Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Жизнь планеты

«Людей нет, слезы бегут»: голос исчезнувших удмуртских деревень

Анастасия Крутикова
23 октября 2017
/upload/iblock/82b/82b9b916f52bae9c1fad80f3f5997585.jpg
Центр музея – бутон цветка италмас.
В Удмуртии открылся Народный музей исчезнувших деревень, где собрали фото и вещи, некогда принадлежавшие жителям уже пропавших с карты селений. Как хранят память об утраченной малой Родине и как открытие музея отпраздновали в деревне Сеп – рассказывает Анастасия Крутикова.
Нарядная женщина в национальном удмуртском костюме стоит посреди осеннего лесного лога у дымящегося котелка, в котором варится ритуальная каша на мясном бульоне. Рядом пышет жаром печь. Неподалеку раздаются тягучие напевы на удмуртском языке, и виднеются на склонах холмов потемневшие от времени деревянные дома, затянутые легкой дымкой. Женщина ловко орудует то половником, помешивая в котелке крупу, то сковородой с длинной ручкой, где готовятся табани – горячие лепешки из кислого теста, которыми угощают гостей удмуртской деревни Сеп в этот день. Сегодня здесь праздник – открылся Народный музей исчезнувших деревень, о создании которого уже давно пеклись сельчане.

Семь деревень – Бисар (Малый Пежвай), Верх-Палым (Ыжнюк), Верх Пежвай (Пежвай Йыл), Лужаны, Новая Деревня (Митроки и Троицкое), Николаевка, Палым – во второй половине 20 века постигла участь тысяч других селений, попавших под программу ликвидации неперспективных деревень. На месте некогда оживленных проселочных дорог и добротных построек сейчас буйно растут травы и лес. Время берет свое, восстанавливая природный ландшафт и уничтожая следы многовекового пребывания человека на этих землях. Удмурты ушли отсюда в более крупные деревни, многие переселились в Сеп, но не забыли родных мест.

– Мы часто посещали Сеп со своими культурными и фольклорными проектами, - рассказывает Александр Юминов, руководитель проекта по созданию музея и директор АНО «Рыба Морзе Кама Рекордз». – Однажды жители вдруг показали мне собранные ими фотоальбомы про семь исчезнувших селений и рассказали про придуманный ими праздник Деревень, который они отмечают каждый год. Было видно, что материал очень классный, трогательный и мощный, но экспозиционно эти альбомы выставить было негде. И я предложил: «Давайте сделаем музей!»

Альбомы в красных переплетах.jpg

Семь исчезнувших деревень – семь альбомов: в красных переплетах, с выцветшими и расплывчатыми черно-белыми фотокарточками, которые запечатлели деревенский быт, улыбчивые и серьезные лица жителей. Именно эти альбомы стали отправной точкой в истории возникновения нового музея. Над его созданием работала инициативная группа из числа жителей деревни Сеп, музейные работники из Ижевска, целая группа дизайнеров, советами помогали и представители благотворительного фонда Владимира Потанина: именно в его грантовой программе «Меняющийся музей в меняющемся мире» год назад победил проект АНО «Рыба Морзе Кама Рекордз», подав заявку на номинацию «Музейный старт».

– С точки зрения фонда интересен сам источник такой идеи, – говорит Ирина Лапидус, директор программ благотворительного фонда. – Я не люблю выражение «инициатива снизу», но это тот самый случай, когда интерес к прошлому был не привнесен извне, а зародился среди жителей, поэтому был шанс, что дело наше останется и будет развиваться.

Концепция музея посвящена цветку италмас (по-нашему купальнице), который занесен в Красную книгу. Этот солнечный цветок удмурты издревле считают особенным и рассказывают о нем легенды, самая знаменитая из которых появилась в прошлом веке. Повествует она о смелой девушке Италмас, которая спасла своего возлюбленного из огня, но сама в нем превратилась в сияющий цветочный бутон, ставший символом верности и любви, разлуки и радости.

Центр музея - словно сердцевина национального цветка Италмас. Место-катарсис.jpeg

Центр выставочного пространства музея подобен сердцевине этого цветка: в обрамлении желтых колонн стоит стол, усеянный черно-белыми фотографиями, которые занимают значительную часть экспозиции. С одной из них нам улыбается молодая девушка, стоящая под цветущим кустом сирени; на другой парень плывет брассом через реку; белобородый дедушка держит под уздцы рослую лошадь; женщина едет на мотоцикле, а рядом – фото девочки в белой косынке, держащей в руках двух белых голубей. Здесь, по словам руководителя проекта, место для «бесед с прошлым». Подушки для сидений вокруг стола вязали сами жители из теплой желтой пряжи, фотографии тоже принесены ими. Некоторые из них были сняты еще в 1930-х годах на складной пластиночный фотоаппарат, другие – в 1980-х на «Зенит».

– Обычно это как делается: есть коллекция, и все понимают, как ее правильно организовать, что и куда поставить. А у нас не было ничего кроме семи альбомов. Понятно, что будет много фотографий, а дальше-то что? А какие предметы? А что отдадут нам жители? И отдадут ли? – объясняет Елена Попова, научный руководитель проекта. – Но мы зря волновались: наш интерес и их реальная забота об общем деле соединились. Сеповцы помогали нам проводить экспедиционную работу: опрашивали старожилов, переводили и расшифровывали интервью, записывали на диктофон народные песни, приносили вещи, имеющие для нас историческую ценность и впоследствии ставшие экспонатами.

Юбка из фланели.jpg

У каждой вещи в музее своя история. Смотришь на них, и перед глазами встает картина мирной деревенской жизни со всеми ее радостями и горестями, праздниками и повседневными заботами. Из корчаги – глиняного горшка – гостеприимные хозяева разливали гостям полные кружки хмельного напитка сур. Рядом с корчагой – чугунный угольный утюг, которым, быть может, гладили яркие национальные костюмы, следуя извивающимся линиям вышивки на рукавах. Стоят гырлы – железные колокольцы для скота, звон которых некогда раздавался в окрестностях деревень в такт тяжелой поступи коров и резвой лошадиной рыси. В сарву – туесок из потемневшей бересты – и сейчас можно собирать ягоды или грибы. А вот лежит простая юбка из фланели в черно-белую полоску с серым узором, и рядом фотография, на которой в этой юбке стоит ее хозяйка Анисья, сшившая ее около ста лет назад и собственноручно передавшая музею (на фото выше).

Один из самых трогательных экспонатов - это письмо жительницы деревни Лужаны Елизаветы Михайловны Трониной своему куму, написанное на удмуртском в 1991 году.

Письмо Елизаветы Трониной.jpg

Вот его перевод:

«Здравствуйте, Алексей, Маша, твои дети.

Пишу на удмуртском языке. Скот перестала держать, уже не могу. Наши Лужаны начинают исчезать. Улица стала такой унылой. Деревню очень жаль. Приезжай летом как начнет зреть малина. Смотрю в окно, а виден только лес. Людей нет. Слезы бегут».

В 1992 году Елизавета Михайловна покинула деревню и переехала в Сеп.

От любого другого музея этот отличается не только уникальной коллекцией экспонатов, но и интерактивными и мультимедийными элементами. Это несколько мониторов, на которых проигрываются видеозаписи интервью с бывшими жителями той или иной исчезнувшей деревни. Большинство из них говорит на удмуртском языке, поэтому внизу идут русские субтитры. Надеваешь наушники – и оказываешься лицом к лицу с собеседниками, которые в доверительном тоне посвящают тебя в историю своего края. Пожилые люди вспоминают о детстве в маленьких и уютных деревнях, о шумных и веселых праздниках, о трудных временах, о работе в колхозе, о расцвете родных селений и их незаметном закате.

«Дом у нас был большой. Там была большая глинобитная русская печь, а в середине – маленькая железная. Вдоль стены кругом широкие лавки. Вечерами мы всей семьей долго сидели на лавке, топили печь. Почему-то часто керосина не было, зажигали лучины. Дед с отцом плели лапти, а мать пряла. Мы с сестрами играли на полатях», - такой рассказ можно услышать от Геннадия Михайловича Никитина, уроженца деревни Николаевка.

«Это была настоящая деревенька-колхозница. Но жизнь кончилась в деревне: не стало медпункта, магазина, школы, не стало дороги, в Сеп приходилось ездить на лошадях, на лыжах. Люди разошлись как в море корабли», – рассказывает о Николаевке Зинаида Андриановна Митрофанова.

«У похорон своя мелодия, у веселья своя песня. У нас в Лужанах ни одного умершего без песен не провожали», – Варвара Николаевна Шкляева, родившаяся в деревне Лужаны, даже говорит мелодично и нараспев, словно поет свою песню по исчезнувшим деревням.

Ткацкий станок.jpg

Основные посетители народного музея – не туристы, а уроженцы всех близлежащих деревень и родственники тех, кому некогда пришлось покинуть родные края. Одной из активных участниц «полевой» работы на месте стала Татьяна Мосова, координатор проекта и жительница Сепа. Она надела праздничный национальный костюм, украшенный искусной красной вышивкой на рукавах, «чуглэх» – чулки с узорным тканьем и вышитыми цветами – и «кабачи» – нагрудник, обильно усыпанный монетами.

Мастер-класс по плетению из трав.jpg

В день открытия для гостей деревни проводят выставку народных ремесел: можно научиться гончарному мастерству, ткачеству и плетению из дикорастущих трав. Они всегда вносили в жизнь удмуртов разнообразие: таежные травы добавляют в супы, каши, выпечку – например, в традиционные перепечи. Это лепешки из пресного теста с изящно загнутыми краями, которые могут быть начинены чем угодно, от мяса до редьки. Перепечи издавна считались праздничным блюдом удмуртов, и сегодня, когда в деревне собрались бывшие жители семи деревень, чтобы отпраздновать открытие музея, эти лепешки пришлись как нельзя кстати.

Кончиками пальцев держа горячие перепечи и глядя, как заходят все новые посетители, осознаешь парадоксальную вещь: Народный музей исчезнувших деревень вернул эти деревни к жизни. Пусть они исчезли с карты, но живы в памяти людей. А сохраненное в сердцах поколений не может исчезнуть бесследно.
рекомендации
Восклицательный знак

Как из вторсырья рождается одежда?

Звезда

Как вчерашние горожане строят деревню на Алтае

Звезда

Самая красивая деревня России устала от туристов

Планета Земля

В ту степь – путешествие по Калмыкии

Вода

Прогулки по воде – спа-курорты Германии

None