиям национального законодательства. Департамент пристально следит за ним и его деятельностью на полуострове Малайзия», – написано в пресс-релизе ее ведомства, распространенном в 2008 году. Мислиа также выступала за узаконенную заготовку тигриной и медвежьей желчи. «Почему бы нет?» – спросила она меня. Мислиа Мохамад Басир, такая неприметная, с виду такая мягкая, в действительности одна из самых влиятельных дам на планете по части принятия решений в сфере дикой природы. Именно при ней Малайзия стала глобальным центром нелегальной торговли. Я все думал: как же она мила при личном общении. «Правда, Мислиа – самая очаровательная крошка из всех, кого вы знаете?» – спросил я старожила Перхилитана. Сотрудник улыбнулся: «У нас в Перхилитане есть поговорка про нее: “Кечик-кечик чили пади”». Стоящий неподалеку парковый смотритель кивнул: «Самый маленький перчик всегда самый острый». Герой-одиночка. Мислиа упомянула человека по имени Крис Шеперд, бесстрашного следователя, который привлек внимание общественности к черному рынку дикой природы в Юго-Восточной Азии. «Он говорит, мы просто транзитная страна, – сказала мне Мислиа с явным презрением. – Он говорит, мы никак не препятствуем контрабанде». Канадец Шеперд работает в организации Traffic. Это подразделение Всемирного фонда дикой природы и Международного союза охраны природы, контролирующее торговлю, со штаб-квартирой в Кембридже и отделениями по всему миру. Агенты Traffic отслеживают нарушения и сообщают о них правоохранительным ведомствам той страны, где они зафиксированы. Но, впрочем, это не имеет особого смысла, если местное правительство сотрудничает с преступниками...
На черном рынке тигры, несмотря на заоблачные цены, пользуются огромным спросом. Богатые коллекционеры выставляют напоказ головы хищников, в экзотических ресторанах подают их мясо, тигриные кости используются в китайской медицине.
Шеперд – главный следователь отделения Юго-Восточной Азии, которое базируется в малайзийском Петалинг Джайя. За последние десять лет он опубликовал гору докладов о нелегальной торговле медвежьими органами, слонами, циветтами, индонезийскими кустарницами, звездчатыми черепахами, серау, змеиношейными черепахами с острова Роти, суматранскими тиграми и прочими. Его считают одним из лучших следователей в регионе, а его доклады помогают защитникам закона и природы по всему миру. Я пришел к Шеперду и попросил досье на Ансона Вонга. Крис глянул равнодушно, открыл картотечный шкаф и достал из полупустого ящика тоненькую папку. Пролистав несколько страниц, покачал головой. Ни один из следователей неправительственных организаций, встретившихся мне в Юго-Восточной Азии, в том числе и Шеперд, никогда в глаза не видел Ансона Вонга. Снова и снова я находил экспертов, готовых привести меня посмотреть на творящиеся злодеяния: на медвежат во Вьетнаме, которых опускают в кипящую воду, чтобы придать супу из медвежьих лап больше «жизненной силы»; на орангутанов, посаженных на цепь на заднем дворе особняков индонезийских генералов; на исчезающие виды птиц в клетках на азиатских рынках. Но когда я интересовался, как связано все это с криминальными организациями, никто не спешил называть конкретный синдикат, как можно было бы ожидать от любого, самого низкобюджетного полицейского сериала. «Не наша забота». «У них у всех мозги работают как фотоаппарат», – сказал мне Джордж Моррисон. Неправительственные организации (НПО) и СМИ сосредоточены на явных преступлениях против дикой природы, а у международных криминальных синдикатов отличные прикрытия – кипы корпоративных бумаг, разрешения СИТЕС, подкупленные чиновники... У сотрудников НПО много работы: привлечение внимания общественности, просвещение, исследования, поиск денег и оплата счетов. НПО – не полиция. У таких организаций нет полномочий принуждать к исполнению законов, их работники зависят от виз, выданных чиновниками, чья деятельность может попасть в сферу их внимания, и, если НПО будут давить слишком сильно, они навлекут на себя неприятности. В 2008 году Traffic опубликовала доклад о торговле органами тигров на Суматре, заставив Индонезию усилить правоохранительный контроль. А Индонезия в ответ заморозила деятельность Traffic на своей территории – все равно что выгнала вовсе. Представитель министерства лесного хозяйства Тони Соухартоно, ответственный за данный шаг Индонезии, так объяснил причины своего решения: «Traffic напала на мою страну». К слову, в организации всего три следователя занимаются Юго-Восточной Азией, а общий штат по всему миру – сотня сотрудников. В секретариате СИТЕС только один – да-да, один – сотрудник по правоохранительным вопросам. Интерпол тоже нанимает лишь одного человека для работы по программе разоблачения преступлений против дикой природы. А в США отдел специальных операций сжался до пары-тройки агентов. И все же деятельность Traffic приносит определенные плоды. Лучшее доказательство этого – то, что Мислиа недолюбливает Шеперда (ведь его критика просачивается на новостные ленты). Впрочем, пресса активно обсуждает только те инциденты, в которых фигурируют культовые животные и броские названия вроде «тайпингской четверки» – это был очередной малайзийский скандал с контрабандой. Торговцы использовали зоопарки нигерийского Университета в Ибадане как прикрытие для нелегального вывоза четырех детенышей равнинного подвида Западной гориллы (вид, имеющий крайне высокую угрозу полного исчезновения), пойманных в лесах Камеруна. И подобная история может неоднократно повториться с участием нового зоопарка Ансона. Точных объемов нелегальной торговли дикой природой не знает никто, известно одно: это фантастически прибыльное дело. Наркобароны убили бы за такие доходы. К тому же попадаются контрабандисты и браконьеры редко, а штрафы за уничтожение исчезающей природы, как правило, не превышают тех, что выписывают за неправильную парковку. Надежду на защиту природы может дать новая региональная организация – Агентство по охране дикой природы, созданное в рамках Ассоциации стран Юго-Восточной Азии. Эта структура, учрежденная четыре года назад, объединяет таможенников, специалистов по дикой природе, прокуроров и полицию от каждого из десяти государств-участников. К проекту присоединились Австралия, Новая Зеландия и США. О потенциале нового ведомства говорит то, что Ансон Вонг подписался на его новостную рассылку. Этой осенью Мислиа ответила на обвинения в том, что ее департамент связывают с Ансоном коррупционные отношения. «На территории Малайзии он подчиняется местным законам и имеет все нужные лицензии, – сказала госпожа Мохамад Басир. – Его дела за пределами страны не наша забота».