Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №197, февраль 2020
National Geographic Traveler №73, февраль – март 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Новая зеленая революция

Текст: Тим Фолджер Фотографии: Крейг Катлер
20 ноября 2014
/upload/iblock/4bd/4bdef9daacaf0aba2bb920cd3bb9a01e.jpg
Можно ли вывести рис с такой же эффективностью фотосинтеза, как у кукурузы? Если это удастся, его урожайность вырастет в 1,5 раза. На увеличенном поперечном срезе листа кукурузы (вверху) видны белки, образующиеся в процессе фотосинтеза и испускающие зеленое свечение. В обыкновенном рисе (в центре) такие белки не вырабатываются. Ученым из IRRI удалось преобразовать геном риса так, чтобы запустить в его листьях фотосинтез по схеме кукурузы (внизу). Уильям Пол Квик, IRRI
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/0ec/0ecf3274a74c52025175823ae2275f50.jpg
Гены всех живых существ на Земле – и подсолнечник, важная сельскохозяйственная культура, не исключение – представляют собой последовательность четырех химических соединений: аденина, тимина, цитозина и гуанина (А, Т, Ц, Г). Выделяя гены, отвечающие за полезные свойства одних растений и внедряя их в другие, ученые создают новые сорта, которые помогут справиться с глобальным потеплением и ростом населения планеты.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/527/527af0b01bbad1abbcc8dcf462403172.jpg
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/610/610b51f188ebeadc57b4bb900abf9702.jpg
Низкотехнологичные решения тоже бывают эффективными. Тенты могут повысить температуру вокруг апельсиновых деревьев выше 37,7? С, что убивает бактерий, вызывающих позеленение цитрусовых.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/1a9/1a97ce9e0a5621e4ad0ec17147fb9c93.jpg
Чтобы бороться с заражением, в Калифорнии на цитрусовые рощи выпускают пакистанских ос-паразитов, которые питаются азиатскими цитрусовыми листоблошками.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/78c/78c99e14ea975313ecb515d041f6a8f5.jpg
Генетически модифицированная рассада вырабатывает антибиотики и призвана спасти рынок с оборотом в 9 миллиардов долларов.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/fc7/fc75fd2129edf59ebcc3586be7baeeac.jpg
Брюшко азиатской цитрусовой листоблошки (зеленое) раздулось от поедания цитрусовых деревьев. Лаборатория по исследованию пчел Геологической службы США
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/03d/03d9c7a52cd9490262fd893b3d70abdf.jpg
Слева направо: дикий предок со Среднего Востока; беотийская пшеница, одомашненная 10 000 лет назад; твердая пшеница; современная пшеница, появившаяся в результате скрещивания твердой пшеницы с эгилопсом; и вид, вызвавший зеленую революцию – с коротким стеблем и крупным зерном.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/791/791b96f81623f80782a47fa825bc6db1.jpg
Рис IR8, растущий на испытательном участке в Международном институте по исследованию риса на Филиппинах, во Вьетнаме был прозван «Хонда-рис» за то, что благодаря его высокой урожайности многие фермеры смогли купить себе мотоциклы. В 1966 году этот сорт дал толчок зеленой революции: земледельцы Азии удвоили сборы риса – и свои доходы.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/ed2/ed253101e0eb342f8bd96e38c55380f0.jpg
Процесс поиска ценных генов в компании Monsanto поставлен на поток и полностью автоматизирован.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/54e/54e788fff9dab634bac367990f3459f1.jpg
Образцы маниоки в этих чашках Петри были генетически модифицированы, чтобы противостоять вирусу CBSD – болезни растений, распространяющейся по всей Африке к югу от Сахары, где маниока является одним из основных продуктов питания для 250 миллионов людей. Полевые опыты начали проводиться прошлой весной в Уганде. Лишь четыре африканских страны разрешают сажать на своей территории генетически модифицированные овощи.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/d03/d0325c8a8f93bedd0df32359c7fd36cc.jpg
В хранилище семян штата Канзас фитопатолог Бикрам Джилл держит в руках настоящее «генетическое сокровище» – эгилопс (коленница). Восемь тысячелетий назад на Ближнем Востоке в результате естественного скрещивания дикаря (увеличенного на следующем снимке) и пшеницы возникло растение, распространившееся по всему миру. Джилл вновь пытается использовать гены эгилопса, чтобы современная пшеница стала устойчивее к вредителям, жаре и холоду.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/5ba/5ba7ce634a522bd231bb53c5e2401fae.jpg
Красноглазая азиатская цитрусовая листоблошка длиной три миллиметра пирует на стебле апельсина. Эти насекомые разносят бактерии, которые вызывают позеленение цитрусовых. Зараженные деревья дают дефомированные, зеленые, горькие плоды. Лаборатория по исследованию пчел Геологической службы США
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/6f7/6f7364d72df8457c6fba3325d3077b54.jpg
Дикая пшеница обладает свойствами, которые ученые хотят воспроизвести: она выдерживает температуры, при которых ее одомашненный сородич погибает.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/d1c/d1cea0e09b1c7d7d413e2461516bb2f5.jpg
Помидоры обычно выращивают в сухом теплом климате с обильным искусственным поливом: на один куст в среднем уходит до 50 литров воды. Чтобы вывести менее требовательную к влаге культуру, исследователи из Центра по изучению растений имени Доналда Денфорта под руководством Дена Читвуда скрещивают привычный нам помидор с его диким родственником из пустыни Атакама в Перу, одного из самых сухих мест на планете.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/14b/14b1c9417dbc3bb335ec1b929f52902a.jpg
Новый сорт риса IR64 Sub I, запечатленный в аквариуме Международного института по исследованию риса на Филиппинах, может продержаться в морской воде две недели. Это настоящее спасение для бедных азиатских фермеров, чьи наделы лежат в низинах. Каждый год здесь из-за наводнений гибнут обширные площади рисовых полей.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/61b/61b3cbe377c1dbf5f70ee42258f6cb12.jpg
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/9c9/9c98fbe44a97d462b4358585e1fe5591.jpg
Исследователи Международного института по изучению риса выращивают разновидности риса, стойкие к соленой воде (предыдущее фото), засухе (на фото) и жаре (следующее фото). Устойчивый к солености вид позволил бы культивировать миллионы акров засоленной почвы.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/4f1/4f1396722da27aa3568143a34130999e.jpg
Исследователи Международного института по изучению риса выращивают разновидности риса, стойкие к соленой воде (на фото), засухе и жаре (следующие фото). Устойчивый к солености вид позволил бы культивировать миллионы акров засоленной почвы.
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/039/039f89263b51f0d74e97a6e74fb705fc.jpg
Процесс поиска ценных генов в компании Monsanto поставлен на поток и полностью автоматизирован: из тысяч зерен кукурузы каждый день специальный аппарат извлекает крошечные образцы, не нанося при этом никакого вреда зародышу растения. Они отправляются на ДНК анализ, и лишь нескольким из миллионов предстоит прорасти в почве. Так агрономы получают растения с новыми полезными свойствами, например, устойчивые к засухе или к нашествиям насекомых.
Фото: Крейг Катлер
В современном сельском хозяйстве сверхурожаи пришлись бы весьма кстати – одними биотехнологиями сыт не будешь.
В 1959 году, выступая на международной конференции по проблемам продовольствия, один экономист заявил: «Оптимистичный прогноз на ближайшие десятилетия выглядит тревожно, пессимистичный – и вовсе ужасает». Девять лет спустя биолог Пол Эрлих в бестселлере «Демографическая бомба» предупреждал, что в 1970-е и 1980-е годы по всему миру от голода умрут миллионы людей. Однако мрачные прогнозы не сбылись: зеленая революция преобразила мировое сельское хозяйство, в особенности возделывание риса и пшеницы. Американскому селекционеру Норману Борлаугу удалось создать нечувствительные к длине дня сорта мягкой пшеницы для приэкваториальных стран, короткий стебель которой не ложился на землю под тяжестью зерна. Результат не заставил себя ждать: урожайность с гектара повысилась. (Однако выращивание этих сортов требовало внесения в почву больших доз дорогостоящих удобрений. – Прим. российской редакции.) А благодаря селекции, проведенной в Международном институте по изучению риса (International Rice Research Institute, IRRI) на Филиппинах, удалось поднять урожайность и этой важной культуры.
Мрачные прогнозы не сбылись: зеленая революция преобразила мировое сельское хозяйство.
За 1960–1990-е годы урожаи риса и пшеницы в Азии удвоились, и, даже несмотря на прирост населения более чем в полтора раза, цены на эти культуры пошли вниз, а среднестатистический житель региона стал потреблять на треть больше калорий. О Борлауге, получившем в 1970 году Нобелевскую премию мира, тогда писали: «Невозможно переоценить его вклад в дело борьбы с голодом, господствующим во всем мире». Теперь же, по прогнозу ООН, к 2050 году население планеты возрастет на 2 миллиарда человек. Половину прироста обеспечат африканцы, живущие к югу от Сахары, а еще треть добавится в Южной и Юго-Восточной Азии. Эти же регионы почувствуют на себе последствия климатических изменений – будут сильнее страдать от засухи, резких перепадов температуры и других природных невзгод. «На протяжении 20 лет мы наблюдаем замедление темпов роста урожайности таких культур, как рис, пшеница и кукуруза, – утверждает климатолог Майкл Оппенгеймер из Принстонского университета. – В некоторых регионах урожайность вообще перестала расти. По моему убеждению, распад существующей системы снабжения продовольствием – вот основной риск, связанный с грядущими изменениями климата». Так считают теоретики, и то же мы видим на практике – в фермерских хозяйствах. Фермер Рамадани Джума сетует, что неизвестная напасть губит его посевы маниока: «Никак не могу понять – может, слишком много воды? – приговаривает он, теребя сохнущие листья двухметрового растения. – Или солнца?». Джума возделывает небольшой – в полгектара – участок под городом Багамойо на побережье Индийского океана в 60 километрах от столицы Танзании Дар-эс-Салама. В сопровождении двух (из четырех) сыновей дождливым мартовским утром он беседует с Марком Деогратиусом, сотрудником Сельскохозяйственного исследовательского института Микохени, прибывшим из города. Марк вынужден огорчить Джуму: его беда никак не связана ни с дождями, ни с солнцем. Настоящих убийц маниока невозможно разглядеть невооруженным глазом – посевы губят вирусы. Марк срывает пару еще живых листьев – с них слетают несколько белокрылок. «Эти родственницы цикад размером с булавочную головку переносят два вируса», – объясняет он. Первый атакует листья маниока, а второй – вирус полосатой мозаики – поражает съедобные корни растения, словно мина замедленного действия, грозящая катастрофой, лишь когда настанет пора сбора урожая. Джума, как и многие местные фермеры, с которыми встречается Марк, даже не подозревает о вирусах. «Что он почувствует, когда я сообщу ему, что необходимо выкорчевать все это?» – шепчет мне Марк. Внимательно выслушав Марка, Джума снимает с плеча увесистую мотыгу и начинает копать. Выкопав корнеплод, он тут же рассекает его ловким взмахом своего орудия: среди кремовой мякоти проступают прожилки коричневатой гнили... Чтобы спасти хоть часть урожая, Джуме придется собрать маниок на месяц раньше, чем обычно. Я спрашиваю, какую роль играет маниок в его жизни. «Mihogo ni kila kitu», – отвечает он на суахили. «Маниок – это для меня все!» Для большинства танзанийцев подобные наделы – единственный способ выжить. С них собирают более 90 процентов урожая на африканском континенте, а маниок кормит 250 миллионов человек. Это растение весьма неприхотливо, хорошо переносит засуху и внезапные повышения температуры. И если бы не вирусы, вместе с белокрылкой стремительно распространяющиеся по восточной части континента из-за потепления, маниок стал бы идеальной культурой для Африки XXI века. Перед возвращением в Багамойо мы заглянули к Шидже Кагембе на соседний участок и обнаружили его посевы в столь же плачевном состоянии. Молча выслушав лекцию Марка о пагубном влиянии вирусов, он спрашивает с надеждой: «Вы можете нам помочь?»
Чтобы нормально питаться после 2050 года, человечеству придется свершить еще одну зеленую революцию.
Если бы мы могли! Поиск ответа на этот вопрос – это одна из важнейших задач грядущего столетия в агрономии. Изменение климата и рост численности населения сделают еще более шатким и без того незавидное положение фермеров развивающихся стран вроде Джумы и Кагембы, а также всех тех, кого они кормят. В прошлом столетии человечество устояло в мальтузианской гонке. [Согласно предположению экономиста XVIII века Томаса Мальтуса, рост численности населения должен был намного обогнать производство продовольствия. – Прим. переводчика.] Удастся ли нам и впредь сохранять это хрупкое равновесие или нас ждет продуктовая катастрофа? Генный конструктор: беречь от детей? Чтобы нормально питаться после 2050 года, человечеству придется свершить еще одну зеленую революцию. Есть два варианта развития событий. Первый – это создание новых сортов с помощью генной инженерии. «Следующая зеленая революция по техническому оснащению, несомненно, превзойдет свою предшественницу, – поясняет генный инженер Роберт Фрейли, в 2013 году удостоенный Всемирной продовольственной премии. – В наше время ученые научились манипулировать огромным разнообразием генов растений, отвечающих за такие свойства, как устойчивость к болезням или к засухе». Благодаря этому сельское хозяйство станет более продуктивным и устойчивым. Главным достижением генных инженеров стало появление генетически модифицированных организмов (ГМО). Впервые они появились еще в 1990-х годах, а сегодня ГМ-растения захватили десятую часть посевных площадей планеты, их выращивают в 28 странах. Так, в США они занимают половину всех сельскохозяйственных угодий. Геном 90 процентов выращиваемых в Штатах кукурузы, хлопчатника и сои подвергся вмешательству человека. Уже два десятилетия американцы употребляют в пищу ГМ-продукты. В Европе и Африке же, напротив, распространение таких культур было приостановлено – в обществе не прекращаются споры: вредны или безопасны ГМО для человека и окружающей среды. Сторонники генных технологий вроде Фрейли говорят о сотнях миллиардов долларов, сэкономленных только в США, и приводят примеры благоприятного воздействия ГМ-растений на природу. Скажем, в опубликованном недавно докладе Министерства сельского хозяйства США приводятся данные о 90-процентном снижении использования пестицидов со времени повсеместного перехода на Bt-кукурузу, в ДНК которой были встроены гены бактерии Bacillus thuringiensis, защищающие растение от кукурузной огневки и других вредителей. Другой красноречивый пример: в тех провинциях Китая, где начали выращивать ГМ-хлопок, говорят о сокращении популяции тли, а также о росте численности божьих коровок. [Обилие последних, правда, свидетельствует, что и тли – корма божьих коровок – меньше не становится. – Прим. российской редакции.] Успех сконструированных Фрейли культур положительно сказался на прибыли многих фермеров. Однако этого недостаточно, чтобы убедить общественность в превосходстве высокотехнологичного подхода. Взять хотя бы продвигаемые компанией Monsanto культур серии Roundup Ready, генетически запрограммированных на устойчивость к гербициду Roundup, который компания предлагает использовать для борьбы с сорняками. Воспользовавшиеся этой технологией фермеры могут смело опылять свои поля химией, не нанося вреда посевам кукурузы, хлопчатника и сои. Однако платить им придется не только за химикаты: согласно контракту, сбор запатентованных семян строго запрещен, и каждый год необходимо заново закупать их у Monsanto. А ведь и у ГМ-культур случаются неурожаи... Хотя никаких прямых данных об опасности продуктов серии Roundup нет, противники ориентированного на ГМО пути развития сельского хозяйства видят в ГМ-семенах лишь разорительный для фермеров проект. Современное сельское хозяйство и без того чересчур полагается на химические удобрения, гербициды и пестициды. Мало того что они недоступны мелким фермерам вроде Джумы, так они к тому же и отравляют землю, воду и воздух, а на их производство тратятся невозобновляемые природные ресурсы. Получается, что в накладе не остается лишь Monsanto и иже с ней. Хонда-рис и другие чудеса. Есть ли альтернатива ГМ-культурам? «Конечно, – утверждает Ганс Геррен, еще один лауреат Всемирной продовольственной премии, директор швейцарской некоммерческой организации Biovision. – Нам жизненно необходима аграрная система, образующая единое целое с окружающей средой. Для этого потребуется в корне переосмыслить подход к новой зеленой революции. “Тяжелой артиллерией” победу не добыть, надо искать другие решения». И они действительно есть... Теплым февральским вечером специалист по генетике растений из Международного института по изучению риса (IRRI) Глен Грегорио показывает мне рисовое зернышко, с которого началась предшествующая зеленая революция в Азии. Мы беседуем в филиппинском городке Лос-Баньос в 60 километрах к юго-востоку от Манилы, неспешно прогуливаясь по краю необычного рисового поля в двести гектаров, принадлежащего институту. «Это чудо-рис IR8», – показывает мне Грегорио, остановившись у чеки изумрудного цвета, плотно усеянной ростками риса высотой по пояс. Вдали слышится петушиный крик, среди густой зелени то и дело мелькают белоснежные крылья цапель, а луч солнца серебристо поблескивает на водной глади полузатопленных полей. Некоммерческая организация IRRI была основана фондами Форда и Рокфеллера в 1960 году. Два года спустя фитопатолог Питер Дженнингс запустил серию селекционных экспериментов на основе 10 тысяч разных сортов риса. Скрестив карликовый тайваньский рис с его рослым собратом из Индонезии, в восьмом поколении он получил быстрорастущую и высокоурожайную культуру IR8 (India Rice 8), сыгравшую ключевую роль в преодолении голода в Индии. «Этот сорт перевернул рисоводство в Азии, – восклицает Грегорио. – А индийцы даже стали называть своих детей в его честь – IR8». Мы продолжаем прогулку среди рисовых чеков, засеянных прославившимися на весь мир сортами, название каждого аккуратно выведено на деревянных этикетках. Из года в год институт выпускает десятки новых сортов, а за всю его историю, начиная с 1960-х годов, по всему миру дали всходы около тысячи новых сортов. Хорошим результатом считается увеличение урожайности на один процент в год. «Мы собираемся достичь двух процентов», – рассказывает Грегорио. Между тем темпы прироста населения составляют 1,14 процента в год, правда, по расчетам специалистов, к 2050 году должны замедлиться до 0,5 процента. На протяжении десятилетий в IRRI занимались улучшением традиционных сортов, разводимых в чеках. Но в связи с грядущим изменением климата фронт работ сместился, и здесь начали выводить разновидности для высадки в засушливых областях, ничeм не отличающихся от тех, где кукуруза и пшеница растут лишь за счет дождей. А для стран вроде Бангладеш, где повышение уровня моря привело к засолению почв, в IRRI создали сорт, которому лишняя соль не помеха. «Многие фермеры не до конца осознают угрозу наступления моря, – объясняет Грегорио. – Когда соль почувствуется на вкус, половина растений уже будет мертва». Считанные единицы полученных в IRRI сортов являются генно-модифицированными, и они еще не поступили на рынок. Один из них – «золотой рис» – содержит гены кукурузы, отвечающие за выработку бета-каротина. Цель селекционеров в этом случае – помочь человечеству справиться с хроническим дефицитом витамина А. Прошлым летом опытные делянки «золотого риса» уничтожили активисты движения, выступающего против ГМ-продуктов. По словам директора IRRI Роберта Зиглера к манипуляциям с геномом в институте прибегают в исключительных случаях, только когда требуемый признак отсутствует у других представителей этого семейства злаков. Современная наука все же внесла свой вклад в усовершенствование методов селекции, применяемых в институте. Долгое время исследователи придерживались золотого правила селекции: отобрать растение с заданным признаком, скрестить его, выделить рекордсменов среди потомства и повторить все заново. Но в 2004 году международный консорциум исследователей расшифровал геном риса и картировал около 40 тысяч его генов. С тех пор ученым удалось выявить те из них, которые отвечают за хозяйственно ценные признаки растения. Это открытие и легло в основу селекции будущего. Амбиции и традиции. Самый необычный проект института, возможно, кардинально изменит рисоводство и в разы повысит урожаи. Рис, пшеница и множество других растений развивается за счет С3-фотосинтеза, но есть растения, например кукуруза или сахарный тростник (всего 3%, или 7500 видов), использующие С4-фотосинтез. В первом случае одно из соединений углекислого газа расщепляется на две молекулы, каждая из которых включает 3 атома углерода, во втором – этот газ в начале цикла переносится молекулами с 4 атомами углерода. Различия циклов, конечно, куда существеннее, но главное состоит в том, что С4-фотосинтез прекрасно осуществляется в сухую и жаркую погоду, то есть требует меньших затрат воды. «Урожайность таких культур в среднем выше в 1,5 раза», – утверждает Уильям Пол Квик из IRRI. Он поставил цель – «обучить» рис С4-фотосинтезу, манипулируя с его геномом. Сложность, однако, в том, что фотосинтезом управляет целый комплекс генов, а значит, его не так-то просто «привить» другим растениям. Впрочем, по словам Квика, «природа изобрела С4-цикл более 60 раз, в каждом случае совершая прорыв с нуля. А значит, это не так и сложно». Вместе с группой единомышленников Квик начал перебирать один за другим отвечающие за фотосинтез гены маленького быстрорастущего С4-злака щетинника зеленого (Setaria viridis). Все гены, выявленные на сегодня, встречаются и у С3-растений. Только ключ к разгадке таится в особенностях функционирования генома как единого целого у этих двух групп растений. «По нашим подсчетам на "включение" С4-фотосинтеза у риса уйдет лет пятнадцать, – прогнозирует Квик. – Мы работаем уже четвертый год». В случае успеха можно будет использовать данную технологию для повышения продуктивности картофеля, пшеницы и других важных С3-культур, что позволит обеспечить продовольственную безопасность на новом уровне, ведь в теории урожайность должна повыситься на 50 процентов. [В 1970–1980-е годы многие исследователи думали об этом, но ничего мало-мальски пригодного создать никому не удалось. – Прим. российской редакции.] Предвкушая новый успех, Роберт Зиглер и превратился в ярого сторонника биоинженерии. Добродушный, с седой бородой, левак по убеждениям, он уверен, что за все время споров о ГМО сама идея оказалась извращена до неузнаваемости. «Когда в 1960-е годы я только начинал заниматься исследованиями, генная инженерия привлекала многих ученых тем, что давала шанс изменить мир к лучшему, – вспоминает он. – А сейчас кажется, что движение по охране окружающей среды предало наши общие идеалы». В 1972 году, поработав учителем физики в Корпусе мира, Зиглер решил вернуться в науку. «В те годы я жил в Демократической Республике Конго и стал свидетелем голода, вызванного неурожаем маниока, – вспоминает он. – Тогда и начал заниматься болезнями растений». Как же следует развивать сельское хозяйство фермерам Африки к югу от Сахары? По словам генетика Найджела Тейлора из Центра по изучению растений имени Доналда Денфорта в американском Сент-Луисе, вирус полосатой мозаики может вызвать очередную волну голода. «С каждым годом дела обстоят все хуже, – с тревогой говорит он. – Ведь если вирус доберется до обширных посадок маниока на западе Африки, проблем с продовольствием на континенте не избежать». Вместе с другими учеными Тейлор работает над созданием ГМ-маниока, устойчивого к этому вирусу. Они уже запустили полевые испытания в Уганде и Кении, однако будущее проекта остается под вопросом, ведь только в четырех странах Африки (Египет, Судан, ЮАР и Буркина-Фасо) разрешено выращивать ГМ-культуры на продажу. Люди в Африке, как и в любом другом регионе мира, попросту боятся модификаций генома растений, хотя эти опасения не имеют научной подоплеки. Но стоит обратить внимание на то, что фермеры, выращивающие высокотехнологичные сорта даже в США, уже поняли, что они немногим лучше тех, которые выведены путем обычной селекции. Так, на ГМ-кукурузу обрушился кукурузный корневой жук... Ведь вредители тоже эволюционируют и за неимением привычной пищи с удовольствием принимаются за генно-модифицированную.