Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Китайский связной

Илья Фальковский
05 марта 2009
/upload/iblock/498/498d41d79fa7950557aff73a92d0dfa7.jpg
Карстовые горы вокруг города Яншо – настоящий шедевр природного фэн-шуя. Пики расставлены по берегам рек Лицзян и Юйлун в каком-то особенном, успокаивающем ритме.
/upload/iblock/260/260868fbac9c10c9f9dcd813981e7fc9.jpg
Гуанчжоу – город прогрессивный. А в свете все растущего увлечения экологическими видами транспорта местные жители могут уже не пересаживаться с велосипедов в автомобили – глядишь, добавится и слава трендсеттера.
/upload/iblock/8cf/8cf9c872226bda9456c408599f5ff510.jpg
Крупные города соревнуются в количестве и высоте новых небоскребов, чьи иглы все острее и кровожаднее вонзаются в небо
/upload/iblock/702/7021f8a8c40473189a7db0f363b66454.jpg
Фэнхуан по счастливой случайности долгое время был недосягаем для туристов, и даже сейчас, когда про него проведали, не собирается заигрывать с чужаками и продолжает предаваться привычным занятиям.
/upload/iblock/7b8/7b80e2f4c6e81968ae58eae9f4617a10.jpg
Русского человека разницей между избыточным городским изобилием и скудностью деревенской жизни не удивишь. Но в Китае деревня не производит удручающего впечатления, а в городе в воздухе не чувствуется инфернального разгула.
Мы пока еще во власти иллюзии, что Китай – это крепость, в которой китайцы день и ночь охраняют накопленные за тысячелетия богатства. Но вообще-то техногенное будущее уже развернуло здесь полномасштабное наступление. Наш автор отыскал в Южном Китае несколько потайных уголков, где можно еще некоторое время не замечать ветров глобализации, которые свистят над страной.
Прилетев в Гонконг, я поленился ехать в центр. Просто сидел на набережной Коулуна и смотрел на мутные воды залива. Мимо проходили темные от загара жители южно-китайских деревень, высокие потомки маньчжурских воинов с севера и щеголеватые гонконгцы с пакетиками из дорогих бутиков. В Централе я уже бывал, да и там мне мало что интересно. Как-то там все чересчур по-западному. Небоскребный мир, замкнутый стеклянным кольцом эскалаторов. Гонконгцы так редко вырываются из него на открытый воздух, что белизной своей кожи уже заметно отличаются от остальных ханьских сородичей. Быть может, путем такого искусственного отбора они стремятся подтвердить свои права на место, освободившееся после растаявших в морском тумане потомков британских колонизаторов. А их самих со временем сменит штурмующая причалы прислуга из Индонезии и Филиппин. Говорят, что здешний самый длинный в мире эскалатор был построен именно по просьбам индонезийских и филиппинских нянь. Не поспевая за шебутными отпрысками богатых семейств, няни надрывались от тяжести набитых продуктами сумок по пути из школ и детских садов к виллам на крутых склонах пика Виктория. Так что, честно говоря, в Гонконге мне скучно. Здесь у людей немного развлечений после работы – разве что накачиваться коктейлями в барах до одурения либо часами простаивать в очередях в «Шанель» и «Луи Вюиттон». Гонконг для меня – лишь перевалочный пункт на пути. Я покидаю этот давно потерявший идентичность кусок Южного Китая и отправляюсь туда, где смогу увидеть, какими были бы гонконгцы, если бы не годы промывания мозгов подданными британской империи. Но перед тем как отправиться в Гуанчжоу, я решил все же заглянуть в Музей искусств. В галерее гонконгского контемпорари-арт были выставлены смешные стеклянные человечки. Вот они родились, вот выросли, вот ходят на работу, а вот уже лежат в гробах в тех же самых перламутровых костюмчиках. *** Одним словом, я поспешил в Гуанчжоу. Не стоит слушать тех, кто говорит, что Гуанчжоу – бетонная дыра, что там не так зелено, как в соседнем Шэньчжэне и почти не осталось памятников старины. Либо врут, либо просто не знают. Имея твердое намерение пожить жизнью простого китайца, я поселился на северной окраине города в обычном спальном районе. Рядом – горы Байюнь и лес. В любой момент можно ретироваться из города в тишину лесных озер. В округе, кроме меня, не было европейцев, зато почему-то оказалось полно негров, мест­ные их звали «хэй гуэй», что значит «черный черт». Мне тоже назначили прозвище – «мао цзы», что означает «поросший шерстью». Под окнами моей гостиницы шумел рынок, где торговали всем подряд – от одеял и сковородок до живых уток и не менее живой рыбы, которую при тебе забьют, очистят и пожарят. Тем, кто сомневается в наличии в Гуанчжоу старинных китайских кварталов, прямая дорога в район Ливань. Там в традиционной китайской усадьбе «Сигуань Дау» есть музей района, в котором совершенно бесплатно можно побродить по комнатам с резной мебелью и внутренним дворам, в которые сверху льется мягкий свет. Слоняясь по узким переулкам Ливаня, я забрел во двор еще одной усадьбы – на этот раз заброшенной. На скамейке сидел старик и выпиливал лобзиком деревянных кукол для театра. «Театр давно закрылся. Зачем же выпиливать куклы?» – недоуменно обратился я к старику. «Но ведь кто-то должен это делать», – ответил старик. Я всегда знал, что в Китае другой век. Пытаться подобрать китайскому времени аналог среди европейских эпох бесполезно. Там свое летоисчисление. И парадоксальным образом в Гуанчжоу, вполне современном мегаполисе, я ощутил это как нигде остро. *** Но все-таки от городской пыли рано или поздно начинаешь чесаться и хочется во что бы то ни стало окунуться в море. Ближайшее к Гуанчжоу место, где это можно проделать, – остров Хайлин. Несмотря на то что название для русского похоже на «Хайнань», между островами пропасть различий. Хайнань – это обычная островная фабрика отдыха. В такое место привези человека с закрытыми глазами – он в лучшем случае догадается, что попал в Азию, страну же определить у него получится не сразу. Хайлин, который относится к провинции Янцзян, гораздо меньше Хайнаня. Европейцы про него ничего не знают, поэтому их тут практически нет. Хотя вообще-то это один из красивейших островов Китая, с широкими пляжами и зелеными горами. Здесь всего один поселок – Чжапо, который архитектурой гостиниц отдаленно напоминает всесоюзную здравницу типа Адлера. Вообще, конечно, неспроста коммунизм так надолго задержался в Китае. Китайцам в самом деле от природы присуща тяга к коллективизму. Они предпочитают сгрудиться толпой в центре платного городского пляжа и стоять там по колено в воде, укрывшись от солнца разноцветными зонтиками. Между тем, перевалив через гору на восток от Чжапо, я обнаружил дикий и совершенно пустынный пляж, простиравшийся до самого горизонта. Я повадился целыми днями бродить по его белому скрипучему песку, охотясь на крохотных суетливых крабов. За все время я встретил только пару рыбаков. Впоследствии я узнал, что местные называют это место «серебряный пляж в десять ли». Он занесен в шанхайскую «Книгу рекордов Гиннесса» как самый длинный в мире. Но слава его совершенно не испортила. Там и в этот самый момент наверняка все так же пусто и прекрасно. *** Чтобы перемещаться по острову независимо от китайских бомбил-мотобайкеров, я купил за сто долларов подержанный мотороллер. Удивлению местных жителей при виде белого человека на собственном мопеде не было предела. Когда я проезжал мимо, они выкручивали головы на девяносто градусов и чуть не падали с мотоциклов. Так вот, провожаемый долгими взглядами местных жителей, я исколесил весь остров. По форме он похож на лошадь. Как-то раз я заночевал на его «голове». Там был пляж с раскиданными на нем каменными глыбами и парой пустых гостиниц. В течение трех дней я был единственным посетителем нескольких ресторанов этого пляжа. Так могло продолжаться еще долго, но меня спугнул пришедший ночью тайфун. Волны доплескивались до моего второго этажа. Наутро, попрощавшись с присматривавшей за гостиницей старухой, я уехал. Вслед мне доносился лай загрустивших собак. *** Ресторанов на Хайлине, кажется, больше, чем самих жителей. Выглядят они завораживающе – в огромных аквариумах плавают омары, лангусты, осьминоги, креветки, черепахи, кальмары, мидии, улитки, миноги, крабы, раки и рыбы всех размеров. Южно-китайская кухня достойна уважения не только потому, что это очень вкусно, но и потому, что это очень быстро. Пока заказываешь последнее блюдо, первое, неистово дымясь, уже ждет тебя на столе. Кроме ресторанов на берегу, еще есть рестораны прямо в море. До них можно добраться только на лодке. Там уже не аквариумы, а садки со всякими морскими тварями, между которыми можно гулять по деревянным мосткам, поглядывая свысока на свою будущую еду. Иностранцам, привыкшим ощущать твердую почву под ногами, необходимо соблюдать осторожность. Со мной приключилась неприятность. Я так загляделся на морских гадов, что свалился в воду, больно ударившись о балку, – на радость смешливым китаянкам и к удивлению обитавших там огромных рыб. Устав выбирать, в конце концов я обосновался в прибрежном ресторане со странной компанией официантов – длинный и тощий, как жердь, неуклюжий парень, почему-то приветствовавший меня неизменным английским «one, two, three, four, five», девушка-карлица и маленькая девочка, ростом чуть выше карлицы. Я заказывал по десятку блюд зараз, каждый раз упрямо съедал их все, рискуя лопнуть, и на следующий день опять заказывал столько же. Потом я понял, что эта вакханалия дольше продолжаться не может, и в результате, впав в другую крайность, решил стать вегетарианцем. Выбор овощей был невелик, пришлось довольствоваться жареными баклажанами и «битым» огурцом. «Битый» – это не фигура речи, его в самом деле отбивают, как свинину для жарки, потом заливают соусом из черного уксуса, орехового масла, сахара, соли и чеснока. Этот огурец-страдалец – идеальная закуска под пиво или рисовую водку. Сам по себе, впрочем, тоже вполне хорош. *** Хайлин, конечно, в глазах европейца подозрительно похож на вновь обретенный рай. Спокойствие таких мест в наше жадное до денег и бездумных развлечений время слишком скоро бывает нарушено. Неподалеку от острова под водой обнаружили старинный корабль, затонувший 800 лет назад. Китайские умельцы соорудили специальный короб и транспортировали корабль к берегу. А на берегу в самом начале дикого пляжа принялись возводить огромное здание музея. Корабль будет покоиться в прозрачном аквариуме, а археологи на глазах изумленных зрителей в режиме реального времени будут исследовать якобы хранящиеся на его борту несметные сокровища. Рядом откроют дайвинг-центр и торговые ряды. Новость о том, как короб с кораблем по надувным подушкам вкатили в здание будущего музея, торжественно транслировали по всем китайским телеканалам. Я был единственным европейцем, присутствовавшим на берегу, когда перерезали ленточку. Китайцы радовались как дети. А меня одолевали безрадостные мысли. Я стоял и думал о том, что осталось совсем мало времени до того момента, как Хайлин, про который сейчас практически невозможно отыскать информацию в англоязычном Интернете, попадет во все новые издания западных путеводителей. Дальше сценарий известный. Сначала сюда хлынут экскурсионные толпы и с ними деньги. Потом денег покажется мало, поднатужившись, китайцы построят пару международных курортов и будут радостно мечтать о славе нового Хайнаня. Хотя, возможно, апокалиптическая пьеса, которую я нарисовал в мозгу, стоя на берегу Южно-Китайского моря, не будет разыграна. Замечательные рестораны Хайлина так и останутся полупустыми, а гостиницы – лишенными каких бы то ни было претензий на дизайн. В конце концов, зачем в раю дизайн. Китайцы стремительно расправляются со своим прошлым, будто боятся опоздать в будущее. В преддверии Олимпиады крупные города соревнуются в количестве и высоте своих новых небоскребов, чьи иглы все острее и кровожаднее вонзаются в небо. С другой стороны, сложно винить народ с историей в несколько тысячелетий за непочтительное отношение к домам со сроком жизни в какие-нибудь пару-тройку веков. *** Повинуясь желанию увидеть еще живой островок настоящей китайской старины, я отправился в Фэнхуан. Этот городок, находящийся на родине Мао в провинции Хунань, еще недавно был закрыт для посетителей. За все время, что я там пробыл, я не встретил ни одного ино­стран­ца. Фэнхуан называют китайской Венецией – он расположен на реке Тоцзян, в которой жители, как в прежние времена, стирают одежду и моют овощи. Чтобы втянуться в средневековый ритм, в городе нужно провести больше одного дня. Потом, расслабившись и разленившись, можно отправляться по окрестностям. Неподалеку от города есть сталактитовая пещера Цилян. Она настолько огромная, что по ней можно бродить часа три, но многие закоулки так и останутся неисследованными. Рассказывают, что в давние времена один император решил здесь скрыться после переворота. С ним были только тридцать семь его верных воинов. Беглецов настигла армия в девять тысяч человек. Армия вошла в пещеру, но ни один из девяти тысяч преследователей не вышел обратно. Местный гид долго уговаривал меня присоединиться к туристической группе. А то будет плохо, уверял он. Я, будучи человеком мизантропического склада, приписал это предложение его хитрости и гневно отказался. Однако стоило мне отстать от остальных, как подсветка внезапно погасла. Я оказался в кромешной тьме и наконец понял, какие чувства пытаются внушить нам создатели фильмов ужасов, когда показывают темный экран и пускают фоном судорожное человеческое дыхание. Когда я уже совершенно отчаялся, лампочки так же неожиданно загорелись снова. По одному из соседних туннелей проходила другая группа. Я пригнул голову и понесся рысцой вперед, к людям. На следующий день, решив, что мизантропии надо дать выходной, я поехал в деревню людей племени мяо, хотя не сомневался, что это обычный туристический аттракцион с ряжеными. Так и есть – сначала девушки мяо разыгрывают представление, а потом водят по домам, где старики пытаются продать самодельные украшения. Но к своей радости я обнаружил, что в окрестностях деревни можно до полного дзена гулять по лесным тропинкам и холмам вдоль реки мимо небольших рисовых террас. А если после этого заехать в заброшенный древний городок Хуансыцяо, окруженный старинной кре­пост­ной стеной, это будет и вовсе прекрасным завершением дня. Власти закрыли поселение, потребовав, чтобы жители переселились в новый город, расположенный неподалеку. Но несколько десятков стариков все равно остались здесь – доживать свой век и охранять дух старой крепости. Вернувшись в Фэнхуан, я купил имбирных конфет-тянучек, которые готовят прямо на твоих глазах, – на подарки. В соседнем ларьке на веревочках висели печеные фазаны – традиционное местное блюдо. Наравне с фазаном в идиллическом Фэнхуане популярно блюдо из бамбуковой крысы. Живых крыс ошпаривают кипятком и свежуют на улице перед рестораном. Получается в итоге вкусно. *** Из Фэнхуана я переместился в воспетый китайской поэзией городок Яншо. Место действительно из тех, в которых тянет сочинять стихи или читать чужие. По берегам реки Лицзян с сине-зелеными водами стоят островерхие карстовые горы, а по воде чинно скользят бамбуковые плоты. Сойдя с автобуса, я послушно потянулся на дурманящий запах имбиря и обнаружил неподалеку ночной рынок, где, как это часто бывает в Азии, готовят вкуснее, чем в иных ресторанах. Жители провинции Гуанси не ищут легких путей. Это заметно не только по дорогам, но и по кухне. Здесь все, даже морепродукты, фаршируют мясом. А то, что не фаршируют, жарят в пиве. Так что для вегетарианцев и трезвенников место гиблое. Большинство европейских туристов бороздят окрест­но­сти на велосипедах. Но лучше взять лодку и кататься по рекам Лицзян и Юйлун среди торчащих, как зубы, карстовых гор. Мимо проплывают рисовые поля и деревеньки, где в домах по-прежнему топят по-черному и готовят на углях. *** На третий день ко мне присоединилась подруга, и мы взяли напрокат велосипеды. Катаясь по долине, мы остановились полюбоваться горой под названием «Мальчик, читающий книгу». Пока пытались разобраться, где собственно мальчик, а где книга, нас нагнали воры на мотоцикле, лихо развернулись, схватили сумку, стоявшую на багажнике велосипеда, и были таковы. Я выскочил на дорогу перед проезжавшим мимо селянином и стал требовать устроить погоню. Крестьянин почесал в затылке и вместо этого вызвал полицию. Нас отвезли в отделение, где полицейские часа четыре составляли протокол, одновременно играя в карты. Подруга плакала – в сумке были все ее документы и банковские карточки. Мы решили вернуться в Гуанчжоу и купили билеты на ночной автобус. Я смотрел, как горы-зубы становятся все реже, и заснул только через несколько часов, когда они, наконец, сменились равниной. Перед самым отъездом из Китая раздался звонок. Гордый голос сообщил, что звонят из полиции Яншо, что была разработана спецоперация, в результате которой агент был внедрен в логово воров, и вот теперь они задержаны. Нас пригласили на опознание. Воры указали место, где выбросили сумку. При нас полицейские извлекли ее из горы мусора у ворот це­мент­ной фабрики. Ценных вещей в сумке не оказалось, а те, что остались, превратились в заплесневелый комок. Шедший почти неделю субтропический ливень был, как и все в Китае, беспощаден к недавнему прошлому. Но я все равно думал, что ничего в этой жизни просто так не исчезает, а то, что мы считаем исчезнувшим, просто обретает новую жизнь.