Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Люди планеты

Рохинья: ни надежды, ни дома

Текст: Брук Лармер Фото: Уильям Дэниелс
07 сентября 2017
/upload/iblock/a55/a55ec826824f009e020357171e8d2de3.jpg
Фото: Уильям Дэниелс
/upload/iblock/cfe/cfe836e65165259875c2b4b52f4ee6cd.jpg
Фото: Уильям Дэниелс
/upload/iblock/256/256ccf220052d1fe059362327948aeb1.jpg
Фото: Уильям Дэниелс
/upload/iblock/1e9/1e9d5aefbb7de5530f53c6bdd00af321.jpg
Мужчины молятся в построенной из бамбука мечети.
Фото: Уильям Дэниелс
Члены мусульманского меньшинства рохинья бегут от репрессий в буддистской Мьянме. В Бангладеш в лагерях для беженцев можно найти укрытие, но жизнь там по-прежнему остается мрачной.
Военные Мьянмы обострили свои нападения на деревни рохинья, вынудив более 120 000 представителей этнического меньшинства покинуть свои дома и перебраться в переполненные лагеря для беженцев в Бангладеш. 25 августа боевики-рохинья атаковали несколько полицейских постов и базу мьянманской армии, убив по меньшей мере 12 силовиков. По словам беженцев, армия отреагировала жестоким образом, сжигая деревни и убивая сотни людей.

«Танцуй!» – кричал армейский офицер, размахивая пистолетом перед дрожащей девочкой. Четырнадцатилетняя Афифа была загнана в поле вместе с десятками других девочек и женщин – все они члены рохинья, мусульманского меньшинства. Солдаты вторглись в ее деревню в западной части Мьянмы в октябре 2016 года. Мужчины и мальчики, в страхе за свою жизнь, сбежали в леса, чтобы спрятаться. После продолжительного досмотра Афифа наблюдала, как солдаты тащили двух женщин в заливное рисовое поле, пока другие не обратили внимание на девочку. «Если ты тут же не начнешь танцевать, мы зарежем тебя», – предупредил офицер. Задушив слезы, Афифа покачивалась взад-вперед. Солдаты ритмично хлопали, а офицер обвивал своей рукой ее талию. «Так-то лучше», – сказал он расплываясь в улыбке.

Встреча, которую вспоминает Афифа, ознаменовала собой лишь начало недавней волны жестокости к 1,1 млн представителей рохинья, которые живут в штате Ракхайн в Мьянме. Рохинья – одно из самых преследуемых меньшинств в мире. Они – мусульмане в стране, где доминируют буддисты. Многие из них происходят от поселенцев, которые пришли на эти земли в XIX веке и начале XX века из Бангладеш. Закон 1982 года лишил их гражданства. В настоящее время они считаются нелегальными мигрантами в Мьянме, а также в Бангладеш, куда многие бежали.

Пять лет назад в ходе столкновений мусульман и буддистов были убиты сотни людей, большинство из которых – рохинья. Их мечети и деревни были сожжены, а самих людей вытеснили в лагеря. На этот раз, как сообщают ООН и правозащитные организации, бирманские военные устроили настоящий террор, включая казни, массовые задержания, снос деревень и систематические изнасилования. Наступление армии, начавшееся после атаки на пограничные посты, во время которой погибли 9 полицейских и в которой обвиняются боевики рохинья, спровоцировало бегство 74 000 рохинья в лагеря для беженцев на границе с Бангладеш.

/upload/iblock/d27/d2741c6c22b4dbd7b3043bce6c8b55e6.jpg
Уильям Дэниелс Рано утром члены семьи греются у костра в переулке в лагере Кутупалонг. Беженцы строят свои хижины из ветвей, листьев и пластика. Многие из этих хлипких жилищ были разрушены в мае циклоном.


Перед тем, как солдаты покинули деревню Афифы, они подожгли готовые к сбору урожая рисовые поля, разграбили их дома, застрелили или украли их коров и коз. «Мы не хотели покидать наш дом, – рассказал мне Мохаммед Ислам, отец Афифы, в марте, когда пятеро из 11 членов его семьи перешли в лагерь для беженцев в Бангладеш. – Но у армии лишь одна цель – избавиться от рохинья».

Янги Ли, специальный докладчик OOH по вопросу защиты прав человека в Мьянме, сказала, что атаки армии с “большой вероятностью” приравниваются к преступлениям против человечности. Армия отвергает это заявление, равно как и Аун Сан Су Чжи, первый по-настоящему гражданский лидер Мьянмы после полувекового военного правления. «Я не думаю, что происходит этническая чистка», – сказала она в интервью BBC в мае, хотя тогда она еще не посетила регион. Победитель Нобелевской премии мира за ее долгую борьбу против хунты, Су Чжи смутила правозащитников, не выступив против зверств и не привлекая виновных к ответственности. В июне ее правительство отказалось предоставить разрешение двум членам новой миссии ООН по установлению фактов. «У нас была очень большая надежда на то, что Су Чжи и демократия для нас будут лучше», – говорит Мулаби Зафар, 40-летний владелец магазина, который бежал в Бангладеш. – Но насилие только усилилось. Это стало большим сюрпризом».

Отец Афифы и его четверо детей провели в бегах пять месяцев. Когда они в первый раз попытались пересечь реку Наф, разделяющую Мьянму и Бангладеш, бирманский патруль открыл по ним огонь, лодка перевернулась – и несколько беженцев погибли. В конце концов семья присоединилась к 500 000 беженцам-рохинья, многие из которых набивались в заброшенные лагеря вдоль границы. Тем временем ее мать и еще четверо детей продолжали прятаться в Мьянме.

В лагере Балухали, где 11 тысяч недавно прибывших обитателей превратили лесистые холмы в муравейник из бамбуковых лачуг и полиэтиленовых тентов, Афифа – одна из самых везучих. Другие пострадали намного сильнее. Сорокалетняя Нур Эша стягивает шарф, чтобы показать ожоги на ее лице: говорит, военные подожгли ее дом, когда она была внутри. Четырнадцатилетний Азим Алла показывает мне сморщенную левую руку: когда он выходил из медресе, в нее попала полицейская пуля. Это случилось в прошлом октябре; в ту ночь трое его друзей умерли от огнестрельных ран.

/upload/iblock/93d/93dae378961e6842bd46831f4574ab42.jpg
Уильям Дэниелс Военные подожгли дом Нур Эши, когда она была внутри. Ей предоставили лекарства в лагере Кутупалон.


Ясмин, 27-летняя женщина из деревни Нган Чаунг, помнит, как солдаты по очереди насиловали ее прямо на глазах у пятилетней дочери. Но страшнее для нее было найти своего восьмилетнего сына лежащего на рисовом поле с раной от пули в спине. «Для нас больше нет надежды», – говорит она, и слезы катятся у нее по щекам.

/upload/iblock/b03/b03e4a911ec50fc23bbe389a5f5d97e0.jpg
Уильям Дэниелс Не имея доступа к медицинским учреждениям в Бангладеш, женщины с недоедающим ребенком ждут, чтобы приняли медицинские работники из международной некоммерческой организации.


В Бангладеш надежд едва ли больше. Рохинья не могут устроиться на достойную работу, отдать детей в школу или прийти на прием к врачу. В придорожном лагере за городом группы женщин просят милостыню. Мужчинам перепадает случайная работа на плантациях риса и соляных фермах, за которую редко платят больше доллара в день. И Бангладеш – и без того бедный и перенаселенный – не хочет, чтобы здесь оставались надолго. Дакка вынашивают план переселить беженцев на далекий остров в Бенгальском заливе.

Когда я видел Афифу в последний раз, она подметала прямоугольный клочок земли – место под будущую хижину, – пока ее отец устанавливал по углам бамбуковые жерди. В тот день Мохаммед сходил на пятничный намаз – впервые с тех пор, как сбежал из Мьянмы. Но беды еще не кончились. В конце мая над Балухали пронесся циклон, оставив семью и еще сотни жителей лагеря без крова. Никто не погиб, и мать семейства с оставшимися детьми наконец добрались до Бангладеша. Еды все же не хватает, продолжаются муссонные дожди, а в Ракхайне, как сообщают, возобновляются военные действия. Как горько посетовал сосед: «Для нас плохие дни не кончаются».