Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №196, январь 2020
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Новая роль женщин в истории

Текст: Рания Абузейд; Фото: Линн Джонсон
22 декабря 2019
OriginalPhoto-580749796_886669.jpg
Мпайон Лобоитонго, 23 лет, мать троих детей, сама пасет принадлежащих семье коз. Ее муж уехал в Найроби в поисках работы, позже Мпайон сказали, что его там убили. Вторая работа Лобоитонго – отслеживать перемещения диких животных в рамках программы «Спасти слонов». Девять безоружных женщин, и Мпайон – одна из них, прочесывают буш, населенный такими зверями, как слоны, львы и африканские буйволы. «Я взялась за эту работу, чтобы мои дети не ложились спать голодными», – говорит Мпайон.
Фото: Кения, наблюдатель за животными
Все больше женщин в разных странах мира заставляют власти и окружающих прислушиваться к своему мнению, призывают к гендерному равенству.

Тереза Качиндамото хорошо помнит, как она в первый раз аннулировала детский брак. Это случилось всего через несколько дней после того, как она стала верховным вождем южной части народа нгони. Дело было в районе Дедза, к юго-востоку от столицы страны, Лилонгве. Тереза проходила мимо мальчишек и девчонок, игравших в футбол, и вдруг увидела, как одна из девочек отошла в сторонку, чтобы покормить грудью младенца.

«Юную мать звали Сесилией, ей было 12 лет, но она соврала мне, что ей 13», – вспоминает Качиндамото.

Тереза рассказала об увиденном старейшинам, назначившим ее вождем. И услышала в ответ: «О да, здесь это обычное дело, но теперь ты вождь и можешь делать, что хочешь».

Так Качиндамото и поступила: она аннулировала брак и отправила юную мать назад в школу. Это было в 2003 году. Тереза платила за обучение девочки: та получила среднее образование. Сегодня Сесилия – владелица продуктового магазина, и каждый раз при встрече она не забывает поблагодарить вождя.

После расторжения брака Сесилии верховный вождь Качиндамото аннулировала еще 2549 браков и отправила бывших жен в школу. Кроме того, она запретила ритуал инициации для девочек, вступивших в период полового созревания, во время которого их лишали девственности случайные незнакомцы.

MM9017_190526_8349.jpg
Кения, активистка-общественница Элизабет Панторен получила высшее образование, заняла руководящую должность в неправительственной организации, а также стала борцом за равноправие девочек. Тема сегодняшнего разговора в одной из школ: ни одна девочка не должна пропускать занятия из-за менструации. Панторен рассказывает девочкам, как пользоваться средствами гигиены.

Голос 60-летней Качиндамото – один из многих, звучащих по всему миру и призывающих к соблюдению прав женщин. «Голос женщины, – скандировали когда-то протестующие в Египте, на каирской площади Тахрир, – это революция». Этот лозунг звучал в 2013 году, во время кампании против изнасилований и сексуальных домогательств, которая нанесла сильнейший удар по всеобщему молчанию, обычному и привычному не только в Египте, но и, как показало движение #MeToo, по всему миру.

В последние годы женщины всего мира, от Франции до Индии и от Намибии до Японии, почувствовали в себе силы громко говорить о злодеяниях мужчин – в разных уголках планеты начались дискуссии о сексизме, мужском шовинизме, о том, с чем женщины сталкиваются в своем доме и за его дверями.

Наш мир еще во многом остается мужским, но представительницы слабого пола прилагают все усилия, чтобы изменить это положение дел. И тут очень важно, чтобы у женщин была возможность делиться своими историями и тем самым оказывать влияние на общество, в котором они живут.

В таких странах, как Руанда и Ирак, были законодательно введены квоты на присутствие женщин в парламенте. С 2003 года в руандийском парламенте больше депутатов-женщин, чем в любом парламенте мира. В Малави и других африканских странах, где квот для представительниц прекрасного пола в законодательных органах не предусмотрено, изменения начинаются благодаря вождям-женщинам, которые помогают женщинам и девочкам обрести уверенность в своих силах.

OriginalPhoto-580987085_872863.jpg
Кения, биолог Исполнительный директор кенийской экологической организации WildlifeDirect, Пола Кахумбу (на фотографии) общается с подростками, которые пришли в Национальный парк Найроби. Пола рассказывает им о том, как тесно взаимосвязаны разные биологические виды: объясняет, как муравьи помогают акации защищаться от травоядных животных – жирафов 
и носорогов.

Однако путь перемен редко бывает простым и легким. Патриархальные традиции держатся крепко, особенно в авторитарных государствах, где попытка выступить против системы – неважно, женщина ты или мужчина, – может обойтись дорого. Пока ни в одной стране мира гендерный паритет не достигнут. Ближе всего к этому северные государства, такие как Исландия и Норвегия. Они занимают первые строчки в Индексе гендерного неравенства, который публикует Международный экономический форум. Этот индекс отражает уровень гендерного неравенства в четырех важнейших сферах: здравоохранении, образовании, экономике и политике. В нижней части списка оказались и Малави, и большая часть других африканских государств к югу от Сахары. Однако в регионе есть и яркие исключения: две страны входят в топ-10 Индекса. Это Руанда (шестое место) и Намибия (десятое). Отметим, что Руанда занимает столь высокую строчку рейтинга во многом благодаря целому ряду законов, принятых после чудовищного геноцида 1994 года.

Степень гендерного неравенства не зависит от региона, расы или религии. Канада, например, занимает в Индексе 16-е место, а Соединенные Штаты – только 51-е, снижая, таким образом, общий рейтинг Северной Америки. Причина столь скромных результатов – прекращение позитивной динамики в субиндексе «расширение политических прав и возможностей», а также откат назад по признаку «гендерный паритет на высших государственных должностях» и в сфере образования.

Бошра Белхаж Хамида, член тунисского парламента, адвокат, правозащитница, одна из основательниц и бывших руководительниц Тунисской ассоциации демократических женщин, уверена: это очень в духе колонизаторов – полагать, что арабская женщина, например, смирится с меньшим объемом прав, чем женщина западная. А вот способы, которыми она будет добиваться этих прав, могут отличаться.

В Иране активистки продолжают отчаянно добиваться перемен, устраивая индивидуальные акции протеста, в социальных сетях и в собственном доме – например, не выполняя требование, предписывающее всем женщинам Исламской Республики носить хиджаб. За последние несколько лет десятки женщин, часто в белых одеждах, публично снимали с себя платки в видеороликах, которые распространялись по Интернету с хэштегом #whitewednesdays и приобретали вирусную популярность. В марте 2019 года Насрин Сотуде, адвокат и борец за права женщин, защищавшая многих из арестованных по этому делу, была приговорена к 38 с половиной годам тюремного заключения и 148 ударам кнутом.

Однако в мае 2019-го, после продолжавшейся несколько лет общественной кампании те же самые религиозные власти, преследовавшие женщин, снимающих платок, задумались, не следует ли разрешить иранским женщинам, имеющим детей от иностранцев, передавать этим детям свое гражданство.

Подобным правом, несмотря на общественное давление на власти, не обладают гражданки и более прогрессивных ближневосточных государств, например Ливана, откуда родом номинантка на «Оскар» режиссер Надин Лабаки и где женщины могут одеваться так, как им захочется.

MM9017_190509_5233.jpg
Франция, мадам мэр В 2014 году, когда Марьем Тамата-Варен предложили выдвинуть свою кандидатуру на выборах мэра коммуны Йебль, двое ее детей столкнулись с буллингом, а в адрес ее самой стали поступать расистские и антиисламские оскорбления. Тогда она, иммигрантка из Мавритании, впервые в жизни почувствовала, как на нее навешивают ярлык «чужой». Однако Марьем выиграла и стала первой во Франции чернокожей мусульманкой, занявшей пост мэра. Едва вступив в должность, Тамата-Варен стала искать эффективные способы собрать деньги (не стал исключением и краудфандинг) на строительство новой школы 
и другие мероприятия по благоустройству коммуны.

Впрочем, о прогрессе в борьбе за права женщины следует судить не столько по внешним признакам вроде одежды, сколько по тому, имеет ли она возможность сама решать, что ей носить, а также делать свой выбор в других сферах жизни.

В Саудовской Аравии до недавнего времени женщины и девушки не могли путешествовать, выходить замуж и даже получать высшее образование, не получив дозволения ответственного за них мужчины. Новые законы, принятые в августе, должны смягчить эту систему, в которой женщины были поставлены на одну доску с несовершеннолетними. Те же самые саудовские власти, которые в 2018 году отменили запрет на вождение автомобиля для дам, посадили в тюрьму нескольких видных активисток из числа тех, кто первыми призвал дать женщинам это право. Многие из них остаются в заключении и, по сообщениям их родственников, подвергаются избиениям, пыткам. Среди действий, которые ставятся в вину арестанткам, – контакты с международными организациями. Власти недвусмысленно дают понять: в Саудовской Аравии женщины должны получать права по милости правительства, а не завоевывать их. Так каковы же самые действенные методы, помогающие представительницам слабого пола обрести гендерное равенство? Опыт нескольких африканских и арабских стран показывает, какими путями женщины могут добиться революционных перемен. 

В 2012 году Джойс Банда стала первой женщиной-президентом Малави.

Она добилась успеха, хотя не имела в своем распоряжении ни организационной инфраструктуры, на которую могла бы опереться, ни семейных связей, ни денег. К тому же в ее стране, одной из беднейших в Африке, нет парламентской квоты для женщин. В Малави, зажатой между Замбией, Танзанией и Мозамбиком, живет почти 18 миллионов человек.

Отец Банды был музыкантом в духовом оркестре малавийской полиции. Политик вспоминает, что, когда ей было восемь лет, друг семьи, которого она звала дядей Джоном, сказал ее отцу, что маленькая Джойс далеко пойдет – он видит у нее большие задатки. «Я запомнила эти слова. Он посеял зернышко, – рассказывает Банда, – и мне повезло: отец постоянно напоминал мне о том, что сказал дядя Джон, поэтому я всегда знала, что мне предстоит совершить нечто важное».

До того как в 2009 году ее избрали вице-президентом, Банда занимала посты министра по гендерным вопросам, охране детства и социальному обеспечению и министра иностранных дел. А позже – после скоропостижной смерти своего предшественника – Джойс взяла бразды правления на себя и руководила страной с 2012-го по 2014 год.

MM9017_190606_9219.jpg
США, отважный кулинар Шеф-повар из Сан-Франциско Доминик Кренн, звезда – очень мужского – мира высокой кухни (единственная в США обладательница трех Мишленовских звезд). Она говорит, что весной этого года, когда у нее обнаружили инвазивный рак груди, сделала то, что казалось ей самым естественным: открыто рассказала об этом. «Я обращаюсь ко всем женщинам, которые прошли этот путь до меня или проходят его одновременно со мной: я всем сердцем с вами», – написала она на своей странице в Инстаграме (у Доминик 270 тысяч подписчиков). Последовавший в ответ шквал откликов, полных любви и одобрения, придал ей сил. «Знаете что? Я – сильная, – говорит Кренн. – У меня, как вы знаете, не все прекрасно в жизни. Но я исполнена благодарности. Известность никогда не была для меня главным. Главное – бороться и не сдаваться».

В Африке уже было несколько женщин-президентов. «А Америка к этому только идет, – улыбается Банда. – Значит, кое-что мы делаем совсем неплохо». Успехи африканских стран она объясняет тем, что здесь еще жива память о доколониальных временах, когда женщины могли быть вождями и существовала система наследования власти по женской линии, которую западные колонизаторы постарались разрушить. Другая причина успешного похода африканских женщин во власть – неконфликтный подход к феминизму.

«Так называемый западный феминизм – конфронтационный, он не будет здесь работать, – говорит Банда. – Мы не собираемся добиваться гендерного равенства с помощью позаимствованных у кого-то моделей. В Африке женщины и раньше были лидерами, и не потому, что подавляли мужчин, а потому, что налаживали взаимодействие с ними и убеждали их добровольно признать за женщинами их права».

В 2006 году на посту министра по гендерным вопросам Банда добилась принятия закона о домашнем насилии, а во время ее президентства в Малави был подписан Акт о гендерном равенстве. За два года, которые она занимала высший пост, в стране снизилась материнская смертность при родах. Этому вопросу Джойс уделяла особое внимание – после того, как в четвертых родах перенесла сильное послеродовое кровотечение. Она заручилась поддержкой вождей-мужчин, убедив их пропагандировать родовспоможение по всем правилам медицинской науки (а не домашние роды). Это, подчеркивает Джойс, пример того, как феминизм, действующий внутри традиционной культуры и при поддержке мужчин, меняет общепринятые нормы.

«Западный феминизм у нас не работает. В Африке женщины и раньше были лидерами, и не потому, что поадвляли мужчин, а потому, что налаживали взаимодействие с ними... Нам нужно придерживаться наших собственных традиций и идти своим путем», – Джойс Банда, бывший президент Малави

По словам Банды, население Малави, по большей части сельское, глубоко консервативно, и, хотя в некоторых общинах дозволяется наследование по материнской линии и участие женщин в выборах вождей-мужчин, 85 процентов граждан живет в сельской местности и подчиняется этим вождям. «С ними нужно говорить, убеждать их и перетягивать на свою сторону, – объясняет Джойс. – Именно это я и сделала».

По мнению Банды, наивно со стороны международных организаций приходить в Африку и думать, что они смогут решить все проблемы. «Они, – продолжает Джойс, – проводят здесь 20 лет и уходят, практически ничего не добившись, потому что некоторые из проблем, которые они пытаются решить с наскока, слишком глубоко укоренены в нашей культуре».

Более эффективный метод, уверена Банда, состоит в том, чтобы менять культуру изнутри, привлекая на свою сторону влиятельных людей – например, вождей. А если эти вожди – женского пола, результат может быть просто потрясающим.

«Вчера я в очередной раз спасала девочку от раннего брака и позавчера тоже. Все это продолжается до сих пор», – Чалиндо Макдоналд, вождь района Мванза, Малави

К некоторым женщинам власть вождя переходит по наследству. Так, Тереза Качиндамото получила должность, которую ранее занимал ее покойный отец.

Под началом Качиндамото находятся 551 деревня и 1,1 миллиона человек. Самой главной своей задачей она считает «охрану культуры», однако с 2003 года, когда она стала вождем, Тереза последовательно работает над изменением некоторых укорененных в культуре ее народа традиций, в том числе обряда инициации, во время которого девочек подвергали насилию.

Качиндамото сталкивалась с сопротивлением и даже с угрозами со стороны подчиненных ей вождей и деревенских старейшин, а также со стороны верховных вождей, равных ей по рангу. Родные, опасаясь за ее безопасность, умоляют Терезу быть осторожнее. С обрядом инициации безуспешно пытался покончить еще отец Качиндамото, но сегодня на руку ей играет страх перед ВИЧ, которым в стране заражен каждый одиннадцатый житель в возрасте от 15 до 49 лет.

Кроме того, Качиндамото запретила детские браки и стала отправлять выданных замуж девочек обратно в школу еще задолго до того, как в 2015 году законодательно разрешенный возраст вступления в брак в Малави подняли с 15 до 18 лет. В 2017-м соответствующая поправка была внесена и в конституцию страны. Поначалу, вспоминает Качиндамото, люди не хотели ее слушать. Тогда она организовала музыкальную группу, которая ездила с концертами по деревням. Селяне собирались на концерт, и тут-то Качиндамото обращалась к ним с речью, убеждая отказаться от детских браков и ритуалов инициации. Впоследствии она заставила работать несколько местных законов против этих традиций на подведомственной ей территории и показательно сняла с должностей вождей-мужчин, не желавших отказываться от них. Одновременно Тереза назначила на руководящие посты две сотни женщин. «Когда меня признали вождем, – вспоминает Качиндамото, – не было ни одной деревни, во главе которой стояла бы женщина – только мужчины. С меня начались перемены».

MM9017_190511_5709.jpg
Франция, борец за мир Когда в 2012 году фанатик-мусульманин устроил бойню в своей родной Тулузе, первой его жертвой стал тоже мусульманин, десантник Имад ибн Зиатен: он погиб за то, что пошел на службу французскому государству. Латифа ибн Зиатен, его убитая горем мать, начала кампанию за la jeunesse et la paix (юность и мир) и дала ей имя сына. Ибн Зиатен, иммигрантка из Марокко (на фотографии она вслух читает книгу в комнате внука) ходит по школам и тюрьмам, призывая людей к взаимопониманию. «Посмотри людям в глаза и улыбнись», – не устает повторять она.

Ранние браки напрямую связаны с бедностью, так что Качиндамото старается бороться с обоими явлениями. По ее словам, плата за обучение в сельскохозяйственном регионе – серьезная помеха для девочек, желающих получить образование. «Я говорила с директорами школ и сказала им, что, если девочка ничего не платит, ее не надо выгонять – иначе родители сразу выдадут дочку замуж».

Тереза Качиндамото не единственная, кто меняет культурный ландшафт Малави. В округе Салима есть район Мванза, во главе которого стоит 67-летняя Чалиндо Макдоналд, более известная как Вождь Мванза. Она тоже запретила ритуал принудительной инициации и детские браки.

За 15 лет пребывания на посту Вождь Мванза аннулировала 2060 детских браков, однако, по ее словам, несмотря на законы, обычай все еще жив. «Вчера, – отвечает она, когда ее спрашивают, давно ли она в последний раз спасла девочку от раннего брака. – И позавчера тоже пришлось разбираться с детским браком. К сожалению, такое случается до сих пор».

В Тунисе, североафриканском арабском государстве с населением около 11,5 миллиона человек, женщины с давних пор играли важную роль в политике и общественной жизни – начиная с 1950-х годов, когда к власти пришел президент Хабиб Бургиба. Но не все женщины. В 1981 году Бургиба, убежденный сторонник секуляризации, запретил женщинам и девочкам носить хиджаб в госучреждениях, тем самым закрыв тем, кто не желал расставаться с платком, доступ в государственные учебные заведения и лишив их возможности занимать должности на госслужбе.

Революция 2011 года, первая из революций Арабской весны, лишила власти диктатора Зина аль-Абидина Бен Али и открыла путь на политическую арену новым действующим лицам, в том числе и женщинам в платках. После изгнания Бен Али столичные улицы заметно изменились – на них появилось гораздо больше женщин в хиджабах. Возможно, это объяснялось не только религиозными убеждениями, но и желанием выразить свое отношение к бежавшему диктатору. Я освещала тунисскую революцию и была поражена внезапной переменой. Она напомнила мне об арабской поговорке: «Больше всего хочется того, что запрещено».

MM9017_190509_5182.jpg
Франция, бунтарка в мире моды Арт-директор дома моды «Кристиан Диор» Мария Грация Кьюри (на фото справа) и ее сотрудница прилаживают безупречно сшитую накидку на манекен. Назначение Кьюри на самый престижный пост в 2016 году наделало много шума в мире моды: за 72 года существования знаменитого дома у руля не было ни одной женщины. Кьюри использует моду в качестве инструмента борьбы за права женщин и пропаганды феминистских ценностей: на ее показах модели, бывало, ходили по подиуму в футболках, на которых было написано «Сестринство – это сила» и «Мы все должны быть феминистками».

Тунисский Кодекс о личном статусе, принятый в 1956 году, был одним из самых прогрессивных в регионе: он запретил полигамию, гарантировал равные права при разводе, установил минимальный возраст вступления в брак, причем оговаривал, что брак должен заключаться по взаимному согласию. В 1965 году были легализованы аборты (правда, с разрешения мужа) для женщин, у которых уже есть пять и более детей, а в 1973-м – для всех. В последующие десятилетия тунисские женщины сохранили свои завоевания, во многом благодаря тому, что страна избежала разрушительных войн, санкций и повстанческих движений, от которых пострадал Ирак и другие государства.

В 2014-м была принята новая конституция, закрепившая права, прописанные в Кодексе о личном статусе, и провозгласившая равенство полов. В 2017 году, несмотря на сильное противодействие, было отменено общее для региона табу: тунисские женщины получили право выходить замуж за не мусульман. Ранее в том же году был принят новый закон против домашнего насилия и еще один, согласно которому матери с детьми больше не требуется разрешение их отца, чтобы выехать за границу. Закон обязал все политические партии выставлять равное количество кандидатов мужского и женского пола на местных выборах. Этот закон был призван увеличить представительство женщин в органах власти, и действительно, на выборах 2018 года женщины получили 48 процентов мест в муниципальных советах. Дамы занимают 79 из 217 мест в парламенте Туниса – это самый высокий процентный показатель среди арабских стран.

OriginalPhoto-581714324_531964.jpg
США, астрофизик Рожденная мальчиком, она уже на детских автопортретах изображала себя девочкой, которую называла Ребеккой. Сегодня Ребекка Оппенгеймер – изобретательница прибора для поиска планет за пределами Солнечной системы в Паломарской обсерватории (Калифорния). «Мне не нравится термин “смена пола”, я всегда говорю, что перестала притворяться мальчиком», – объясняет она.

Административные должности, на которые ранее назначали – например, пост обладающего значительными полномочиями главы Муниципального совета Туниса (столица страны называется так же, как и государство), – были сделаны выборными. На первых выборах, состоявшихся в прошлом году, главой совета, или мэром, впервые за 160 лет существования должности была избрана женщина – Суад Абдеррахим.

Сам подход Суад к управлению оказался революционным. Вместо того чтобы принимать решения единолично, Абдеррахим ввела систему консультаций, в которые вовлечены все 60 членов Совета. В Тунисе муниципальные советы отвечают за городские дела, и, как говорит Абдеррахим, совет столицы – «словно мать для всех остальных советов», а всего их в стране 350. «У меня есть полномочия подписывать определенные договоры, однако я ничего не подписываю, не обсудив решение с членами совета. В этом и заключается демократия – в учете всех точек зрения», – подчеркивает она.

OriginalPhoto-580314649_904837.jpg
Иордания В августе скончалась 28-летняя Айа Агаби. Последние лет десять она была самым заметным борцом за права людей с ограниченными возможностями в Иордании. Прикованная к инвалидной коляске после травмы позвоночника, полученной в автокатастрофе, Айа защитила дипломную работу в Калифорнийском университете в Беркли – одном из первых центров защиты прав людей с ограниченными возможностями. Там Айа и обнаружила, что человек в инвалидной коляске может жить вполне самостоятельно. У себя на родине, где для ее товарищей по несчастью очень многие места остаются труднодоступными (как, например, храм Геракла в Аммане; фотография сделана в мае этого года), Агаби стала работать консультантом по вопросам мобильности. Она запустила сайт «Доступная Иордания», который продолжает давать маломобильным иорданцам и туристам советы, как им исследовать улочки городов и известные исторические памятники.

Бошра Белхаж Хамида и другие правозащитники пытаются сломать давние, укоренившиеся в религии традиции, связанные с вопросами наследования. Согласно тунисским законам, женщина наследует вдвое меньше, чем мужчина. Этот обычай широко распространен в арабском мире, и бороться с ним – значит, бросить вызов высшему духовенству, которое утверждает, что данный закон основан на интерпретации исламских религиозных текстов.

«Главный предмет наших споров – это семья, – говорит Хамида. – У многих наших оппонентов представление о семье патриархальное, прямо противоположное нашему». Она имеет в виду таких, например, людей, как Халима Маалеж, религиозная и консервативно настроенная общественная деятельница, которая поддерживает большинство реформ, направленных на улучшение положения женщин, но не разделяет идею равенства в правах наследования. «Почему они хотят изменить основы нашего общества и его традиции?» – недоумевает она.

Маалеж вспоминает, как ей затыкали рот во времена секуляристской диктатуры Бургибы и Бен Али. Она долго пыталась найти школу, куда ей разрешили бы ходить в платке.

В конце концов она нашла – христианскую. «Наши голоса были слабы, почти не слышны», – вспоминает она.

Сегодня Халима Маалеж и ее единомышленницы хотят быть услышанными. Маалеж убеждена, что равенство в правах наследования противоречит шариату и является «второстепенным вопросом».

Мехерзия Лабиди – депутат парламента от Ан-Надхи и бывший вице-спикер. Как и Маалеж, она носит хиджаб и помнит, как власти затыкали ей рот до революции, но этим, пожалуй, сходство между двумя женщинами и ограничивается.

Лабиди, называющая себя постфеминисткой, убеждена: тунисские женщины должны прислушиваться друг к другу. «Я думаю, – говорит она, – что нам и в Тунисе, и во всем арабском мире необходимо дистанцироваться от двух крайних тенденций – и от ультрасекуляристов, и от ультраклерикалов». Лабиди гордится достижениями Туниса в сфере прав женщин и тем, что благодаря дискуссии о таких важнейших вопросах, как равные права наследования, Тунис становится примером для остального арабского мира.

MM9017_190416_0854.jpg
Индия, непокорные сестры Церковные власти пытаются заставить их замолчать и перестать «мутить воду», но они стоят на своем. Когда монахиня из штата Керала рассказала представителям высшего духовенства, что епископ неоднократно насиловал ее, за этим не последовало ровным счетом ничего. Тогда она обратилась в полицию. Несколько месяцев спустя, в сентябре 2018 года, монахини устроили двухнедельную акцию протеста у стен Верховного суда штата. Епископ, не признающий себя виновным, в конце концов был арестован. Слева направо: сестры Альфи, Нина-Роза, Анситта, Анупама и Джозефина. Вместо того чтобы поддержать протестующих монахинь, церковь лишила их ежемесячного денежного содержания.

«Там, где развивается демократия, наблюдается и прогресс в сфере прав женщин, потому что там можно говорить и действовать, а вот в странах, где демократии нет, даже если и происходят перемены к лучшему, они навязываются сверху – правительством, президентом, королем – словом, властью, – говорит Лабиди. – И поэтому такие перемены не приживаются, не усваиваются, остаются поверхностными. То, что делаем мы, очень непросто, ведь мы пытаемся проникнуть в ткань общества».

Номинированная на «Оскар» режиссер Надин Лабаки тоже совершенно уверена, что женщины должны рассказывать свои истории, что это – великая сила. Три ее фильма – начиная с первого, 2007 года, который называется «Карамель» и рассказывает о жизни ливанских женщин (действие происходит в салоне красоты в Бейруте), – исследуют такие общечеловеческие темы, как патриархальность и различные социальные проблемы общества, например бедность. Лабаки говорит, что замысел «Карамели» вырос из ее «личной одержимости» изучением стереотипов о ливанских женщинах. «Принято считать, что они покорны, неспособны выразить себя, стесняются своего тела, боятся мужчин и вообще запуганы». Между тем вокруг она видела гораздо более сложную реальность, в которой было место сильным женщинам.

MM9017_190514_6534.jpg
Франция, целительница В монастыре Сен-Поль-де-Мозоль в Провансе (XI век) находится также историческая лечебница для душевнобольных. В ней, помимо прочих, лечился (и писал картины) Винсент Ван Гог. Арт-терапевт Аник Боттичьо возглавляет художественную студию для женщин, страдающих расстройствами. «Я помогаю им стать видимыми, – говорит она, – сначала для самих себя, а потом и для других».

«Я чувствовала, что для меня эти картины – своего рода попытка понять, кто я такая, и обрести гармонию с миром, – рассказывает Лабаки. – Где мое место среди всех этих стереотипов?» В своем последнем фильме, получившем номинацию на «Оскар» («Капернаум», 2018), она обращается к проблемам детей, живущих на улицах. «Мы втягиваем их  в наши войны, наши конфликты, наши решения и погружаем их в такой хаос!» – негодует Надин. Лабаки начала готовиться к съемкам фильма в 2013 году, отчасти под влиянием ужасной сцены, запечатленной фотографом: мертвый Алан Курди, лежащий лицом вниз на турецком пляже, куда его вынесли волны. Родители малыша, сирийские курды, бежали от гражданской войны в Сирии. Эта фотография, по словам Лабаки, стала для нее «поворотным моментом».

«Я подумала: что бы сказал этот мальчик, если бы мог? Сколько в нем гнева после всего, что ему пришлось перенести, – после всего, что мы заставили его перенести?». Как рассказывает Лабаки, когда ей говорят, что во время просмотра фильма чувствуешь, что снимала женщина, она воспринимает это как похвалу: «Это не значит, что мой взгляд лучше, чем мужской. Нет. Это просто другой взгляд, другой опыт».

Она сняла «Капернаум», чтобы встряхнуть зрителя, заставить его открыть глаза и увидеть страдающих детей, «и еще потому, что мне нужно показать, что происходит». Это чувство ответственности заставляет Лабаки делать больше, чем просто снимать фильмы. В 2016 году она баллотировалась в муниципальный совет Бейрута, но проиграла. «В какой-то момент становишься общественным деятелем помимо собственной воли, – объясняет она. – Для меня это не вопрос выбора; теперь это мой долг. Я не знаю, значит ли это, что мне придется пойти в политику или просто вести кампанию в защиту определенных реформ».

Лабаки задается вопросом: «Как следует добиваться перемен?». И сама на него отвечает: «Я хочу действовать, исходя из своих убеждений, и говорить своим голосом, потому что иногда твой голос может значить больше, чем голос любого политика».

OriginalPhoto-577270042_706675.jpg
Индия, отважные избирательницы Конституция Индии была принята в 1950 году, когда бывшая британская колония обретала независимость: основной закон государства гарантирует право избирать и быть избранным любому взрослому гражданину Индии «независимо от религии, расы, касты, пола или места рождения». Иными словами, с самых первых дней существования современной республики индийские женщины имеют право голоса – и пользуются им. Жительницы города Бангалор (это их пальцы запечатлены на фотографии) только что проголосовали на парламентских выборах 2019 года; на их ногтях – несмываемые чернильные отметки, которые в Индии ставят на избирательных участках, чтобы предотвратить повторное голосование. Представительницы прекрасного пола пока занимают всего 14% мест в индийском парламенте. Однако с тех пор, как на выборах в каждом избирательном округе действуют особые участки, где работают только женщины, из некоторых штатов поступают сообщения о том, что голосовать приходит больше женщин, чем мужчин.

Фотографии, иллюстрирующие эту статью, были сняты при финансовой поддержке Пулитцеровского центра освещения кризисов.