Поиск
x
Журнал №189, июнь 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Фотомастер

Фотожурнал: Черно-белая территория

Текст и фото: Андрей Шапран
06 июня 2018
/upload/iblock/d5a/d5ad3639ce3507875a468eadf4785c77.jpg
Отслужившие свой век корабли год от года все больше уходят в прибрежный песок или гальку, их поглощает море, разъедает морская соль.
Фото: Андрей Шапран
Более 10 лет фотограф из Риги Андрей Шапран путешествует с камерой по труднодоступным окраинам России. Свой проект он назвал «Крайние земли».
Пурга и отсутствие видимости, рваные, неровные порывы ветра и одинокие человеческие фигуры за окном. Где-то за поселком перекатывается море… Тяжело, местами очень тяжело вытаскивать ноги из вязкого – выше колена – снега. Делаешь шаг, другой, раскачиваешься, чтобы создать пространство и вытащить ногу, и так с каждым новым шагом. ...С 2005 года я исследую места, которые находятся за пределами горизонта событий большинства из нас. «Крайние земли» – это территории Российской Федерации, закрытые для посещения и засекреченные в советский период, да и в наши дни остающиеся труднодоступными. Я был в экспедициях на Ямале, в Якутии, на севере Камчатки, Южных Курилах. А последние два сезона пропадаю на Чукотке. Одним из мест, которое надолго привлекло мое внимание в чукотской экспедиции, стал Северный мыс, ныне мыс Отто Шмидта – северная оконечность полуострова, названная так еще англичанином Джеймсом Куком. Это была одна из самых закрытых территорий на земле: здесь располагались советские воинские части, база ПВО, летали военные самолеты. Сейчас военные начинают возвращаться в те места, но, пока я там жил, на побережье, да и в окрестностях царило безлюдье. С таким Севером я прежде знаком не был. Слишком суровые места, и каждый день – обещание еще больших трудностей.
/upload/iblock/399/3995bd40a2d2eafa01c485d9ba740642.jpg
Андрей Шапран На краю поселка Мыс Шмидта. Построенный в 1930-е, он десятки лет был опорным пунктом освоения Арктики и военной базой, но в наше время практически обезлюдел: здесь живут лишь несколько десятков семей.
Пурга и начало полярной ночи на Севере помогли мне выдержать фотографии в единой стилистике. В пургу освещение становится рассеянным и ровным. Меняются очертания брошенных объектов, «перекрашенных» арктическим снегом. Света не хватает, один снежный заряд следует за другим. Разрывы между этими зарядами я использовал для фотосъемки. В начале декабря за два-три часа успевал обойти всю горную часть территории и уже в глубоких сумерках возвращался в поселок – Мыс Шмидта. Открытые пространства (а на побережье они почти все открытые) заносит снегом быстрее, чем я могу передвигаться, это приходится учитывать, планируя перемещения. Основными правилами при съемке были регулярность выходов и безопасность. Чуть больше недели я жил здесь в неопределенности и сомнении – стоило ли задерживаться? Попытки снимать в пургу заканчивались отмороженными пальцами рук и посеченным колючим снегом лицом. Фотографировать против ветра было совершенно бессмысленно. Все мои кадры в такую погоду сделаны по ветру.
/upload/iblock/89d/89d6c4cda93c06363605671ed243d9ee.jpg
Фото: Андрей Шапран
/upload/iblock/a9c/a9ce1bd68f1b7ff9cc36d0b762be3449.jpg
Фото: Андрей Шапран
/upload/iblock/ee9/ee99a2176032d3932cc5bbb0d9ec9048.jpg
Фото: Андрей Шапран
Ожидается, что в ближайшие годы военные вернутся на Северный мыс. Сегодня о них напоминают лишь плакаты на пустующих казармах и оставшиеся с давних пор свалки. Один из списанных самолетов Ан-2 закопался лыжным шасси в снег у взлетной полосы. Море, особенно в первое время, оказалось для меня спасением. Оно менялось практически каждый день, и наблюдения за ним стали неотъемлемой частью моей работы. В дни, когда ничего не происходило, я выходил на побережье и просто наблюдал за горизонтом. Как постепенно перестраивался окружающий меня северный мир, ровно так же перестраивались и мои сознание и восприятие. В какой-то момент, всего за одну ночь, черная полоска морской воды, покрытой шугой, скрылась с глаз. Мир стал одноцветным и однообразным – белым. С одной стороны границы его раздвинулись: снег поглотил все пространство до горизонта, с другой – он сузился до графических полуразрушенных объектов в непосредственной близости от побережья. В самые удачные дни, когда заряды снега сменялись кратковременными передышками, белая картина окружающего мира стала делиться пополам, и над линией горизонта появлялся неоднородно-серый фрагмент потрясающего неба. Играющие полутонами кусочки неба заменяли в такие дни исчезнувшую полоску моря. Небо стало моим открытием в этой экспедиции.