Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Лондон расправил плечи

Текст: Лора Паркер Фото: Лука Локателли
28 ноября 2018
/upload/iblock/7ce/7ceee99899f1a60476c372fd49f8f9a3.jpg
Парящий над Лондоном «Осколок» – самое высокое здание города, затмевающее исторические достопримечательности, например, Тауэрский мост. Строится еще более 70 небоскребов, так что лондонский пейзаж продолжит меняться.
/upload/iblock/f21/f2176292fdcfcda1d597d27a46836440.jpg
Парки и зеленые насаждения занимают треть территории города. Отдыхающие жарят барбекю в парке Лондон-филдс в Хэкни, районе Восточного Лондона, все более популярном среди молодежи. Популярность толкает вверх цены на жилье: в последнее время здесь они растут быстрее, чем в других районах столицы.

Сможет ли один из главных центров глобализирующегося мира справиться с проблемами роста, успешно пережить Brexit и сохранить свои позиции?

Королевский ботанический сад Кью, расположенный в излучине Темзы в 11 километрах от центра Лондона вверх по течению, – прекрасное место для человека, решившего отдохнуть на лоне природы. Здесь собраны тысячи видов растений со всех уголков огромной Британской империи: разгуливая среди гималайских рододендронов и трав с острова Тасмания, нельзя не задуматься о том, каким множеством невидимых нитей соединена Британия со всем остальным миром.

Впрочем, отрешиться от суматохи современной жизни в Кью не получится. Ботанический сад расположен прямо на подлете к аэропорту Хитроу. Пока я любовалась огромным старым дубом, перевезенным во времена правления королевы Виктории со склонов иранского горного массива Эльбурс, из зоны ожидания спустилась стайка самолетов, которые выстроились в вереницу и с интервалами, знакомыми каждому садовнику в Кью – строго от 27 до 40 секунд, – стали заходить на посадку в самом загруженном в мире аэропорте с двумя посадочными полосами.

/upload/iblock/6ab/6abcfb1cb2ddf1529c2702f87ed88f22.jpg
Королевский ботанический сад Кью, разбитый более 250 лет назад, обладает одной из крупнейших в мире коллекций растений. В оранжерее, построенной при королеве Виктории, собрано полторы тысячи видов, среди которых и энцефаляртос Вуда – похожее на пальму растение из Южной Африки, вымершее в дикой природе.

В определенные часы самолеты слетаются сюда, словно пчелы на мед, по словам одного из пилотов, который рассказывал о пробках над Хитроу в «Лондонцах» – документальной книге журналиста Крейга Тейлора: «Вот вы летите себе из Франции… Все тихо и спокойно… А затем настраиваетесь на лондонскую радиочастоту, и эфир взрывается болтовней. Миллион голосов! У диспетчера нет и пяти секунд, чтобы передохнуть, – только держись. Все хотят в Лондон».

Словно пчелы на мед… Сегодня Лондон больше и богаче, чем когда-либо. В нем живет более 8,8 миллиона человек – а в 2050 году их должно стать на два миллиона больше. Три десятилетия роста населения превратили британскую столицу из обители меркнущей имперской славы в один из важнейших центров глобализирующегося мира.

Этот рост привел к строительному буму. Через пять лет под дном Темзы проложат «суперканализацию», чтобы предотвратить попадание сточных вод на приливные отмели. Изменится и линия лондонского горизонта – в городе построят более 500 высотных зданий. В будущем году откроется линия «Элизабет» железнодорожной системы «Кроссрейл». Ее начали строить в 2009-м с целью разгрузить старейшее метро в мире. Стоимость проекта – 20 миллиардов долларов. Новая линия должна улучшить сообщение между западным Лондоном и его бурно развивающейся восточной частью; десять из ее станций (всего их 41) будут новыми; время для некоторых поездок, благодаря ей, сократится вдвое.

Улучшается сообщение и между центральными районами – это происходит, по мере того как заброшенные промзоны переделывают в жилые кварталы, спроектированные с прицелом на будущее: здесь уделяется особое внимание общественному пространству и нуждам пешеходов, а местные предприниматели (возможно, это новый тренд) получают преимущество перед сетевыми магазинами.

/upload/iblock/349/349a8f0e59f5e03d9988008a23d36c6b.jpg
Кингс-Кросс, где когда-то располагались в основном склады, долгие годы был районом с дурной репутацией, а сегодня стал образцом обновления и создания пространства, удобного для жизни. Его центр – площадь Гранари-сквер. Широкие ступеньки спускаются к каналу, приглашая отдохнуть, а благодаря расположенному неподалеку колледжу здесь всегда оживленно.

На вокзале Кингс-Кросс, заброшенном транспортном узле, который когда-то использовался перевозчиками угля и зерна, а впоследствии снискал сомнительную славу центра проституции и наркоторговли, близится к концу «пластическая операция», затянувшаяся на два десятилетия. В рамках проекта были не только реконструированы вокзалы Кингс-Кросс и Сент-Панкрас (с последнего оправляется Eurostar – поезд в Париж), но также построены: новый кампус для Колледжа изобразительных искусств и дизайна, концертные залы, фонтаны и жилье – одновременно очень качественное и доступное по цене. Осенью прошлого года компания Google начала строительство 11-этажного «землескреба», длина которого будет превышать высоту самого высокого здания Лондона, известного под названием «Осколок», и в котором смогут разместиться около семи тысяч сотрудников. Facebook планирует переехать в находящееся неподалеку реконструированное офисное здание на шесть тысяч рабочих мест.

А Apple расположится в семи километрах оттуда, на южном берегу Темзы: займет котельное помещение исторической электростанции Баттерси, преобразованной в цент-ральный объект престижного района Найн-Элмс. Этот район, куда недавно переехало посольство США, вскоре сможет похвастаться парком, устроенным по образу нью-йоркского «Хайлайна», и уже сейчас позиционируется как «квартал еды»: здесь расположен Новый ковент-гарденский рынок. Инвестиции таких компаний, как Google и Apple, в столь масштабные и оригинальные проекты воспринимаются как залог сохранения Лондоном роли лидера в развитии новых технологий.

/upload/iblock/9f9/9f939c38fb9f76459989fe95c90d1d93.jpg
Чугунный Газгольдер №8 превращен в парк, ставший одним из десяти новых общественных пространств района. Ожидается, что переезд в Кингс-Кросс компаний Google и Facebook закрепит за этим местом статус центра новых технологий.

Процветание, однако, сопряжено с обычным набором урбанистических проблем, и по мере их усугубления многие лондонцы начинают задаваться вопросом: не начал ли их великий город терять свою привлекательность? На дорогах кошмарные пробки. Загрязнение воздуха, по всей видимости, стало причиной роста смертности от астмы среди детей и стариков. Удорожание земли привело к тому, что плата за жилье стала слишком высока; в результате даже хорошо оплачиваемые специалисты вынуждены переезжать туда, где смогут нормально жить всей семьей.

А тут еще это проклятие под названием Brexit. В связи с грядущим выходом Лондона из Евросоюза стали поговаривать, что бум подходит к концу. «Мы до сих пор, в сущности, понятия не имеем о том, в какой форме будет осуществляться Brexit и какие последствия он будет иметь, – говорит Ричард Браун, руководитель исследовательских программ экспертно-аналитической организации Centre for London. – Brexit произойдет в период значительной глобальной нестабильности и внесет элемент ненадежности в траекторию роста, которая казалась такой ровной и гладкой».

«Лондон находится в привилегированной, можно сказать, неуязвимой позиции. Он обогнал всех».

Неужели бум и в самом деле превратится в спад? Сможет ли Лондон с честью справиться со всеми проблемами и остаться одним из крупнейших торговых центров мира и городом, в котором хочется жить? Мысль о том, что Лондон балансирует на грани катастрофы, кажется абсурдной, особенно если взглянуть на подъемные краны, которые высятся по всему городу. Кроме того, высказывать подобные мысли – значит проявлять неуважение к двум тысячам лет истории британской столицы, к той жизненной силе, что впечатана в ее ДНК.

Лондонцы любят поговорить о жизнестойкости своего города. Начав рассуждать на эту тему, ваш собеседник обязательно упомянет о том, как Лондон возрождался после эпидемий чумы, пожара 1666 года и авианалетов люфтваффе. Все это должно вселять уверенность: город справится и со всеми нынешними трудностями, включая развод с Европой.

«Лондон находится в привилегированной, можно сказать, неуязвимой позиции, – говорит Питер Гриффитс, куратор программы изучения городов Лондонской школы экономики. – Он обогнал всех, и ему может сойти с рук такое, что другому не сошло бы».

/upload/iblock/e8b/e8b377348b7873e7e75edfc2410f3378.jpg
«Шесть циферблатов» – инсталляция в деловом районе Канари-Уорф – отсчитывают время, пока работники из офисного центра Рейтерс-Плаза вышли пообедать. Статус банковского центра Европы, закрепившийся за Канари-Уорф, может оказаться под угрозой в связи с Brexit.

Лондон сам поместил себя в центр мира в тот день, когда был установлен нулевой меридиан, где встречаются Запад и Восток: именно британцы первыми придумали, как определять меридианы. Английский – язык международного общения. Связи, установленные во времена, когда Британской империи принадлежала четверть мира, существуют до сих пор. И дают столичному мегаполису преимущество перед конкурентами.

В эпоху индустриальной революции в Лондоне жило больше людей, чем в любом другом городе мира. Своего пика столица Великобритании достигла в 1939 году – в ней жили 8,6 миллиона человек. Однако война превратила город в руины. Те, кто не бежал от налетов немецкой авиации (в результате которых погибло 43 тысячи мирных жителей и было уничтожено более 70 тысяч зданий), бежали позже – от хаоса послевоенного восстановления. Они поселились в «городах-садах», которые сегодня превратились в окраины Лондона, и затаились там почти на пять десятилетий, пока британская экономика переживала то взлеты, то – гораздо чаще – падения.

Когда промышленное производство пришло в упадок, доки некогда крупнейшего в мире порта пали жертвой модернизации и закрылись. Похороны Уинстона Черчилля в 1965 году ознаменовали собой, как писала газета «Обсервер», «последний день, когда Лондон будет столицей мира». Численность населения продолжала сокращаться, пока в 1988 году не достигла самой нижней точки – 6,7 миллиона человек.

Однако судьба к тому моменту уже улыбнулась Лондону: двумя годами ранее произошел «Большой взрыв», как называют реорганизацию Лондонской фондовой биржи. Перейдя к электронной торговле, столица Великобритании бросила вызов Токио и Нью-Йорку. На руинах Вест-Индских доков вырос новый финансовый район Канари-Уорф, ставший первым в Лондоне крупномасштабным проектом реконструкции.

В город хлынули иммигранты и иностранные инвестиции, и на следующие 30 лет Лондону был уготован постоянный рост. Сегодня в Канари-Уорф работает более 100 тысяч человек; Лондон стал магнитом для талантливых профессионалов из всех уголков мира, и они изменили лицо города. Около 40 процентов жителей столицы Соединенного Королевства родились за его пределами; на лондонских улицах говорят на трех сотнях языков.

/upload/iblock/977/977cd555e1e1e9bfcf333418c5af5197.jpg
Проект обновления района Кингс-Кросс (27 гектаров) предполагал помимо возведения новых зданий реставрацию 20 исторических строений. Оригинальный фасад вокзала Кингс-Кросс, принимающего 47 миллионов пассажиров в год (плюс легионы фанатов книг о Гарри Потере), обзавелся современными элементами.

В Лондоне живет 300 тысяч индийцев и по сотне с лишним тысяч выходцев из Пакистана и Бангладеш. Сотни тысяч человек перебрались в Лондон по мере расширения Евросоюза: в городе около 177 тысяч поляков, а после снятия в 2014 году ограничений на приток рабочей силы из Румынии и Болгарии, самых бедных стран ЕС, общая численность румын и болгар здесь выросла почти до 200 тысяч человек. По официальным данным, в городе проживает 82 тысячи французов, однако, по другим оценкам их больше, может быть, все 250 тысяч. Итальянская диаспора, возможно, еще представительнее.

Численность лондонского населения официально преодолела рекордную отметку 1939 года в начале 2015-го, когда было зафиксировано появление в городе 8 615 246-го жителя. Имя его не было названо, но, вероятнее всего, он появился на свет в родильной палате, а не пересек границу: в иммигрантских общинах наблюдается бэби-бум.

621.jpg

Чтобы взглянуть на меняющийся лондонский горизонт, о котором столько говорят, я отправилась на верхний этаж «Сыротерки» (лондонцы любят давать прозвища своим небоскребам) вместе с архитектором Питером Мюрреем, руководителем форума «Новая лондонская архитектура». Лондон остается преимущественно невысоким городом, а плотность его застройки одна из самых низких в Европе. Лондонцы даже не употребляют само слово «небоскреб». Они предпочитают пользоваться термином «высотное здание», обозначая им строения в 20 этажей и выше.

Леденхолл-билдинг получил прозвище «Сыротерка» благодаря угловатой клиновидной форме, которая соответствует принятой в Лондоне политике «охраны видов», запрещающей загораживать вид на исторические памятники архитектуры. Это 52-этажное здание – второе по высоте в лондонском Сити. Мы смотрим на «Огурец», на «Рацию», а затем, повернув за угол – на собор св. Павла, который более 200 лет оставался самым высоким (111 метров) лондонским зданием.

Строительство «Огурца» сопровождалось общественными протестами: его воздвигли на месте пострадавшего в 1992 году при теракте исторического здания, которое многие хотели бы восстановить. Сегодня эта высотка – одно из любимых и самых узнаваемых архитектурных сооружений Лондона. Популярность «Огурца» поспособствовала появлению других небоскребов. 36-этажная «Рация» известна скорее благодаря конструктивному дефекту, который уже успели исправить: солнечные лучи, отраженные ее окнами, однажды расплавили зеркало и эмблему на капоте припаркованного неподалеку «ягуара».

/upload/iblock/641/641072d8516d30987bf51356b64419eb.jpg
В тени небоскреба Мэри-Экс (он же «Огурец») прячется средневековый собор Святого Андрея, переживший Великий Лондонский пожар и Вторую мировую войну – два самых опустошительных события в истории столицы.

Запланировано строительство еще 510 высотных зданий, и 115 из них уже строятся, так что к 2020 году коллекция небоскребов пополнится «Цветком», «Вазой» и «Консервной банкой». Высота подавляющего большинства зданий будет ограничена 20–30 этажами.

За горизонтом, невидимый нам, лежит огромный Зеленый пояс, созданный в 1930-х, чтобы ограничить расползание Лондона в стороны. Отчасти Зеленый пояс состоит из парков, а еще – из полей для гольфа и ферм, плюс кое-где встречаются заброшенные промышленные объекты. Лишь около 9 процентов его территории доступно для посещения. Зеленый пояс по территории в три раза больше города, который окружает. Разговоры о том, что застройка Зеленого пояса могла бы решить жилищные проблемы лондонцев, идут с частотой английского дождя. Но строительство там запрещено (исключение – объекты инфраструктуры, например, дороги), и попытка снять запрет равнялась бы политическому самоубийству.

/upload/iblock/580/5806ebfeb7c66b641b14d027dc7634af.jpg
Есть мнение, что некоторые участки обширного Зеленого пояса (на фото – округ Редбридж), большая часть территории которого находится в частной собственности и недоступна для посещения, можно было бы отдать под строительство.

Садик Хан, сын выходца из Пакистана, работавшего водителем автобуса, был избран мэром в 2016 году, когда темпы экономического роста Лондона в два раза превысили показатели остальной страны. Месяц спустя прошел референдум о выходе из ЕС, на котором подавляющее большинство лондонцев проголосовало против. Однако в других регионах Англии и Уэльса голосование отразило негативную реакцию на рост иммиграции и раздражение из-за того, что процветание столицы не распространилось на всю страну. Пусть Лондон и не может конкурировать по темпам роста населения с мегаполисами Азии и Африки, но он принимает по 70 тысяч иммигрантов в год. План городского развития, утвержденный Ханом, предусматривает, что этот показатель сохранится как минимум до середины столетия.

Хан сражается с проблемами на всех фронтах. Для того чтобы город смог достичь поставленной на 2050 год цели свести выбросы углекислого газа к нулю, Хан мечтает превратить столицу в город, где мало машин и много велосипедистов и пешеходов. Он планирует перевести лондонские автобусы на электричество и запретить продажу новых дизельных автомобилей.

Среди проектов Хана – план спасения исторических лондонских пабов, которые закрываются из-за растущей стоимости аренды и изменившихся привычек потребителей алкоголя. Кроме того, мэр начал кампанию за превращение Лондона, города, в котором растет 8,4 миллиона деревьев, в первый в мире город-парк. Этот проект – детище географа и исследователя National Geographic Дэниела Рейвен-Эллисона.

Идея, говорит Дэниел, не в том, чтобы обременить город новыми запретами, а в том, чтобы побудить лондонцев уделять больше внимания окружающей среде, в которой, по его словам, обитает 15 тысяч видов диких животных и растений. «Каждый седьмой ребенок за последний год ни разу не бывал на природе, – утверждает Рейвен-Эллисон. – Речь идет о том, чтобы заставить людей задуматься над тем, какими должны быть их взаимоотношения с окружающей средой».

/upload/iblock/23c/23c7f1306a5526e15fee2e75ecdd973f.jpg
Общая протяженность сети лондонских каналов (на фотографии – Риджентс-канал, Кингс-Кросс) превышает 150 километров, и плавучие дома стали ответом на высокую стоимость аренды жилья на суше. Однако владельцы плавсредств сталкиваются с ростом сборов за швартовку и вводом новых ограничений.

Самая серьезная проблема, стоящая перед Ханом, – это строительство доступного жилья; одержав победу на выборах, он заявил, что Лондону требуется 66 тысяч новых домов ежегодно лишь для того, чтобы справляться с ростом населения, и пообещал, что 50 процентов этих домов будут «по-настоящему доступными», хотя в реальности во многих районах исходят из показателя в 35 процентов. Хан добился от правительства выделения 6 миллиардов долларов на строительство 116 тысяч доступных домов к 2022 году.

«Несмотря на все эти многочисленные планы возведения нового жилья, реальность такова, что темпы строительства даже близко не догоняют темпы роста населения», – комментирует Тони Треверс, профессор кафедры государственного управления в Лондонской школе экономики.

Джулс Пайп, один из десяти заместителей мэра, объяснил, почему так важно хотя бы попытаться осуществить эти планы: «Если мы лишим широкие слои населения возможности жить в столице и передвигаться по ней за разумные деньги, то пострадает весь город».

/upload/iblock/7b6/7b61d1b0b7e1bf60a087ad2bf159a7f6.jpg
Барьер Темзы, возведенный примерно в 16 километрах от центра Лондона, защищает город от приливов, штормового нагона воды и последствий повышения уровня моря. Десять стальных затворов покоятся на дне реки, а в рабочем положении поднимаются на высоту пятиэтажного дома.

Центральная часть Лондона все больше воспринимается как этакий остров для туристов, а также русских олигархов и саудовских принцев, которые, похоже, проводят в своих многомиллионных домах всего по несколько недель в году. По мнению Саймона Дженкинса, бывшего главы Национального треста и ветерана журналистики, центр города становится похож на объект инвестиций, а не на место, где живут люди.

«Они хотят вложить сюда деньги и уехать, как будто это не город, а банк, – сетует Дженкинс. – Все эти роскошные дома – просто аналог золотых слитков».

Тревор Абрамсон, агент по продаже элитной недвижимости, говорит, что один из побочных эффектов превращения в глобальную столицу заключается в том, что город начинает привлекать обладателей больших денег. У семьи эмира Катара больше лондонской недвижимости, чем у британской королевской фамилии. Катарским принцам принадлежат, в частности, универмаг «Хэрродс», основная часть «Осколка», бывшее здание посольства США на Гровенор-сквер, превращенное в роскошный отель, 20 процентов аэропорта Хитроу и часть района Канари-Уорф.

/upload/iblock/914/914a6c9f17bc4d7cab0be7b6a832c235.jpg
Посетители любуются видом с крыши высотного здания на Фенчерч-стрит, 20, получившего прозвище «Рация». Несмотря на свой не слишком привлекательный внешний вид – один архитектурный критик назвал его «гнетущим», – в прошлом году небоскреб был продан за 1,7 миллиарда долларов (рекордная цена для лондонского объекта недвижимости) компании из Гонконга.

«Когда свергли иранского шаха, он отправился в Лондон, – говорит Абрамсон. – Когда нигерийцы нажились на нефти, они стали покупать дома в Лондоне. Когда индийцы нажились на нигерийцах, они стали делать то же самое. После падения железного занавеса в Лондон пришли русские деньги, а теперь – китайские».

Центр Лондона воспринимается как место для туристов, русских олигархов и саудовских принцев.
Район Баттерси-Найн-Элмс, раскинувшийся на 200 с лишним гектаров вдоль южного берега Темзы, считают местом, изобилующим как раз такими объектами капиталовложений. После того как первая очередь здешнего жилья была распродана преимущественно иностранным покупателям, район получил прозвище Дубай-на-Темзе.

Однако этот проект наглядно иллюстрирует, почему планы Хана в области жилищного строительства, возможно, столкнутся с большими сложностями.

Электростанция Баттерси, одно из самых больших в мире кирпичных зданий, долго была одним из символов города. «Это, можно сказать, индустриальный аналог собора Святого Павла», – утверждает Дженкинс. Станция украсила обложку одного из альбомов Pink Floyd и фигурировала как место действия в нескольких блокбастерах.

/upload/iblock/268/268e5005847093775ea7d7f493cf74c3.jpg
Электростанция Баттерси, ядро строительного проекта, раскинувшегося на 200 гектарах вдоль Темзы, будет пере-оборудована под офисы (среди крупнейших арендаторов – компания Apple) и квартиры. Противники проекта говорят, что его чрезмерная сфокусированность на роскоши неприемлема в городе, страдающем от нехватки доступного жилья.

В 1983 году Баттерси закрылась. Известность спасла ее от сноса и обусловила огромную стоимость реконструкции. Инвесторы приходили и уходили, пока наконец, в 2012 году, один малайзийский консорциум не взялся за осуществление проекта стоимостью почти в
12 миллионов долларов: переоборудование электростанции в коммерческий и жилой объект, а также реставрация четырех ее труб. Кроме того, консорциум внес свой вклад в строительство двух новых станций метро (400 миллионов долларов), чтобы сделать доступ в район более удобным; благодаря этому застройщикам удалось получить разрешение сократить площадь недорогого жилья до менее чем 20 процентов.

Рави Говиндиа, глава муниципального совета округа Вандсворт, в который входит район Найн-Элмс, считает, что создание инфраструктуры и реставрация исторических объектов – более чем достойная компенсация за это сокращение.

Проект предусматривает также обустройство нового парка, строительство двух пристаней на реке, двух начальных школ, двух лечебных центров и улучшение ситуации с велосипедными дорожками.

«Самая большая проблема в любой городской среде – как вы будете ее обновлять и обеспечивать население всем тем, что делает жизнь в городе приемлемой и желанной, – рассуждает Говиндиа. – Этого нельзя добиться, если делать что-то одно, пусть и хорошо. Необходимо много всего сразу».

Нехватка жилплощади усугубляется проблемами со вторичным жилым фондом. Согласно недавнему докладу, подготовленному в Парламенте, в жаркую погоду каждый пятый дом в стране подвергается опасному перегреву. В большинстве жилищ нет кондиционеров, и многие из них приспособлены скорее для того, чтобы удерживать тепло, чем для того, чтобы от него избавляться (что неудивительно, учитывая, какие промозглые в Англии зимы). Летом прошлого года, одним из самых жарких за историю метеорологических наблюдений, зной унес жизни более 600 британцев. По прогнозам, к середине века число смертей от жары утроится и составит более 7 тысяч в год.

/upload/iblock/840/840245abb8ef15dc851653e829edbb0a.jpg
Экодеревня BedZED, построенная в 2002 году. 100 здешних домов, благодаря инновационному устройству, потребляют меньше энергии и получают электричество от солнечных батарей.

Олимпийские игры – 2012 подарили новые возможности. Олимпийская деревня, где во время Игр проживало 17 тысяч человек, подверглась реконструкции, и в ее домах было обустроено 3 тысячи квартир. Половина сдается по рыночной цене, часть – по сниженной, чтобы попасть в категорию доступного жилья, и во многих достаточно спален, чтобы в них жили семьи с детьми.

В июне Хан обнародовал план развития этого района (стоимостью 1,4 миллиарда долларов), который предусматривает строительство нового жилья (в первую очередь доступного), театра танца, новых кампусов для Лондонского колледжа моды и Лондонского университетского колледжа, а также филиала Музея Виктории и Альберта.

Рики Бердетт, руководитель программы городских исследований Лондонской школы экономики и один из консультантов оргкомитета Игр, говорит, что сложившиеся условия благоприятствуют большому, рассчитанному на несколько десятилетий проекту вроде того, что осуществляется в Кингс-Кроссе.

«Когда мы впервые приехали осмотреть эту территорию, в самом ее центре, где планировалось возвести Олимпийский стадион, жгли шины», – вспоминает Бердетт. Одной из первых задач было соединить территорию с окружающими районами, построив около 30 мостов, пешеходных и велосипедных дорожек. «Ничего этого не было бы, если бы не Игры, – говорит Бердетт. – Но вообще проект рассчитан на 35 лет».

Наша прогулка завершается неподалеку от Тауэр-Хамлетс, одного из пяти округов, граничащих с Олимпийским парком. Этот район, пожалуй, нагляднее всех остальных демонстрирует изменения, происходящие в Лондоне. Он невелик, всего 20 квадратных километров, и расположен по большей части на территории бывшей судоремонтной промзоны. Однако это самый быстро растущий округ столицы: здесь проживает около 308 тысяч человек. И тут можно увидеть как одни из самых бедных, так и одни из самых богатых лондонских кварталов.

/upload/iblock/180/180882926d210a29dcc2a86d5400cf18.jpg
Закон об «охраняемых видах» запрещает возводить здания, заслоняющие некоторые исторические достопримечательности. Вид, открывающийся от статуи в Гринвичском парке, – один из них.

На протяжении трех веков Тауэр-Хамлетс был плацдармом для новоприбывших иммигрантов. Самое известное здешнее здание – памятник трех эпох: в XVIII веке в нем собирались французские гугеноты, затем евреи, беженцы из Восточной Европы, превратили его в синагогу, а теперь это мечеть. Окрестные улицы прозвали Банга-тауном в честь живущих здесь выходцев из Бангладеш – сегодня это крупнейшая иммигрантская община Тауэр-Хамлетс. Но в округ также входит и Канари-Уорф, район, занимающий третье место по объему вклада в экономику Соединенного Королевства. Из 115 высоток, строящихся сейчас в Лондоне, 85 находятся в Тауэр-Хамлетс. Естественно, финансисты обеспокоены грядущим выходом Великобритании из ЕС и его последствиями – сокращением рабочих мест и введением ограничений на иммиграцию. Строительство некоторых объектов в Канари-Уорф приостановлено. Ходят слухи, что рабочие места в банковской сфере перетекают в Париж и Франкфурт. В июле власти округа создали комиссию по вопросам Brexit. Глава Тауэр-Хамлетс называет выход из ЕС «событием, которое будет оказывать влияние на жизнь страны и при следующем поколении».

Это еще мягко сказано. Когда Соединенное Королевство выйдет из Евросоюза, говорит Ричард Браун из Centre for London, его столица впервые за много столетий окажется одна-одинешенька во всем мире.

/upload/iblock/6bc/6bca82f7d329a8686221fc9496160b42.jpg
Коммерческие проекты, запущенные на юге Лондона, воплощают идею устойчивого развития. Компания Growing Underground превратила огромное бомбоубежище времен войны в гидропонную ферму, освещаемую светодиодами. Свою продукцию «подземные фермеры» поставляют в «Маркс и Спенсер», в местные рестораны и на рынки.

«Англия долго была центром торговой империи, а затем Лондон стал одним из важнейших городов ЕС, – замечает Браун. – Переход к новому статусу, будь то независимый глобальный город или нечто менее внушительное, будет непростым».

Но пока иммигранты продолжают прибывать. Строительство не остановилось. Зарядиться оптимизмом можно, выйдя на крышу одного из новейших приобретений Канари-Уорф – железнодорожной станции у подножия здания компании HSBC. Станция построена на века. Семь ее этажей заполнены магазинами и кафе, здесь есть даже кинотеатр и спортивный зал. На самом верху на 300 квадратных метрах разбит «Меридианный сад»: на двух участках, символизирующих восточное и западное полушария, высажены растения из стран, до которых добирались корабли, построенные в Вест-Индских доках. Я задержалась в центре сада, там, где проходит граница между «полушариями». Отсюда рукой подать до Гринвича, где посреди брусчатой мостовой полосками стали обозначен Нулевой меридиан. И там, в Королевской обсерватории, и здесь, в саду, все напоминает о том, что, какие бы испытания ни выпали на долю Лондона, он навсегда останется в центре мира.