Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Мне часто бывает страшно

Интервью: Зибо Хайнкен
15 ноября 2011
/upload/iblock/5c6/5c66b46bbe844e945f2517046c34cc01.jpg
Ули Штек поднялся без страховки на практически вертикальную и гладкую скалу Экскалибур высотой 350 метров в многовершинном массиве Венденштокен.
Фото: Роберт Бош
/upload/iblock/8a0/8a01cf9ee858484b6589e7497718c102.jpg
Ули Штек часто совершает одиночные восхождения: «Никому, кроме меня, мои восхождения пользы не приносят. Да, это эгоистично. Но я счастлив, моя жизнь наполнена смыслом, и разве не к этому должен стремиться каждый человек?»
Фото: Роберт Бош
/upload/iblock/ba0/ba0d6bd6bb61d25892a0f03e22c5366b.jpg
Зимой Штек тренируется в окрестностях Кандерштега в Бернском Оберланде. Хотя он очень сильно рискует, серьезный несчастный случай произошел лишь однажды. В мае 2007 года он сорвался с 300-метровой высоты из-за обвала на южном склоне Аннапурны в Гималаях. К счастью, Ули отделался легкими травмами.
Фото: Роберт Бош
/upload/iblock/b5e/b5eb577a6ebb0e0b44a1241ed6192280.jpg
Ули Штек в горном массиве Аннапурна в Гималаях.
Фото: Роберт Бош
Швейцарец Ули Штек – один из лучших скалолазов мира – прославился невероятными альпинистскими подвигами. К примеру, в 2008 и 2009 годах в течение всего нескольких месяцев Штек поднялся по северным склонам трех высочайших альпийских вершин – в одиночку, за рекордное время. В конце февраля Ули Штек отправился в новую экспедицию в Гималаи и Каракорум (Пакистан). Немецкое издание National Geographic напечатало это интервью и любезно предоставило нам возможность познакомить с ним наших читателей.

Мистер Штек, вы знаете, что такое страх?

Мне часто бывает страшно, хотя этому никто не верит. Но когда человеку не страшно? Когда он чего-то не знает или переоценивает свои способности. К счастью, такого – чтобы я переоценивал себя – со мной не случалось.

На фото, запечатлевших восхождение по склону Экскалибура в Бернском Оберланде, вы как будто приклеились к стене, как геккон. Каково было лезть туда одному и без страховки?

На расстоянии эта стена кажется гладкой. Ее нужно исследовать, узнать. Перед тем восхождением я уже лазил по ней с веревкой пять раз. И я видел, что там есть зацепки для рук, опоры для ног. И вот через какое-то время я почувствовал, что уверен на все сто: у меня получится! Когда поднимаешься по лестнице, тоже не думаешь о том, что делаешь, куда ставишь левую ногу, а куда правую. Просто делаешь это автоматически. И здесь такой же принцип.

А что если свело мышцу или прокашляться надо?

Мышцу не сводит ни с того ни с сего. Если я чувствую, что не в форме, то даже не выхожу на маршрут. А кашель? Он совсем не мешает.
«Теперь я знаю, что могу относительно быстро подняться на вершину абсолютно любой скалы в мире».

Но лазать без страховки – значит бросить вызов собственному первобытному инстинкту.

Конечно, но в этом и есть весь смысл: самое потрясающее в лазании без веревки – испытать давление собственных эмоций, побороть свой генетический голос. Только это напряжение не должно быть слишком сильным. Нужно себя беречь.

А у вас когда-нибудь было так, что уже на середине пути кажется: я не дойду?

Нет, просто нужно контролировать амбиции и не браться за то, что тебе не по силам. Если переоцениваешь себя, то попадаешь в замкнутый круг, начинаешь думать: отлично, а теперь что-нибудь посложнее. Нужно знать свой предел. Я однажды прошел маршрут десятого уровня без веревки. Поставил себе такую цель. Но когда я это сделал, то сказал: стоп! Выше десяти было бы уже слишком.

Как вы справляетесь с психологическим стрессом, который испытывает скалолаз-одиночка?

Плюс в том, что я принимаю все решения сам – и должен сам за них отвечать. Никаких отговорок, все зависит только от меня. Если ты можешь это принять и в конце концов добиваешься своего, то это твоя личная победа. А ощущение победы убивает любой стресс.

Вы однажды сказали, что при прохождении маршрутов десятого уровня ничего плохого с вами случиться не могло. Это очень смелое утверждение…

Так было в тот момент. Но если бы мне пришлось пройти такой маршрут сейчас, это было бы ужасно опасно. А тогда я был в такой форме, что мог его осилить, и вероятность падения была практически нулевой.

И это благодаря хорошей подготовке? Говорят, вы знаете многие маршруты так же хорошо, как музыкант партитуру.

Да, я репетирую маршруты и заучиваю их наизусть. Еще я часто делаю наброски. И это остается в памяти. Когда я начинаю подниматься, то последовательность движений мне уже знакома. Я очень тщательно изучаю каждый переход, каждую позицию. Мне нужно выучить и запомнить их как можно лучше.

Что вы имеете в виду?

Ну, скажем, гребень, соединяющий Гашербрум I и II в Пакистане. У меня есть фотографии, на которые я могу наложить воспоминания. То есть я представляю, что гребень был вот такой-то и такой-то. Я почти ощущаю, как там было холодно. Я помню все свои движения – от первого до последнего – и повторяю их мысленно сотни, тысячи раз.

Вы совершаете все эти восхождения ради собственного удовольствия? Кому они приносят пользу?

Никому, кроме меня. Да, согласен, это эгоистично. Но я счастлив, и это придает моей жизни смысл. К тому же я никого не подвергаю опасности. И это хорошо, правда ведь? Это испытание, и я стараюсь его пройти. Я ставлю перед собой цель и добиваюсь ее. В конечном итоге это просто хороший способ самоутверждения, когда ты стремишься к цели и все выходит так, как ты задумал.

Каковы, на ваш взгляд, сильные стороны вашего характера?

Я могу быть очень упрямым, и у меня хорошо получается на чем-то сконцентрироваться. Если я чего-то захотел, то буду делать для этого все возможное, пока не пойму одно из двух: либо я добился своего, либо это безнадежно. Я всегда иду во всем до конца. Но это может превратиться в недостаток, если я начну отгораживаться от других. На психологических тренингах я обращаю на это особое внимание и стараюсь правильно расставить приоритеты. Я не хочу становиться ограниченным. Очень важно отдавать себе отчет в том, как тебя воспринимают другие.

Упрямство – необходимое качество выдающегося альпиниста?

По-моему, да. В маршруте рано или поздно настает такой момент, когда спрашиваешь себя: ради чего я все это делаю? Если идешь по маршруту двенадцать часов и знаешь, что впереди еще десять – без силы воли и упрямства не обойтись. А они могут появиться только в том случае, если то, что ты делаешь, нужно именно тебе, горячему мечтателю в твоем сердце. Если ты делаешь что-то для других или для славы, никакой силы воли не будет. Все, кто действительно добился признания, изначально хотели не этого – они хотели доказать себе, что могут больше.

Какова была цель ваших скоростных восхождений?

Вопрос стоял так: что еще я могу сделать в Альпах? По северному склону Айгера уже поднимались. Может, мне и удалось бы найти маршрут чуть сложнее, но мне хотелось сделать что-то принципиально новое. Я стал искать себе какое-то другое испытание и нашел фактор времени.

Как эти восхождения изменили вашу жизнь?

Теперь я знаю, что могу относительно быстро подняться на вершину абсолютно любой скалы в мире. На большой высоте это решающий момент: начиная с 8000 метров ты уже не можешь восстановить силы.

В этом и есть практическая ценность вашего достижения?

Совершенно верно. Теперь все могут подниматься по известным склонам быстрее, потому что уже есть такой опыт. Чтобы по-настоящему изменить дело, которым занимаешься, вывести его на новый качественный уровень, нужно задать толчок – поднять планку. Всегда должен быть человек, способный сделать рывок. Другие примут эстафету и будут двигаться дальше. Но самый первый шаг сделал я – и очень этим горжусь.

То, что удается вам сегодня, лет двадцать-тридцать назад считалось невозможным. Что изменилось в самом скалолазании?

Суммарный опыт всех скалолазов и современное снаряжение открывают принципиально иные возможности. И еще техника лазания – теперь у нас совсем другие стандарты по сравнению с тем, что было тридцать лет назад.

Где, по-вашему, предел человеческих возможностей?

Я не знаю, где предел, но мне кажется, что мы способны на большее. Мы еще в самом начале пути. На скалу высотой 8000 метров мы до сих пор поднимаемся по четыре-пять дней, это же просто абсурд! Я уверен, что скоро это можно будет сделать с одной-двумя ночевками. А вообще меня больше волнует, где мой собственный предел. И что лично я должен делать, чтобы не стоять на месте. Меня не интересует, где абсолютный предел для человечества.

Для большинства людей горы – это гармония и близость к природе. Похоже, у вас на это нет времени.

Нет, как раз наоборот. Для большинства людей горы – что-то величественное, но далекое от повседневной жизни, то есть идеальная гармония. Для меня горы – это моя жизнь, моя реальная гармония. Конечно, в процессе подъема я полностью сосредоточен на цели. В этот момент в моей голове существуют лишь зацепки для рук, опоры для ног. Но как только доберусь до вершины, то тут уже начинаю смотреть по сторонам.

И тогда у вас возникает ощущение счастья?

Да, это счастье. Но я всегда говорю, что счастье нужно искать. Оно не приходит само – в него нужно верить. Если у тебя нет ощущения того, что ты на верном пути, ты не будешь счастлив. Нужно быть уверенным в успехе. Многие говорят: быть профессиональным альпинистом так здорово, но это удел избранных! Они дважды неправы. Во-первых, они не видят весь труд, который ты в это вкладываешь, всю предварительную подготовку. А во-вторых, я утверждаю: альпинистом может стать каждый. Это требует определенных усилий, определенной выдержки, но у каждого есть для этого потенциальные возможности.

Вы застраховали свою жизнь?

Да, и от несчастных случаев тоже застраховался, взял себе самую высокую категорию риска. Я больше других людей подвергаюсь определенным опасностям, но у врача не был с шестнадцати лет, потому что живу очень сознательно и ответственно.