Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №194, ноябрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Арт-захват

Текст: Кара Мискарян
17 августа 2012
/upload/iblock/1d0/1d047843f5fa8b0f2b9cad4ea13a8023.jpg
Художник Карстен Хеллер уверен, что его горки – не только арт-объект, но еще и удобный дешевый вид транспорта, преимущества которого могут оценить пока лишь посетители его выставки.
Фото: Reuters
/upload/iblock/e9d/e9d7a3e80838d15004d8026418cc32e7.jpg
Олафура Элиассона из 200 мощных ламп «светило» в лондонской галерее Тейт Модерн в 2003 году столь правдоподобно, что некоторые из зрителей даже загорали под его лучами.
Фото: Corbis/RPG
/upload/iblock/597/5970ce8c51989a6c8ab1d3055af60c63.jpg
Первую свою пирамиду, из сена, Николай Полисский возвел близ села Никола-Ленивец Калужской области в 2000 году. С тех пор он строит их здесь каждый год при все большем стечении зрителей. Этой весной на Масленицу художник всех удивил своей «Жар-птицей» (следующее фото).
Фото: Николай Полисский
/upload/iblock/f41/f41de0f272321c6db60955bbeb83e3d4.jpg
Десятиметровое чудище из чугуна, одновременно двуглавый орел, самовар и печка с поддувом, изрыгало огонь и выдавало попурри из военных маршей и фрагментов классической музыки.
Фото: Сергей Каптилкин
/upload/iblock/a4c/a4c6f458cbd89a73adb5778105f31271.jpg
Лес с оленями «вырос» прямо на улице Люксембурга. Художник Александр Константинов сделал эту инсталляцию для фестиваля «Люксембург и большой регион, культурная столица 2007».
Фото: Александр Константинов
/upload/iblock/32a/32a953ec51ad6253dab7bd8372fd464c.jpg
Передвижной музей-контейнер с работами современных художников – последний хит Дома Chanel. Площадь – 700 квадратных метров, вес – 180 тонн. Тем не менее он легко разбирается и умещается в контейнерах для перевозки в следующий пункт назначения.
Фото: Jonathan Lin
/upload/iblock/3ec/3ece9a7d3771918ae3e41fe0cbfbe385.jpg
Здание Музея науки имени принца Фелипе в Валенсии – словно остов гигантского доисторического животного. Неудивительно, что его архитектор, Сантьяго Калатрава, к тому же скульптор, археолог и инженер.
Фото: Corbis/RPG
Дома-скульптуры, фасады вместо холстов. Города сегодня отдаются на откуп художникам.
Современное искусство всегда считалось элитарным, обращенным к узкому кругу избранных. Но сегодня такое положение вещей уже не устраивает никого – ни музейщиков, ни галеристов, ни самих художников. Надо завоевывать публику, любыми способами. Такого аншлага, как в галерее Тейт Модерн осенью прошлого года, Лондон, считающийся одной из музейных столиц мира, еще не видел. И показывали там не шедевры Ван Гога или Пикассо, а инсталляцию современного немецкого художника Карстена Хеллера. Устроителям пришлось даже ввести предварительную запись для жаждущих попасть на выставку. А показывал Хеллер всего-то одно произведение – горки для спуска, какие сегодня встретишь в любом аквапарке. Правда, в отличие от обычных горок, эти впечатляли размерами. Пять прозрачных цилиндрических спиралей из 18 тонн нержавейки и пластика начинались на разных этажах зала. Самая большая была высотой 26,5 метра и длиной – 55 метров. Можно только представить, какую сумасшедшую скорость развивали зрители, решившиеся по ним спуститься.
Удивить, развлечь публику – в последние годы это стало чуть ли не главным трендом в искусстве. Появился даже термин – public art.
Но при чем здесь искусство? Хеллер уверяет, что его горки – и скульптура, и дешевый вид транспорта. А музей – всего лишь место для демонстрации, прежде чем его произведение найдет практическое применение. И проект свой он назвал «Испытательным полигоном». Размер имеет значение. Удивить, развлечь публику – в последние годы это стало чуть ли не главным трендом в искусстве. Появился даже термин – public art. Сегодня, в эпоху развитой шоу-индустрии, использующей невероятные зрелищные спецэффекты, зрителя вряд ли привлечешь непонятными конструкциями из неэстетичных материалов вроде сваренных труб и бетона или черно-белыми фотографиями и схемами. В конце концов приходится признать: если произведение искусства не вызывает интереса, ответной реакции публики, его как бы нет. Это же не научное открытие, которое не нуждается во всеобщем одобрении, может нравиться или не нравиться. А значит, хватит снобизма и сектантства, надо идти навстречу зрителю. Вот на эти новые веяния и среагировала вовремя галерея Тейт Модерн. Открывшись в 2000 году в помещении бывшей электростанции, она сразу запустила невиданный до того в музейных стенах проект, каждый год приглашая по одной мировой арт-звезде, чтобы та выставила на обозрение какой-нибудь объект - инсталляцию внушительных размеров. Благо отведенный под это Турбинный зал галереи (раньше здесь размещались электрогенераторы) в 3400 квадратных метров мог бы вместить даже «Титаник». Чудеса в ящике. Замысел удался. К Тейт теперь выстраиваются многокилометровые очереди. До горок Хеллера в Турбинном зале побывала инсталляция другой мировой знаменитости – британского художника индийского происхождения Аниша Капура. Желающих поглазеть на его чудовищных размеров объект (20 метров в высоту и 60 метров в длину), похожий на раструб граммофона, к тому же подвешенный на невидимых тросах и словно парящий в пространстве, тоже было хоть отбавляй. Выставку посетили более двух миллионов человек! Интерактивные инсталляции, рассчитанные на активное участие публики, в последние годы считаются признаком хорошего тона на всех крупных выставках, в музеях и галереях. Одни из них поражают своими техническими наворотами, как, например, напоминающая инопланетный корабль из голливудского блокбастера объект-капсула японки Марико Мори. Это чудо инженерии и арта (11 метров в длину, 5 метров в ширину и 5 метров в высоту) с подобающим своему фантастическому облику названием Wave UFO («Волна НЛО») напичкано компьютерными спецэффектами. Зритель может войти внутрь и совершить виртуальное путешествие. Для этого надо усесться в кресло, надеть на себя электронные датчики, подключенные к компьютеру, который проецирует на обступающие со всех сторон дисплеи ваши мозговые импульсы. Собранный целой армией инженеров и программистов на автомобильном заводе в Турине, этот объект был показан в 2003 году в Музее современного искусства немецкого города Брегенц и с тех пор с неизменным успехом гастролирует по всему миру. Однако можно удивить публику и не прибегая к высоким технологиям. Это вполне удается немцу Джону Боку. Одна из его инсталляций – большой деревянный ящик, куда зритель может попасть весьма необычным способом: или на четвереньках через щель внизу, или спуститься по шаткой лесенке через другое отверстие, что над головой. Но и это еще не все. Для осмотра экспонатов внутри вошедшему надо преодолеть лабиринт из узких туннелей, ходящих ходуном мостиков и горок. По закону жанра все большое и зрелищное рано или поздно раздвигает замкнутое пространство, чтобы выйти на волю. Современные художники сегодня с не меньшим, если не с большим, энтузиазмом, чем музеи и галереи, осваивают пространства за их пределами. На пленэр! Гигантские скульптуры, которые могут поспорить своими размерами с архитектурой, причудливые объекты, которые и скульптурами не назовешь, заполонили большие города по всему миру. Патриарх среди художников, осваивающих городскую среду, – 73-летний американец Кристо. Вот уже много лет он укутывает в полотнища внушительных размеров архитектурные сооружения – Рейхстаг в Берлине, мост Понт-Неф в Париже. Последний его мегапроект – установка в Центральном парке Нью-Йорка 7500 арок высотой более пяти метров со свисающими с них оранжевыми шелковыми полотнищами. Они, по словам автора, должны изображать «золотую реку» протяженностью 40 километров. Стоят проекты Кристо немалых денег и усилий. Ткань специально заказывается на фабрике, объект к «упаковке» готовят инженеры, оборачивает его целая армия рабочих. А результатом можно любоваться лишь две недели, затем – демонтаж. Зачем тогда такие траты? Чтобы просто развлечь публику, заставить ее по-новому увидеть привычный городской пейзаж, объясняет художник. В том же Нью-Йорке к середине июля известный датско-исландский художник Олафур Элиассон представит еще более масштабный проект: полностью преобразит гавань на Ист-Ривер между Манхэттеном и Бруклином, запустив здесь четыре искусственных водопада высотой 30–40 метров, что сопоставимо с высотой статуи Свободы. Инсталляция будет, ко всему прочему, экологически безупречной. Под искусственными водопадами натянут специальные сети, чтобы в насосы не попала живая рыба, а электроэнергия для их работы будет генерироваться возобновляемыми источниками. Этот инженерно трудоемкий проект обошелся инвесторам в 15 миллионов долларов. Но ведь и прибыль от продажи билетов на посещение водопадов к завершению показа в середине октября ожидают тоже не малую – 55 миллиона долларов. Город как мольберт. Российские художники с не меньшим энтузиазмом, чем их западные коллеги, осваивают большие пространства, причем не только городские, но и сельские. Семь лет назад Николай Полисский в живописных окрестностях села Никола-Ленивец в Калужской области начал возводить из соломы, хвороста, дров огромные, до десяти метров высотой, причудливые башни. Привлекал он к этому процессу не только друзей-художников, но и местных крестьян. Проект имел столь широкий резонанс, что с 2006 года акции в Никола-Ленивце приобрели даже престижный статус фестиваля ландшафтной архитектуры под названием «Архстояние». Два раза в год сюда приезжают строить свои объекты известные российские и зарубежные художники и дизайнеры. Не только красота, но и польза от такого искусства очевидна. Во-первых, жители деревни, вымиравшей до всей этой затеи Полисского, теперь при деле. «Они видят, что об их башне пишут, ее показывают по телевидению, и понимают, что делают нечто социально и художественно значимое», – говорит художник. Во-вторых, отреставрировали местный храм, построили дорогу – по ней в Никола-Ленивец можно сейчас добраться в любое время года. Обещают даже музей под открытым небом, гостиницу и школу искусств открыть. Для другого нашего художника, Александра Пономарева, тоже важно вовлечь зрителя. В прошлом году в Париже, в церкви госпиталя Сальпетриер, он установил гигантский перископ. Его вращающаяся труба с видеокамерой проходила сквозь отверстие купола, и, крутя ручки перископа, можно было любоваться круговой панорамой города. А еще эти виды в режиме реального времени транслировались на экраны в больничных палатах. Пономарев уверяет, что это оказывало положительное воздействие на пациентов. Городская среда может стать и огромным холстом для художника, как, например, для Александра Константинова. До того как выйти на пленэр, он делал тончайшие по рисунку и цвету камерные работы. Но затем начал переносить их на стены зданий, во много раз увеличив масштаб. «Нарисованная» цветным скотчем или крашеными деревянными реечками графика Константинова проявлялась на стенах то Третьяковской галереи, то Музея личных коллекций ГМИИ, то на фасадах домов в Милане и Женеве. «Публичное пространство для художника невероятно интересно. Это ведь диалог с историей места, его сложившимся обликом», – объясняет Константинов. Торс-небоскреб. Не хотят отставать от художников, превращающих публичную среду в некий тотальный арт-объект, и архитекторы. Похоже, навсегда забыта главная заповедь архитектуры ХХ века: форма определяется функцией. Кажется, ушли навсегда в прошлое однообразные геометрические коробки, которыми застраивалось в былое время большинство городов мира. Архитектура теперь своими органическими или футуристическими формами все больше напоминает гигантские скульптуры. Первой ласточкой здесь стал Центр Жоржа Помпиду в Париже. Построенное в 1974 году итальянцем Ренцо Пьяно и англичанином Ричардом Роджерсом здание с выставленными наружу, да еще и выкрашенными в яркие цвета лифтами, эскалаторами и трубами, то есть тем, что принято прятать, вызвало невероятный шквал критики. Как только не называли его: и нефтеочистительным заводом, и буровой установкой. Сегодня такой архитектурой уже никого не удивишь. Благодаря техническим достижениям – компьютерным программам проектирования, новейшим стройматериалам – можно воплотить самую безумную архитектурную фантазию. Были бы заказчики и деньги. Правда, архитекторы всегда пытались вырваться из классических канонов. Достаточно вспомнить проект мавзолея Ньютона французского архитектора XVIII века Этьена Луи Булле в виде гигантского яблока или причудливые небоскребы русского визионера начала двадцатого столетия – архитектора Ивана Леонидова. Теперь возможно все. Чем не арт-объект здание Музея Гуггенхайма в Бильбао, построенное Фрэнком Гери с крышей из прихотливо изогнутых огромных титановых плит? Завершенное в 1997 году, оно сразу стало главной туристической приманкой небольшого испанского города. Каждый год полтора миллиона туристов приезжают сюда, только чтобы посмотреть на это чудо-сооружение, похожее на доисторического монстра-моллюска, невесть как выползшего из моря. А чем не произведение искусства 54-этажный небоскреб испанского зодчего Сантьяго Калатравы в шведском городе Мальме? Состоящий из девяти блоков, повернутых друг к другу под таким углом, что самая верхняя часть относительно самой нижней развернута ровно на 90 градусов, он – реплика скульптуры Калатравы под названием «Закрученный торс» и, следовательно, впечатляющий пример синтеза искусства и архитектуры в пространстве города. Но архитектура готова идти еще дальше. Теперь на очереди – интерактивность. Возможно ли такое? Оказывается, да. И вот пример. В городке Айндхофен в Голландии архитектор Ларс Спейбрук построил павильон в форме цветка, который еще и «поет». Если же мимо проходят люди, то благодаря вмонтированному в здание синтезатору звука музыка меняет звучание. Музей на колесах. Последнее время арт-звезд все чаще стали приглашать и крупные компании. Это не только престижно, но, как оказалось, еще и очень эффективный способ привлечь покупателей. Олафур Элиассон, например, недавно стал автором рождественской иллюминации бутика Louis Vuitton на Пятой авеню в Нью-Йорке. Она представляла собой гигантский светящийся глаз, состоящий из сложной системы зеркал, а в них в самых причудливых ракурсах отражались любопытствующие прохожие. У Prada и вовсе давно функционирует свой фонд современного искусства. Но больше всех недавно отличился Дом Chanel, придумавший пока самый оригинальный способ свести в одном месте художника и зрителя, создав передвижной музей по проекту звезды современной архитектуры Захи Хадид. «Такого еще не было, – говорит автор идеи, глава дома Карл Лагерфельд. – Не надо никуда ехать, чтобы посмотреть нашу выставку. Передвигается сам музей». В Chanel mobile art, так назвали этот объект, представлены работы двадцати известных современных художников, в том числе и российских – Вячеслава Мизина и Александра Шабурова. Музей легко разбирается и побывал уже в Гонконге и Токио. Затем должен отправиться в Нью-Йорк и Лондон, а в сентябре 2009 года – приехать и в Москву. И все же, где грань между искусством и шоу с коммерцией? Может, public art и есть капитуляция творцов перед обществом потребления, которому они себя всегда противопоставляли? «Искусство элитарно и отгорожено от общества. Сегодня главный вызов художнику – интегрироваться», – говорит Элиассон. Удастся ли это, не растворившись в глобальной индустрии развлечений XXI века?