Поиск
x
Журнал №189, июнь 2019
Журнал №69, апрель - май 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты
Меняющееся лицо Америки
Текст: Лиса Фандерберг
05 ноября 2013
/upload/iblock/3e7/3e754576b5e1a5cbd26cfe6ac2d7b09d.jpg
США стали страной, где расы больше не делятся на черную и белую.
Чем нас так завораживают лица на этих страницах? Все просто: их черты никак не соответствуют нашим ожиданиям – мы не привыкли видеть сочетание таких глаз с такими волосами, такого носа с такими губами. Реагируют люди на подобные снимки по-разному. Самые любопытные (или самые невежливые) могут спросить героя «Откуда ты родом?» или даже «Кто ты по происхождению?». Бюро переписи населения США начало собирать информацию о людях смешанной расы только в 2000 году – тогда в переписных анкетах стало можно отмечать сразу несколько пунктов в графе «расовая принадлежность». Этим сразу же воспользовались 6,8 миллиона участников переписи. Через десять лет число таких респондентов увеличилось на 32 процента – и сейчас это самая быстрорастущая группа населения.
Бюро переписи населения США начало собирать информацию о людях смешанной расы только в 2000 году – тогда в переписных анкетах стало можно отмечать сразу несколько пунктов в графе «расовая принадлежность».
Еще в конце XVIII века немецкий ученый Иоганн Фридрих Блуменбах разделил человечество на пять «естественных разновидностей» – красную, желтую, коричневую, черную и белую. Новая «мультирасовая опция» американских переписных анкет в конечном итоге тоже основывается на его классификации – но предлагает учитывать, как человек сам себя идентифицирует. Это шаг к исправлению системы категорий, которая, как ни парадоксально, одновременно ошибочна (поскольку генетики доказали, что разделение на расы не подкреплено биологически) и очень важна для нас (поскольку мы живем в мире, где понятие расы никто не отменял). В Бюро переписи населения США понимают, что используемая расовая классификация несовершенна, и не пытаются «определить понятие расы с биологической, антропологической или генетической точки зрения». Между тем информация о расовой принадлежности, в частности, помогает выявить, какие проблемы со здоровьем характерны для той или иной группы населения. Для большинства американцев смешанной расы самоидентификация – очень тонкая вещь, на нее влияют политика, религия, история, география, а также то, как, по мнению человека, его ответ будет использован. «Я просто отвечаю, что я – мулатка, – говорит девятилетняя Маккензи Макферсон. – И при этом думаю: а почему вы хотите это знать?» 29-летний Максимилиан Сугиура признается, что выбирает ответ в зависимости от того, какой нации и расы ему выгоднее быть в конкретной ситуации. Привязанности тоже играют свою роль, особенно когда происхождение человека нельзя точно определить по его фенотипическим чертам лица, волосам, цвету кожи. 29-летний Юда Холман определяет себя «наполовину таец, наполовину афроамериканец», но в анкетах обычно ставит галочку напротив пункта «азиат» и всегда упоминает первым тайское происхождение, объясняя свой выбор так: «Меня вырастила мама, и я очень горжусь тем, что я таец». 46-летняя Сандра Уильямс росла во времена, когда американская нация еще вращалась вокруг черно-белой оси. Перепись 1960 года запечатлела страну, которая на 99 процентов была либо белой, либо черной. Сандра родилась в 1966-м от родителей смешанного черно-белого происхождения, причем в 17 штатах на тот момент все еще действовал официальный запрет на межрасовые браки. А в ее школе (Сандра училась в Западной Виргинии) был только один ребенок-азиат. Уильямс считает так: если бы она связала свою светлую кожу и волосы с белыми предками, чернокожее окружение восприняло бы это как отказ от него. Поэтому, признавая, что раса – это всего лишь социальная конструкция, женщина отмечает пункт «чернокожий» в переписной анкете. «Мои родители всегда записывали себя чернокожими», – говорит она. Сегодня, когда мир стал терпимее, люди смешанного национального и расового происхождения более гибко и не без юмора стараются охарактеризовать себя. На детских площадках и в общежитиях колледжей вы встретите такие изобретения, как «афропонец» (афроамериканец и японец – Blackanese), «филатино» (филиппинец и латиноамериканец – Filatino), «мексиконец» (мексиканец и японец), «коргентинец» (кореец и аргентинец). Когда 34-летний Джошуа Асоак учился в колледже, его, выходца из эскимосско-еврейской семьи, сокурсники прозвали «еврескимосом» (Juskimo) – и это слово Асоак использует до сих пор. Афроамериканка Трейси Уильямс Батиста рассказывает, что ее семилетний сын Йоэл Шак Батиста называет себя чернокожим, когда он с ней. Когда же мальчик с отцом, то говорит, что он – мексиканец. «Мы называем его “афроксиканцем”», – смеется женщина и рассказывает, что в их доме портрет Мартина Лютера Кинга висит рядом с фотографией Фриды Кало. Хотя родичи постоянно напоминают Трейси о живучести «правила одной капли» – давней традиции считать человека с любой долей «черной» крови чернокожим. Они говорят: «Мальчика все равно будут называть словом на букву “Н”». Конечно, раса все еще имеет значение в Америке, несмотря на все разговоры о том, что избрание Барака Обамы открыло новую пострасистскую эру (и даже несмотря на то, что к 2060 году, по прогнозам Бюро переписи, белые не латиноамериканского происхождения не будут составлять большинство населения США). Заработок белых в среднем в два раза больше, общее благосостояние – в шесть раз выше, чем у чернокожих и латиноамериканцев. У молодых афроамериканцев вдвое больше шансов не найти работу. А недавно реклама готовых завтраков, показавшая межрасовую семью, вызвала в США шквал негативных откликов, в том числе заявления о геноциде белых. Как показали исследования мозговой активности, проведенные в Колорадском университете в Боулдере, люди распознают расу своего визави за одну десятую секунды – раньше, чем пол. Недавно ученые также выяснили: те, кто придерживается консервативных политических взглядов, в большей степени, чем либералы, склонны относить неопределенные – не черные и не белые – лица именно к категории чернокожих. Когда люди спрашивают 26-летнюю Селесту Седа о ее корнях, она предлагает любопытным собеседникам самим догадаться и только потом рассказывает о своем доминикано-корейском происхождении. При этом, уверена Селеста, такая информация очень немного говорит о ее индивидуальности, которую формирует множество разных факторов – детство на Лонг-Айленде, пуэрториканская приемная семья, сестра – афроамериканка, карьера начинающей актрисы. Необычная внешность притягивает внимание, однако это не только лестно, но и весьма утомительно. «Это дар и проклятие», – грустно улыбается Селеста.