Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Люди планеты

Свои и чужие: что нас разделяет?

Текст: Дэвид Берреби Фотографии: Джон Стенмайер
03 мая 2018
/upload/iblock/93d/93d39929fc6d578ae23fc448ff5b799e.jpg
Шоссе разделяет два поселения: Прим, населенный белыми представителями среднего класса, и Макаусе, где почти все жители – чернокожие. ЮАР.
Фото: Джонни Миллер
/upload/iblock/162/162b246be1c0457573357eaf9ee98a71.jpg
Мария Увамбаже, потерявшая четверых детей во время геноцида 1994 в Руанде, стоит рядом с Бонифасом Твагирамунгу, человеком, который привел к ним убийц. Программа Миротворческого центра Karuna помогает преступникам и их жертвам залечить душевные раны.
/upload/iblock/9be/9be40954683814f0d64d9ec12eddee9b.jpg
Крайне правые активисты, собравшиеся на митинг штате Виргиния 12 августа 2017 года, преграждают вход в парк, где стоит памятник генералу Роберту Ли, одному из командиров южан во время Гражданской войны. Позже противник крайне правых был убит: один из участников митинга направил свой автомобиль в толпу.
/upload/iblock/55d/55d1c7219ccbf8fbbd397eb7ba59ba02.jpg
Забор из гофролиста, возведенный на границе между США и Мексикой близ Сан-Диего (сфотографировано с мексиканской стороны), выглядит игрушечным по сравнению со стеной, которую обещает построить администрация президента Дональда Трампа. Стены – это не только физическое препятствие, они усиливают чувство разъединенности и отчуждения.
В современном мире масса конфликтов – расовых, религиозных, этнических, культурных, политических. Как представители конфликтующих групп учатся договариваться и прощать? Может ли наука примирить нас?
Несмотря на многие различия, Соломон Игбавуа и Дахиру Бала, были близкими друзьями.

Они с малых лет жили в штате Бенуэ на востоке Нигерии. В детстве вместе бегали то в деревню Игбавуа, то в поселение Бала, между которыми – всего-то несколько километров. Им казалось, что дружить они будут всю жизнь.

40-летний Игбавуа – христианин и принадлежит к народу тив, который многие столетия возделывал зеленые равнины Бенуэ.

42-летний Бала – мусульманин из народа хауса. Хауса и родственный им народ фулани живут тем, что разводят длиннорогих коров (такие распространены на большей части Западной Африки).

Во многих уголках планеты подобные различия – этническое, религиозное, языковое, культурное и политическое – смертельно опасны. В нескольких сотнях километров от того места, где я встретился с Игбавуа и Балой, организация «Боко Харам» ведет войну против всех, кто не придерживается ее версии ислама. В других областях Западной Африки, да и не только там, скотоводы и земледельцы вступают в жестокие схватки за доступ к ресурсам. По всему миру группы разного толка (расовые, племенные, национальные, религиозные) погрязли в конфликтах.
Однако до недавнего времени в Зонго, деревне Игбавуа, и Дауду, где живет Бала, ничего подобного не происходило.

Они рассказали мне, что до недавнего времени здесь всем хватало земли. И если коровам случалось потоптать крестьянское поле или же пастух обнаруживал, что путь к водопою перегорожен новым забором, всегда находились способы уладить конфликт.

Друзья росли, мужали и обзаводились детьми – росло и население штата Бенуэ. Из-за климатических изменений земли к северу стали страдать от засухи, отчего все больше скотоводов двигалось на юг. Все чаще крестьяне обнаруживали, что их посевы потоптаны скотом, а пастухи – что их тропы перекрывают заборы или засеянные поля. Отношения между земледельцами и скотоводами, между хауса-фулани и другими народами стали, увы, не такими безоблачными, как прежде.
И все же в Зонго и Дауду жизнь текла по-прежнему мирно.

Никто не думал, говорит Катрин, жена Игбавуа, что здесь может разгореться конфликт. Но он разгорелся.



В 2014 году случился кризис: границы между племенами, религиями и культурами превратились в стены – и оказаться по ту сторону такой стены могло быть смертельно опасно. Поползли слухи; затем начались набеги, которые не оставались без ответа. Уничтожали посевы, убивали скот. Деревня народа тив сгорела, были погибшие.

Игбавуа и Бала сказали мне, что сами они ни на кого не нападали, но, с тех пор как их общины разделила вражда, это уже не имеет значения.
Кризис изменил нормы поведения. Миролюбие не ценилось, а вот способность отомстить – да. Бала и Игбавуа стали, по сути, беженцами и теперь могли возвращаться в свои дома лишь ненадолго, при свете дня, опасаясь засад.

Так, увы, часто случается в нашем мире: люди могут десятилетиями, даже столетиями прекрасно ладить друг с другом, невзирая на расовые, религиозные или культурные различия. А затем внезапно соседи перестают быть теми, кого ты уважаешь и приглашаешь в гости. Когда-то хорошо знакомые и приятные лица становятся масками Чужих, Врагов, Других. Сочувствие и доверие исчезают. Такое может случиться между скотоводами и земледельцами в Нигерии, между коренными жителями и иммигрантами во Франции или в США. Обстоятельства могут быть самыми разными, а различия, вызвавшие конфликт, – очень серьезными, но корень у всех этих проблем един: люди, где бы они ни жили, по выражению специалиста по эволюционной психологии Джона Туби, «помешаны на самоидентификации».

С этим ничего не поделаешь: с самого рождения мы приспособлены к тому, чтобы отличать своих от чужих.


  И неизбежно (иногда бессознательно) отдаем предпочтение своим – особенно когда чувствуем, что нам грозит опасность. Конечно, такая особенность свойственна и многим другим видам – от муравьев до макак. Однако им почти не свойственно другое – способность менять групповое поведение. Птицы и пчелы продолжали относиться к своим соплеменникам так же, как и прежде, когда югославы разделились на воюющих друг с другом хорватов, сербов и боснийцев. И только люди, столетиями мирно жившие бок о бок – как, например, хуту и тутси, – могут вдруг решить, что они больше не добрые соседи.

С другой стороны, наша способность менять восприятие обнадеживает: она позволяет людям двигаться к единству, справедливости и миру. В Нигерии и других уголках планеты общины, расколотые конфликтами, вновь учатся жить вместе, опираясь на помощь ученых, исследующих разум и мышление.
/upload/iblock/6eb/6ebb9354560050346b15b3329f18072f.jpg
Бенуа Гисембер, «Пари Матч» / Getty Images Нтарама, Руанда. Черепа жертв геноцида лежат на полках в церкви, где было убито пять тысяч человек.

Я – «леопард». Джей Ван Бейвел, нейробиолог из Университета Нью-Йорка, изучающий особенности групповой самоидентификации, зачислил меня в «команду» прошлым летом, когда я участвовал в исследовании: лежал в магнитно-резонансном томографе, а мне показывали фотографии лиц молодых мужчин – 12 белых и 12 чернокожих. Мне нужно было идентифицировать групповую принадлежность этих людей, тем временем как томограф отслеживал активность моего мозга.

Разделить увиденные лица по цвету кожи не составило для меня труда. Однако следовало поработать и с другим набором категорий. Мне сказали, что люди на фотографиях делятся на две команды: «леопарды» и «тигры». Экран сообщал мне, кто к какой команде относится, и снабжал соответствующими подробностями, до тех пор пока информация не откладывалась у меня в голове. Но я не был нейтральным зрителем: мне сказали, что я – «леопард».

Выполненные мной под наблюдением томографа задания позволили Ван Бейвелу сравнить активность моего мозга, когда тот имел дело с обычной и значимой групповой идентификацией (по расовой принадлежности), а затем с групповой идентификацией, которая была практически бессмысленна.

В ходе эксперимента мой мозг реагировал по-разному в зависимости от того, к какой группе принадлежало показанное мне лицо, – к моей (то есть к «леопардам») или к чужой (к «тиграм»).

Например, моя орбитофронтальная кора, участок мозга, отвечающий за симпатию, проявляла большую активность, когда я видел человека из своей группы. Точно так же вела себя и веретенообразная извилина – участок, имеющий отношение к распознаванию лиц.

Эксперимент Ван Бейвела (как и десятки других подобных, проведенных за последние 20 лет) выявил несколько важных фактов, доказывающих, что наш мозг «помешан на самоидентификации».

В частности, томограф показывает, что наше восприятие групп и чувства, которые мы к ним испытываем, во многом неподконтрольны нашему сознанию.  Мне совершенно несвойственно осознанно предпочитать белых людей чернокожим. Но если бы мне не сказали, что я «леопард», я почти наверняка выказал бы неосознанное предпочтение белым лицам, а не темным. То, что я этого не сделал, иллюстрирует другое важное открытие Ван Бейвела: новые самоидентификации могут с легкостью заменять в нашем мозгу старые. Все, что для этого потребовалось Ван Бейвелу, – сообщить мне о наличии двух групп и о том, что я принадлежу к одной из них. Этого хватило моему мозгу, чтобы отдавать предпочтение «леопардам».

Результаты эксперимента высветили главное свойство групповой психологии: наш мозг оснащен «высокочувствительным радаром», который добывает сведения о том, какие группы значимы для нас и к каким мы сами принадлежим. Этот «радар» никогда не выключается. Даже если нам вполне комфортно в наших расовых, религиозных, национальных и прочих группах, наш мозг всегда готов рассмотреть возможность вступить в какую-нибудь новую коалицию.
/upload/iblock/ac9/ac91aa65b85136bebc92e696114bf969.jpg
Дэвид Гуттенфелдер Южнокорейские солдаты стоят на посту на границе с Северной Кореей в деревне Пханмунджом (снимок сделан в июле 2017 года). Несмотря на общий язык, культуру и этническую принадлежность, население Корейского полуострова с 1945 года остается разделенным на два противоборствующих государства, которые формально до сих пор находятся в состоянии войны.

Нетрудно понять, отчего в ходе эволюции люди научились придавать значение своим группам и положению, которое они там занимают. Жизнь в группе облегчает выживание, и именно поэтому подобное поведение свойственно большинству приматов. Собственно говоря, не существует такого человеческого общества, в котором не было бы четких границ между различными группами.

«Вот так и устроен у нас механизм восприятия себе подобных, – замечает Ван Бейвел. – В первую же долю секунды мы судим о людях по их принадлежности к определенной группе».

Заботе о принадлежности к группам не нужно учиться, как чтению и письму, это процесс, который естественен, словно дыхание.


Собственно говоря, к групповым различиям мы становимся чувствительны задолго до того, как начинаем говорить. Даже младенцы предпочитают взрослых, внешне похожих на людей, которые за ними ухаживают, и им больше нравится, как звучит язык, который они слышали, находясь в утробе матери или в первые дни жизни, чем любой другой.

В октябре прошлого года, когда я познакомился с Игбавуа и Бала, они присутствовали на общем собрании представителей народов тив и хауса-фулани. Впервые за три года, прошедшие с начала кризиса, один тив захотел побывать в когда-то таком знакомом Дауду. Собрание началось с молитв (христианской и мусульманской) и продолжилось речами во славу восстановления мира. Затем я, прибегнув к помощи переводчиков, поговорил с мужчинами и женщинами с обеих сторон. Они рассказали о том, как теряли близких, лишались крова, по нескольку дней прятались в буше, становились беженцами. И все же теперь, по их словам, они снова ладят. Было очень трудно представить себе, что эти спокойные, вежливые люди могли бояться и ненавидеть друг друга. Игбавуа и Бала заявили, что снова могут дружить.

С недавними врагами произошли разительные перемены: как будто эти скотоводы и земледельцы приняли какое-то лекарство, ослабляющее страх и ненависть и возвращающее способность испытывать доверие и сочувствие к тем, кто не принадлежит к их собственной группе. В каком-то смысле так и произошло – их вылечили. Но не с помощью таблеток.

В 2015 году в Зонго и Дауду приехали представители «Корпуса милосердия» – неправительственной организации, способствующей установлению мира в регионе – и местных миротворческих групп. У прибывших было предложение для местных жителей: им предоставят оборудование и деньги, необходимые для бурения колодцев, которые обеспечат чистой водой оба поселения. Взамен жители должны принять участие в образовательной программе, обучающей искусству договариваться и избегать конфликтов. Затем нужно будет применить приобретенные навыки на практике, совместно проводя бурение колодцев и, наконец, совместно же ими пользуясь.
Образовательная программа, разработанная специалистами в области общественных наук, – один из примеров того, как ученые пытаются применить свои теоретические знания и методы для урегулирования реальных конфликтов.
/upload/iblock/f99/f995ed6bfe819e7ddee4d7f354773e64.jpg
Сирилл Намубонье, причастный к геноциду, идет рука об руку с выжившей во время резни Марией Ньирамбарушимана. Они приняли участие в семинаре, который Миротворческий центр Karuna организовал с целью научить людей прощать. «После семинара Сирилл понял, что ему нужна Мария, а Мария поняла, что ей нужен Сирилл», — говорит руководитель этого проекта.

«Идея заключается в том, чтобы ослабить психологические преимущества конфликта и усилить психологические преимущества сотрудничества», – рассказывает Кристофер Грейди, магистрант политологии в Университете Иллинойса, помогающий в оценке результатов проекта.

Учиться находить общий язык – «почти медитативная практика». Старший консультант консалтинговой компании CMPartners, разработавшей образовательную программу, Артур Мартиросян объясняет: нужно остановиться, прежде чем что-то сделать. Надо уметь сказать: «Я отдаю себе отчет в том, какая сложилась ситуация, и поэтому я знаю, что она может заставить меня испытать весьма опасные эмоции. Я должен держать их в узде».

Общепризнанной теории, объясняющей, почему люди становятся жертвами ментальной конструкции «Мы против Них», не существует, равно как и единого мнения о том, как выбраться из этой ловушки. Однако все больше ученых, исследующих тему, применяют такой метод: начинают с установленных фактов о человеческом сознании, поведении и обществе и на их основе подготавливают «вмешательство». Затем тестируют «вмешательство», словно фармацевтическая компания – лекарство: людей, вовлеченных в конфликт, произвольным образом делят на группы, из которых одна проходит «лечение», а другая – нет, и через некоторое время сравнивают, чтобы установить, помогло ли воздействие ослабить тягу к насилию и повысить склонность к миролюбию.

Вокруг Зонго и Дауду есть деревни, жители которых не участвовали в образовательной программе и не работали над общим проектом. Однако если анализ, проведенный Грейди и другими исследователями, покажет, что такой подход действительно сработал, то его предложат гораздо более широкому кругу людей.

/upload/iblock/d32/d326f57109cc05f55656da199f28978a.jpg
Сотрудники департамента полиции Спокана, в том числе и Ник Бриггс, занимаются на Антидискриминационном симуляторе в Университете штата Вашингтон.

...«Симулятор применения силы» для полицейских – то же самое, что авиасимулятор для пилотов. Версия, применяемая в Университете штата Вашингтон на первый взгляд вполне типична. Вы встаете перед экраном с пистолетом наизготовку. Каждая ситуация, которую вам показывают, требует молниеносного принятия решения. Вот, например, «вызов от жертвы домашнего насилия». Камера ведет вас по короткому коридору на кухню, где дерутся мужчина и женщина. Мужчина утаскивает женщину за угол, и вы теряете их из вида. Когда вы оказываетесь на кухне, мужчина держит в руке какой-то предмет, направив его на женщину. Другая ситуация: вы останавливаете за превышение скорости водителя, настроенного весьма недружелюбно. Он хватает какой-то предмет, лежащий в машине. Если вы застрелите нарушителя ПДД, а выяснится, что он потянулся за мобильным телефоном, – значит, вы лишили человека жизни без всякой причины. Если не выстрелите, а это был пистолет, то рискуете сами расстаться с жизнью.


Однако между симулятором в Университете штата Вашингтон и большинством других, используемых в полиции, есть одно отличие: вашингтонский учитывает социально-демографические характеристики героев сюжетов, в том числе этническую и расовую принадлежность, и помещает их в ситуации, разработанные для того, чтобы определять уровень предвзятости и бороться с ней. Таким образом, получая базовые навыки действий в сложных ситуациях, полицейские одновременно узнают, когда и как они поступают с афроамериканцами и латиноамериканцами иначе, чем с белыми.

Антидискриминационный симулятор (АДС) был создан Луис Джеймс, доцентом медицинского колледжа университета, чтобы демонстрировать полицейским, что порой они в абсолютно одинаковых ситуациях могут поступать с представителями разных рас по-разному.

«Собственно, АДС предназначен как раз для того, чтобы исключить любую предвзятость, основанную на социально-демографических характеристиках, из процесса принятия решений, – объясняет Джеймс. – Он учит полицейских обращать внимание исключительно на объективный уровень опасности».

Именно такой объективности общество требует от врачей, юристов, учителей, военнослужащих и, разумеется, от всех, кто имеет отношение к правоохранительным органам. Однако если вспомнить о том, сколь сильна в нас врожденная склонность делить людей на группы, становится понятно: требование это далеко не простое. В США сейчас идет общенациональная дискуссия о том, как часто полиция по-разному относится к гражданам, и насколько по-разному. Статистика свидетельствует: во многих ситуациях очевидно значительное расхождение в том, как американские полицейские воспринимают белых и цветных.

«Мне не давал покоя этот, как мне казалось, парадокс, – рассказывает Лори Фриделл, криминолог из Университета Южной Флориды, отмечая, что лабораторные исследования подтверждают: уровень предвзятости в полиции высок. – С другой стороны, я знаю, что большинство полицейских искренне хотят служить обществу, и их оскорбляет предположение, что они могут быть предвзяты». Разгадка парадокса, считает Фриделл, заключается в том, что групповая предвзятость, отмечаемая в таких инцидентах, зачастую неосознанна. Более того, она проявляется без нашего желания. Так, например, было со мной, когда я предпочитал «леопардов» «тиграм», хотя узнал об этом только после того, как увидел результаты томографии своего мозга.

Фриделл разработала обучающую программу для полицейских, которая получила название «Честная и беспристрастная полиция». Цель та же, что и у симулятора Джеймс, – сделать так, чтобы люди, охраняющие правопорядок, задумались о необходимости контролировать свое (зачастую неосознанное) предпочтение Своих Чужим, ведь их долг – относиться ко всем одинаково. Для полицейского Мы могут быть «мы, законопослушные люди», а Они – закоренелые преступники; или же «Мы, полицейские», а Они – гражданские лица. Однако в Соединенных Штатах, с их длинной историей расового неравенства и связанными с ним несправедливостями в отношении афроамериканцев и других меньшинств, Мы – это часто «мы, белые», а Они – все остальные.

С 2007 года обучение по программе Фриделл прошли тысячи полицейских в сотнях отделений разных уголков США и Канады. «Люди, ведущие споры о предвзятости полицейских, называют ее осознанной», – замечает Фриделл: как будто проблема заключается в полицейских, являющихся убежденными расистами. Научный же подход, продолжает она, принимающий во внимание механизм работы человеческого сознания вообще, позволяет вести более честный разговор.

В прошлом году я посетил Центральный полицейский департамент Индианаполиса, где стал свидетелем того, как несколько высших чинов проходят обучающую программу Фриделл вместе со старейшинами этнических общин. Как и в других крупных городах, в Индианаполисе существует проблема взаимного недоверия между полицией и этническими меньшинствами. Во многих кварталах, населенных в основном афроамериканцами, полицейские ощущают себя не столько государственными служащими, сколько оккупантами. Афроамериканцы составляют 28 процентов городского населения, однако среди полицейских их лишь 15 процентов. Начальник полиции Индианаполиса Брайан Роуч, назначенный на эту должность в январе 2017 года, хочет улучшить взаимоотношения полиции с цветным населением. Программа «честных полицейских», по его словам, привлекла его тем, что основана на научных исследованиях, а не на частных мнениях.

Роуч решил, что всем сотрудникам департамента (а это 1600 человек) нужно пройти семинары. Начал он с себя, своих высокопоставленных подчиненных и представителей этнических общин всего города.

«На мой взгляд, все прошло очень хорошо», – улыбается Патриция Пэйн, бывшая учительница, организующая антирасистские семинары в школах Индианаполиса. Тот факт, что обучение строилось на научных данных по групповой психологии, позволил, по ее словам, наладить уважительный разговор между активистами и полицейскими чинами.

«Я вдруг поняла, что впервые в жизни слушаю рассказ о том, как ситуация выглядит с точки зрения полицейского», – подчеркивает она.


Безусловно, идея улучшить взаимопонимание между полицией и людьми, которым она служит, достойна всяческого уважения. Однако самое важное в тренинге, нацеленном на то, чтобы научить человека преодолевать свои скрытые предубеждения, – то же, что и в случае с любым другим новым лекарством: общество желает знать, в самом ли деле средство работает. Выяснить это непросто. Джеймс и ее коллеги недавно запустили рассчитанный на два года проект, в рамках которого в некоторых отделениях полиции Огайо за сотрудниками будут наблюдать: как они ведут себя с людьми, которых останавливают, арестовывают – и вообще со всеми, с кем так или иначе имеют дело.

В 2018 году их поведение будет просто фиксироваться, в качестве материала используют случайным образом выбранные записи нагрудных видеорегистраторов, жалобы граждан и информацию, добытую из других источников. В следующем же году в каждом отделении полиции произвольно выделят по четыре группы. Полицейские, попавшие в первую группу, будут продолжать службу по-прежнему, не проходя никаких тренингов (они составят «контрольную группу» – сыграют роль пациентов, получающих плацебо во время испытаний лекарственного препарата). Вторая группа будет проходить тренинг только на антидискриминационном симуляторе. Третья станет посещать занятия в классе. И наконец, четвертой группе предстоят занятия и на АДС, и в классе. В следующие девять месяцев исследователи будут собирать данные так же, как и раньше. По завершении этого испытания в 2020 году они получат массу информации, позволяющей сравнить поведение полицейских, прошедших разные виды тренинга, с теми, кого никак не учили контролировать свою скрытую предвзятость, и таким образом определить, помогает ли такой тренинг добиться улучшений в работе полиции, и если да, то как именно.

Такого рода исследования все чаще проводятся по всему миру применительно и к другим ситуациям. Через несколько лет может выясниться, что мы наконец-то нашли правильный научный подход к групповой психологии – такой, который позволит нам брать под контроль свои инстинкты, прежде чем они возьмут под контроль нас. Никто, конечно, не думает, что это будет просто.

Со времени моей октябрьской поездки в Нигерию конфликт между крестьянами и скотоводами в Бенуэ только обострился – отчасти из-за принятия властями штата нового закона против выпаса скота, который, как убеждены скотоводы, нацелен на то, чтобы выгнать их из Бенуэ. Однако сейчас, когда я пишу эту статью, достигнутый благодаря сотрудничеству мир между земледельцами Зонго и пастухами Дауду сохраняется. Более того, скотоводы, подвергающиеся гонениям в других районах, стали стекаться в Дауду в поисках убежища. И даже когда этот поток встревожил местных крестьян, представители двух общин, имеющие большой опыт сотрудничества, смогли разрядить обстановку и сохранить взаимное уважение.

Умение прощать былые злодеяния, считает Соломон Игбавуа, полезно на переговорах и в то же время обязательно для христиан. Игбавуа говорит, что простил скотоводов – почти всех. Иногда, правда, увидев какого-нибудь пожилого человека, он вспоминает о том, что его отец был убит в схватке три года назад.

«Я могу простить, – говорит он. – Но не могу забыть». 


Хуту и тутси

Этнический конфликт, отягощенный наследием колониализма, привел к кровавой резне и геноциду.

 История

Хуту, тутси и другие народы веками мирно сосуществовали на территории нынешней Руанды. Германские, а позже бельгийские колониальные власти, действуя в своих интересах, подогревали межплеменную вражду.

 Различия

 Вражда между хуту и тутси омрачала жизнь в Руанде еще до того, как страна в 1961 году получила независимость от Бельгии. В начале 1990-х правительство, состоящее в основном из хуту, вело гражданскую войну с повстанцами-тутси. Этот конфликт способствовал усилению племенного самосознания у обеих сторон.

 Роковая искра

Убийство президента Руанды (хуту) в апреле 1994 года стало для экстремистов из числа представителей этого народа предлогом для призыва к истреблению тутси и умеренных хуту. В следующие три месяца было убито более 800 тысяч руандийцев.

 Попытки урегулировать конфликт

 Правительство Руанды прилагает усилия для того, чтобы положить конец предубеждениям, из-за которых люди делились на Нас и Них. Школьникам преподают концепцию «Абанья-руанда», утверждающую принцип национального единства, которое выше этнических различий. Взрослые обязаны раз в месяц участвовать в Умуганде – Дне сотрудничества, когда все жители деревни вместе работают над каким-нибудь общим проектом.


Израильтяне и палестинцы


/upload/iblock/497/49741623705fbebd1aa2587f410412a7.jpg
Аббас Момани AFP / Getty Images Палестинцы вступают в столкновение с израильскими силами безопасности в городе Рамалла 29 декабря 2017 года. Беспорядки, вызванные принятым США решением перенести американское посольство в Иерусалим, продолжались несколько недель.
 Взаимоисключающие притязания на право обладания территорией сильно подрывают возможности мирного сосуществования.

  История

 Израильские и палестинские территории – родина и евреев, и арабов. В XIX веке широкое распространение получил сионизм – движение за создание еврейского государства, и сотни тысяч эмигрантов-евреев устремились в Палестину. В 1948 году мечта сионистов сбылась – было создано государство Израиль. Когда между новым государством и его арабскими соседями вспыхнула война, сотни тысяч палестинских арабов были вынуждены покинуть свои дома.

 Различия

 Определенную роль в конфликте играют религиозная и этническая принадлежность, но главная его причина – борьба за территорию и суверенитет. Экстремисты с обеих сторон отметают возможность компромисса, поскольку их заветная мечта – окончательно избавиться от соперников. Роковая искра Агрессивные акции палестинцев, разъяренных тем, что Израиль удерживает контроль над оккупированными территориями и еврейскими поселениями, встречают вооруженный отпор, и спираль насилия продолжает раскручиваться. Долгие годы конфликта приучили стороны не доверять друг другу.

 Попытки урегулировать конфликт

 Неправительственные организации делают все, чтобы наладить взаимопонимание между сторонами, однако полное урегулирование конфликта возможно только при достижении национального и международного согласия.

Рохинджа и бирманцы

/upload/iblock/f69/f6957d6d35f8634497ba6f21760eb4b0.jpg
Джонас Гратцер / Getty Images Буддийские монахи проводят демонстрацию против мусульман-рохинджа в Янгоне, Мьянма, в мае 2015 года.
Рохинджа – притесняемое меньшинство, представители которого, лишенные основных прав гражданства, вынуждены бежать из страны.

История
 
Издавна существовавшая дискриминация рохинджа, мусульманского меньшинства (большинство населения придерживается буддизма), усилилась в 1982 году, когда сформированное военными правительство затруднило для рохинджа получение гражданства. В 2012-м, после крупномасштабной вспышки насилия в штате Ракхайн, где проживает бóльшая часть рохинджа, правительственные силы отправили множество представителей этого народа в лагеря для перемещенных лиц.

Различия
 
Религиозные и расовые. Как уже было сказано, бирманцы по преимуществу буддисты, а рохинджа – мусульмане. Среди бирманцев распространена неприязнь к южноазиатским народам, в том числе и к рохинджа, чьи предки были в большинстве своем перевезены в Бирму (ныне Мьянма) из Бангладеш британскими колонизаторами в качестве рабочей силы.

Роковая искра

Несколько атак, проведенных не так давно небольшой группой боевиков рохинджа, были использованы для оправдания систематических убийств, изнасилований и поджогов, заставивших сотни тысяч рохинджа искать убежища в соседних странах.

Попытки урегулировать конфликт

Правительство согласилось с рекомендациями консультативной комиссии ООН по устранению причин конфликта. Однако рекомендации эти еще нужно осуществить на практике, а притеснения между тем продолжаются.