Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Одна судьба на двоих

Текст: Питер Миллер Фотографии: Джоди Кобб Портреты: Мартин Шоллер
31 января 2012
/upload/iblock/645/64511a0d053366a8a360a936d98885e5.jpg
У шестилетних близняшек Джоанны и Евы Гилл легкая форма аутизма. Помочь исследовать и победить этот недуг могут такие же дети, как они, – близнецы.
Фото: Мартин Шоллер
/upload/iblock/062/0622f58fd31184783008ebf149ba191b.jpg
Камилль Кит и ее сестра Кеннерли, снимающиеся в пародийном ужастике «Крипория», предпочитают одинаковые наряды и вне съемочной площадки. Близняшки Кит похожи не только внешне – они обе актрисы, профессиональные арфистки и бывшие инструкторы по тхэквондо.
Фото: Джоди Кобб
/upload/iblock/033/033ab5df0b6678dc4ca6e557bbf65324.jpg
За свою спортивную карьеру теннисисты Майк (слева) и Боб Брайаны вместе выиграли 73 чемпионата, включая Уимблдон в 2011 году. Они становились лучшей парной командой в мире шесть раз! 33-летние близнецы с безошибочной точностью предугадывают движения друг друга – соперники зовут их телепатами.
Фото: Джоди Кобб
/upload/iblock/d8a/d8a8c096fc8d191b4d9d750b1d906607.jpg
Джиллиан Шоу (слева) и Лили Маклауд родились в Китае, но растут в Канаде, в разных семьях. Ситуация, когда близнецы воспитываются порознь и при этом могут общаться друг с другом – большая редкость. Такие случаи представляют особый интерес, поскольку наглядно демонстрируют влияние и генов, и воспитания.
Фото: Джоди Кобб
/upload/iblock/437/4372b4329823fa4d0d1700259568ba88.jpg
Когда близнецы Дуг (крайний справа) и Фил Мальм познакомились с близняшками Джилл (третья справа) и Джиной Лассен, Дуг сказал брату: «выбирай – но смотри потом не передумай!». Сейчас обе пары живут в одном доме в городе Москве, штат Айдахо. Их дети, Тим и его кузина Райли, очень похожи.
Фото: Джоди Кобб
/upload/iblock/6e7/6e77a1ac42b91b2956addf333323775a.jpg
«Мы с ним два сапога пара, – говорит Дон Вульф (справа) про своего брата-близнеца Дейва, объясняя, как они, дальнобойщики, уживаются вместе в долгих поездках вот уже 18 лет. – Я не такой неряха, как он. Но мы любим одну и ту же музыку, и чувство юмора у нас один в один».
Фото: Джоди Кобб
/upload/iblock/a07/a077c62e576758de723e967e61631190.jpg
Они очень похожи внешне – и совершенно различаются по поведению. Шестилетние однояйцевые близнецы Джон и Сэм страдают аутизмом, но проявляется он у них по-разному. Нетерпеливый Джон хлопает от радости в ладоши, а усидчивый Сэм впивается взглядом в iPad.
Фото: Джоди Кобб
/upload/iblock/d11/d11cbf7ee729f5fa40ab9c3c2ce9f31a.jpg
Полуторагодовалые Деклан Конрад (справа) и Финиан генетически идентичны. Но выглядят по-разному: Финиан легче на 4,5 килограмма. Еще в утробе младенцы росли с разной скоростью, так как кровоток и питательные вещества из общей плаценты поступали к ним неравномерно.
Фото: Джоди Кобб
/upload/iblock/5ea/5ea7c4d7b2e8cdba0423c7390926b0e0.jpg
Нед и Фред Митчеллы неторопливым – и точь-в-точь одинаковым – шагом прогуливаются вдоль набережной Чарльстона в штате Южная Каролина. Много лет они чинили здесь атомные подводные лодки, пока не ушли на пенсию в 1996 году. Если у близнецов столько общего, неудивительно, что они жить друг без друга не могут.
Фото: Джоди Кобб
Твинсбург («Близнецовск») – маленький городок в штате Огайо. Такое необычное название для него придумали братья-близнецы почти двести лет назад. Но и сегодня Твинсбург свое имя оправдывает: каждое лето в августе сюда стекаются тысячи близнецов со всего света. «Дни близнецов» – это крупнейший фестиваль, три дня нескончаемых пикников, конкурсов талантов, состязаний «двойников»... и настоящий Клондайк для ученых, пытающихся ответить на вопрос: почему все люди такие разные?
Дейв и Дон Вульф из Фентона, штат Мичиган, приезжают сюда уже много лет. Им по 53 года, и бороды их одинаково окладисты. Они любят проводить время друг с другом – как, впрочем, большинство участников фестиваля. За последние 18 лет эти два дальнобойщика вместе намотали ни много ни мало пять миллионов километров, перевозя всякую всячину – от памперсов до консервов по всей Америке. Вместе им очень комфортно: оба слушают музыку в стиле кантри-госпел, оба убежденные консерваторы и ругают «большое правительство» почем зря, оба запасаются в дорогу копченой колбасой, яблоками и неострым твердым сыром. В свободное время братья вдвоем отправляются на охоту или рыбалку. Такая жизнь им по душе. «Это потому, что мы близнецы», – считает Дон.
Близнецы позволяют ученым сравнить роль генов и окружающей среды, природы и воспитания в формировании наших личностей и характеров.
Сегодня, в самый разгар фестиваля, Вульфы заглянули в палатку, где проводится исследование, спонсируемое одновременно Нотр-Дамским университетом, Университетом штата Западная Виргиния и ФБР. Внутри просторной белой палатки специалисты фотографируют пары близнецов, снимают у них отпечатки пальцев и сканируют радужную оболочку глаз. Цель исследования – проверить, смогут ли новейшие компьютерные программы, распознающие лица, отличать близнецов друг от друга. «Хотя однояйцевые близнецы и кажутся нам идентичными, система цифровой обработки изображений способна уловить малейшие различия в веснушках, порах кожи, изгибе бровей», – говорит Патрик Флинн, специалист по компьютерным технологиям из Нотр-Дамского университета. Но, по его словам, пока стопроцентной гарантии нет: изменения в освещении, нюансы в выражении лиц и другие факторы могут обмануть приборы, причем не только при распознавании близнецов. Братья Вульф – особенно тяжелый случай, так как у обоих пол-лица спрятано под бородой. Но они, похоже, этому только рады. «Когда меня сфотографировали, – рассказывает Дейв, – я спросил одного из этих ребят: а что если я возьму и совершу какое-нибудь преступление, а потом пойду домой и побреюсь – они поймут, что это был я? Парень посмотрел на меня и говорит: “Может, и нет. Но вы уж, пожалуйста, ничего не совершайте”». Ученые развернули свой лагерь на небольшой автостоянке почти у самого въезда на территорию фестиваля. По соседству с проектом ФБР обосновались специалисты из Центра изучения восприятия химических элементов Монелла в Филадельфии, занимающиеся более заманчивым для некоторых испытуемых исследованием. Они предлагают близнецам крошечные стаканчики алкоголя – чтобы проверить, одинаково ли те реагируют на вкус. Рядом врачи из Университетских больниц Кливленда беседуют с сестрами-близнецами о всяких женских делах. Чуть поодаль дерматолог из компании Procter & Gamble расспрашивает близнецов о проблемах с кожей. Этим исследователям, как, впрочем, и другим ученым-биомедикам, близнецы дарят уникальный шанс раскрыть многие тайны человечества. Почему одни люди радуются жизни, а другие вечно о чем-то грустят? Почему одни открытые и общительные, а другие замкнутые и неразговорчивые? От чего зависят наши интеллект, здоровье, спортивные успехи? Одним словом, что делает нас такими, какие мы есть? Именно близнецы позволяют ученым сравнить роль генов и окружающей среды, природы и воспитания в формировании наших личностей и характеров. Природа и воспитание. Идентичные (монозиготные, или однояйцевые) близнецы развиваются из одной оплодотворенной яйцеклетки, разделившейся пополам, так что набор генов у них должен быть одинаков. Логично предположить, что все различия между такими близнецами возникают под влиянием окружающей среды – к примеру, если кожа у одного из близнецов выглядит более молодо, значит, он реже бывал на солнце. В то же время, сравнивая особенности идентичных близнецов и «двойняшек» – дизиготных, или двуяйцевых близнецов, которые развиваются из разных яйцеклеток и получают в среднем половину общих генов, – ученые могут определить, насколько велико влияние генов на нашу жизнь. Если, согласно статистике, идентичные близнецы предрасположены к одной и той же болезни больше, чем двойняшки, – значит, в этом (по крайней мере отчасти) виновата наследственность. Ученые сегодня работают сразу в двух направлениях. Во-первых, исследуют различия между идентичными близнецами – эти различия укажут степень влияния окружающей среды на формирование характера, поведения и склонность к различным заболеваниям. Во-вторых, сравнивают идентичных близнецов и двойняшек, чтобы выявить роль наследственности. Подобные исследования недавно привели ведущих специалистов к революционному выводу: не только природа и воспитание формируют нашу личность, внешность и заболевания. Обнаружен «третий фактор». Младенец – не чистый лист. Определять роль наследственности с помощью близнецов впервые предложил английский ученый Фрэнсис Гальтон в 1875 году (ему же принадлежит выражение «природа и воспитание»). А к концу XX века специалисты сумели даже отыскать некоторое количество однояйцевых близнецов, разлученных при рождении, – воспитанные разными людьми, они точнее других могли бы наконец дать ответ на вопрос: «Природа или воспитание»?
Обработав результаты четырех разных тестов, ученые вывели коэффициент наследуемости интеллекта – 0,75 (то есть 75 процентов) – что говорило о сильном влиянии генов.
За два десятка лет в лаборатории Томаса Бушара-младшего, психолога из Университета Миннесоты, побывало 137 пар близнецов. Все они стали участниками так называемого Миннесотского исследования близнецов, воспитанных порознь. В рамках этого проекта близнецам предлагали различные тесты – на словарный запас, зрительную память, счетные навыки. Им проверяли легкие и сердце и измеряли мозговые волны. Они проходили тесты на выявление индивидуальных особенностей личности и коэффициента интеллектуального развития (IQ). Помимо всего этого, они заполняли опросники о половой жизни. В общем, каждому из близнецов пришлось ответить более чем на 15 тысяч вопросов. «Мы выведали у них все», – говорит Бушар. Сравнения в области интеллектуального развития близнецов привели команду Бушара к выводу, вызвавшему волну негодования: у людей, воспитанных в рамках одной и той же культуры и наделенных одинаковыми возможностями для развития, интеллект сильнее зависит от генов, нежели от воспитания и образования. Обработав результаты четырех разных тестов, ученые вывели коэффициент наследуемости интеллекта – 0,75 (то есть 75 процентов) – что говорило о сильном влиянии генов. Эти данные противоречили общепринятому постулату бихевиоризма (науки о поведении) о том, что мозг младенца – чистый лист бумаги, на котором можно написать все, что угодно. Предположение, что интеллект передается по наследству, наделало много шуму еще и потому, что напрямую ассоциировалось с развенчанными теориями евгеники, сторонники которой в начале XX века призывали путем селекции улучшать общий генофонд человечества (а некоторые из них позже и «улучшали» – в тесном сотрудничестве с нацистами). «Наши университетские ультралибералы жаждали моего увольнения», – вспоминает Бушар. Еще бы – исследователи замахнулись на основы основ: они подвергли сомнению зависимость уровня интеллекта от воспитания. Сравнив однояйцевых близнецов, воспитанных в разных семьях, с близнецами, воспитанными в одной семье, они обнаружили: коэффициент интеллектуального развития в каждой из пар совпадает. Создавалось впечатление, что было абсолютно все равно, в какой семье выросли близнецы. Все это, конечно, не означало, что Бушар и его коллеги отрицали влияние родителей на детей. Они не собирались спорить с тем, что ребенку, лишенному любви и поддержки, гораздо труднее будет реализовать свой потенциал. Но факт оставался фактом: коэффициенты интеллектуального развития у испытуемых на 75 процентов были обусловлены наследственностью, а не воспитанием. Миннесотский проект завершился в 2000 году – но близнецы еще не раз привлекали к себе внимание ученых. С их помощью проверялись всевозможные теории о характере и поведении человека. Согласно одному из исследований, если в близнецовой паре есть преступник, то вероятность того, что второй близнец тоже нарушит закон, для однояйцевых близнецов в полтора раза выше, чем для двойняшек. Другое исследование показало, что силу религиозного рвения человека во многом определяет наследственность, хотя станет он католиком или протестантом – зависит от него самого. Порой казалось, что генетическая предрасположенность действует на близнецов просто феноменально. Это подтвердила нашумевшая в 1980-х годах история двух братьев с одинаковым именем Джим, случившаяся в самом начале масштабных исследований близнецов. Мистическая история Джима и Джима. Джим Спрингер и Джим Льюис родились в городе Пикуа в штате Огайо в 1939 году. Младенцами они попали в разные приемные семьи, где по чистой случайности получили одинаковые имена. Однако, воссоединившись в 1979 году взрослыми людьми, они обнаружили в своих судьбах немало и иных сходств и совпадений. Оба были ростом 1,8 метра и весили 82 килограмма. В детстве у обоих были собаки по кличке Игрун, и обоих приемные родители возили летом на курорт Сент-Пит-Бич во Флориде. У обоих первых жен звали Линда, а вторых – Бетти. У обоих родились сыновья, названные Джеймс Алан и Джеймс Аллан. Оба были внештатными полицейскими, на досуге любили плотничать, мучились сильными головными болями, курили сигареты «Салем» и пили пиво «Миллер Лайт». Прически у них были разными – Джим Спрингер носил челку, а Джим Льюис зачесывал волосы назад. Но улыбки и голоса были буквально один в один. Да еще оба признались, что раскладывают по всему дому любовные послания для своих жен. Услышав о двух Джимах, Томас Бушар пригласил их к себе в Миннеаполис. Вместе с другими учеными он провел ряд исследований и тестов, которые подтвердили феноменальные сходства между братьями. Хотя каждый из них шел по жизни своей дорогой, казалось, что у «братьев Джимов», как их окрестила пресса, была некая общая судьба. «Я помню, когда они приехали, мы вместе сидели за столом, – рассказывает Бушар. – Ногти у обоих были обкусаны под корень. И я подумал: психологи о таком не спрашивают, но ведь это же совершенно очевидный факт». Позднее скептики утверждали, что подобные детали сильно преувеличены и все «сходства» между братьями – дело слепого случая. Однако Нэнси Сигал, профессор психологии из Университета штата Калифорния в городе Фуллертон, подтверждает поразительное сходство «братьев Джимов». «Я встретилась с ними примерно через год после их воссоединения, они не притворялись и ничего не выдумывали, – говорит Сигал, которая стала членом команды Бушара в 1982-м. – У них были разные прически, но я все равно никак не могла запомнить, кто есть кто». Две копии, растущие порознь. А вот для двух супружеских пар из Канады способность ДНК влиять на поведение – гораздо больше, чем предмет ученых споров. С 2000 года в 440 километрах друг от друга они воспитывают однояйцевых сестер-близнецов. Можно сказать, что у канадцев получился непреднамеренный научный эксперимент. Линетт и Майк Шоу познакомились с Эллисон и Кирком Маклауд в агентстве по усыновлению. Шоу живут в местечке Амхерстбург неподалеку от Виндзора в штате Онтарио, а Маклауды – в Саттоне, пригороде Торонто. В феврале 2000 года обе пары приехали в Чэньчжоу, город в китайской провинции Хунань, вместе с небольшой группой будущих приемных родителей. Увидев младенцев, которых им предложили удочерить, они впервые испытали теперь уже хорошо знакомое им чувство – перед ними было одно существо, но только в двух экземплярах. «Когда их вынесли из лифта, мы посмотрели на нашу дочку и другую девочку, и я подумал: “Ну ничего себе, они же одинаковые”», – вспоминает Майк. «Они одинаково плакали. Одинаково смеялись. Этих девочек было невозможно различить», – вторит ему Линетт. Перед поездкой в Китай обе пары видели фотографии девочек, которым в то время было по полгода, и им уже тогда пришло в голову, что это сестры. Сотрудники интерната это отрицали – хотя в книге регистрации у девочек была записана одна и та же дата рождения. Канадцев заверили, что в любом случае обеих девочек не отдали бы в одну семью. Если их не возьмут супруги Шоу и Маклауд, младенцы вернутся в интернат, и после, возможно, сестер разлучат навсегда, отдав в незнакомые друг с другом семьи. Из двух зол решено было выбрать меньшее, и девочек забрали в Канаду. Это был единственный выход – пусть даже им предстояло расти вдали друг от друга. «Теперь мы и Шоу – одна большая семья, – говорит Кирк. – Мы стараемся собираться вместе как можно чаще». Их разделяет четыре часа езды на автомобиле, и Маклауды приезжают в Амхерстбург – или Шоу в Саттон – раз в полтора-два месяца. Как только машина Маклаудов подъезжает к дому Шоу, Лили тут же выскакивает и бросается на шею сестре Джиллиан, которая давно ее поджидает. Сейчас им уже по 12 лет, у обеих открытые лица и черные волосы до плеч – Джиллиан только отличают поставленные недавно на зубы розовые брекеты. «Они похожи как две капли воды», – говорит, глядя на девочек, Линетт. Супруги Шоу и Маклауд прекрасно знают, что их история – исключение из всех правил. Подобные случаи – когда разлученные близнецы воспитываются порознь, но при этом общаются друг с другом – можно пересчитать по пальцам. Однако сами сестры, судя по всему, воспринимают все легко, как будто так и надо. «Не плохо и не хорошо, нормально, – говорит Лили, когда ее спрашивают, каково это – иметь близнеца. – Но если бы мы жили рядом, то могли бы ходить друг к другу в гости с ночевкой». «Да, было бы здорово», – соглашается Джиллиан. Тесно общаясь, родители девочек рассказывали друг другу обо всех важных вехах в их развитии. Так, в год и два месяца обе близняшки пошли – в один и тот же день, только одна в Амхерстбурге, другая в Саттоне. У обеих был зубной кариес и амблиопия (ослабление зрения) в одном глазу. С самого раннего детства обе стали проявлять энергичный, напористый характер. «Когда Джиллиан было всего два года, на хоккейном катке она уже гонялась за старшими ребятами, – рассказывает Майк. – Бывало, она их и до слез доводила». Подрастая, Лили становилась более артистичной, а Джиллиан – спортивной (возможно, тут сказалось влияние родных детей Шоу, Хизер и Эрика, которые активно занимались спортом). «Но в один прекрасный день Лили взяли в команду по легкой атлетике, и она выиграла стометровку, – вспоминает Кирк. – И я тогда подумал: воспитание воспитанием, но природа свое берет». Обе супружеские пары всегда помнят о значении и наследственности, и воспитания. «Конечно, приятно осознавать, что мы, родители, тоже вносим свою лепту», – задумчиво рассуждает Эллисон. Но вдруг посреди разговора Лили возьмет и заведет глаза, точь-в-точь как Джиллиан, и приемная мама тут же вспоминает, что за 400 километров от их дома живет абсолютная копия ее дочери. «Просто смотришь и думаешь: ух ты! – говорит она. – Иногда аж мурашки по спине бегут». Одинаковые – и такие разные. Удивительное сходство Лили и Джиллиан, воспитывающихся в разных семьях, лишний раз доказывает влияние генетики. Но ведь нередко встречаются и близнецы, выросшие в родной семье, внешне очень похожие – и при этом полные противоположности по характеру и склонностям. Или даже внешне не очень похожие – хотя и монозиготные. Или даже пары, в которых только один из монозиготных близнецов страдает редким наследственным заболеванием. Что же может пересилить двойное влияние природы и воспитания, если они действуют заодно? Тот самый «третий компонент», исследовать влияние которого помогают в том числе два брата, Сэм и Джон, из штата Мэриленд. При первом взгляде на этих монозиготных близнецов кажется, будто их случай полностью опровергает влияние генов. «Я сегодня видел мощное кучевое облако на стадии распада, – шестилетний Сэм, деловито поблескивая глазами из-за стекол очков, занимает меня беседой о метеорологии в ожидании брата Джона, который должен вот-вот вернуться из школы. – Оно было огромным. А потом разделилось на слоисто-дождевые облака». Облака – последнее увлечение Сэма. До них, как рассказывает его мама, были поезда, космос и карты. Мальчишка штудирует детские энциклопедии, запасаясь фактами, словно белка – орехами. Оба брата ходят в первый класс, но в разные школы, так как Джону нужно особое внимание. (Родители мальчиков попросили не указывать их фамилию.) На дороге останавливается школьный автобус. Выскочив из него, Джон несется домой, и тут Сэм, прерывая лекцию, которую читал мне, сгребает брата в охапку. Джон смеется, но ничего не говорит. Когда Сэм его отпускает, Джон подходит к коробке с игрушками и от радости начинает хлопать в ладоши. Он снова вернулся в свой мир. Братья растут в родной семье – но, кажется, совершенно непохожи друг на друга. Незадолго до их второго дня рождения мальчикам поставили диагноз: расстройства аутистического спектра. Но у Джона гораздо более тяжелые симптомы, в числе которых постоянная подвижность, проблемы с речью и неспособность поддерживать зрительный контакт. У Сэма тоже есть сложности, особенно по части навыков общения. Как показывают результаты исследований, если у одного из однояйцевых близнецов обнаружили аутизм, значит, с 70-процентной вероятностью его обнаружат и у другого. Никто не знает причин этого расстройства, которое проявляется примерно у каждого сотого ребенка. Считается, что в большой степени виновата наследственность, хотя, по мнению специалистов, аутизм могут вызывать и не известные еще до настоящего времени факторы окружающей среды. Исследование близнецов в 2011 году привело калифорнийских ученых к выводу, что существенное влияние могут оказать условия развития ребенка в утробе матери и в течение первого года жизни. Родители Джона подозревают, что это их случай. Мальчик появился на свет с врожденным пороком сердца и уже в три с половиной месяца перенес операцию, после чего ему давали сильные антибиотики, чтобы справиться с инфекцией. «Первые полгода Джон и Сэм росли в совершенно разных условиях», – говорит их отец. А вскоре после того как у Сэма и Джона обнаружили аутизм, родители включили их в исследовательский проект при Институте Кеннеди Кригера в Балтиморе.
Эпигенетика способна произвести настоящую революцию в биологии.
Кровь братьев анализировали в Университете Джона Хопкинса, где занимаются изучением причинной связи между аутизмом и эпигенетическими процессами – химическими реакциями, которые не зависят ни от природы, ни от воспитания. Именно они, как считают сейчас ученые, и есть тот «третий компонент», который наряду с генами и воспитанием формирует личность, здоровье и таланты человека. Представьте себе, что ДНК – огромная клавиатура фортепиано, а гены – ее клавиши. Каждая отдельная клавиша символизирует сегмент ДНК, ответственный за определенную ноту, или свойство. Тогда эпигенетические процессы – это пианист, который может, нажимая на любые клавиши в произвольном порядке, изменять мелодию, делать разные ее аранжировки – то есть создавать человека таким, какой он есть. Третий компонент. Эпигенетика способна произвести настоящую революцию в биологии. Ведь от этого «пианиста» зависит, прозвучит или нет определенная клавиша на протяжении всей жизни человека. А если прозвучит – то насколько громко? Так, исследования животных показали: если во время беременности крыса испытывает стресс, это может спровоцировать у плода эпигенетические изменения, которые позже вызовут отклонения в поведении грызуна. Другие эпигенетические изменения, по всей видимости, происходят случайно – и нарушают стройность привычной теории «природа плюс воспитание». Бывают, впрочем, и совершенно нормальные эпигенетические процессы – к примеру, те, что контролируют эмбриональные клетки, когда из них развиваются клетки сердца, мозга или печени. «Во время беременности должно происходить много изменений, ведь из клеток образуются ткани, каждая из которых начинает выполнять какие-то особые функции. Мы знаем, что этим процессом управляет целый комплекс эпигенетических программ», – объясняет Эндрю Фейнберг, руководитель Центра эпигенетики при Медицинской школе Университета Джона Хопкинса. Фейнберг изучает особый эпигенетический процесс, метилирование ДНК, – слабое изменение химического состава молекулы ДНК без изменения самой последовательности нуклеотидов. Метилирование ослабляет или усиливает экспрессию генов (то есть заставляет «срабатывать» или, наоборот, «не срабатывать» какие-то определенные гены, доставшиеся человеку от родителей). Чтобы лучше понять, как метилирование связано с аутизмом, Фейнберг и его команда с помощью сканеров и компьютеров исследуют образцы ДНК, взятые у больных аутизмом близнецов, и находят в них эпигенетические «метки» – участки генома, где метилирование изменило экспрессию генов. Цель этого еще не завершенного проекта – определить, одинаково ли происходит метилирование у обычных людей и тех, кто, вроде Джона, страдает тяжелой формой аутизма. Если нет – возможно, в метилировании и кроется причина того, почему Джон и Сэм так непохожи друг на друга. Один и тот же ген у близнецов сработал по-разному – на одной и той же клавиатуре сыграли разные мелодии. Это новое перспективное направление в науке, уверен Артурас Петронис, возглавляющий Лабораторию эпигенетики при Центре по проблемам наркомании и психического здоровья в Торонто. Для ученых не новость, что комплексные нарушения, подобные аутизму, очень часто передаются по наследству. Однако тщательное изучение самих последовательностей ДНК так и не дало ответа на вопрос, почему поведение близнецов вроде Сэма и Джона часто столь сильно разнится. «После тридцати лет молекулярно-генетических исследований мы можем объяснить всего лишь два-три процента наследственной предрасположенности к психиатрическим заболеваниям», – говорит Петронис. Все остальное по-прежнему загадка. Дабы ученые могли приблизиться к разгадке многих тайн, Национальные институты здравоохранения США в 2008 году открыли программу «Дорожная карта эпигеномики». Более 40 лабораторий получили гранты на исследования в области эпигенетики на общую сумму 185 миллионов долларов. Пока ученые делают лишь первые шаги, изучая, как эпигенетические процессы связаны с комплексными нарушениями вроде аутизма. Но у них уже есть для нас хорошая новость: некоторые из таких процессов, в отличие от последовательностей ДНК, можно изменить. Например, если метилирование «выключает» какие-то гены, иногда их можно снова «включить» без особого труда. Ученые надеются, что когда-нибудь – пусть даже и не очень скоро – исправлять эпигенетические ошибки будет так же легко, как настраивать фортепиано. Карандашом и ручкой. Мы снова на фестивале «Дни близнецов». Даниэль Рид с блокнотом в руках стоит напротив палатки Центра изучения восприятия химических элементов Монелла и приглашает близнецов поучаствовать в исследовании алкогольной зависимости. Те весьма охотно соглашаются, и в ее блокноте вскоре вырастает длинный список. По образованию Даниэль генетик и много лет исследовала близнецов. «Если посмотреть на близнецов, сразу понятно, что множество их общих черт даны им от природы, – говорит она. – Во многом они совершенно одинаковые, и это невозможно изменить. Но когда узнаешь их ближе, начинаешь понимать, что в чем-то они все-таки разные. На мой взгляд, причина многих таких различий – эпигенетика». Даниэль Рид считает, что бурный рост интереса к изучению близнецов вызвал проект Томаса Бушара. «Он был настоящим первопроходцем, – утверждает Рид. – Мы забываем о том, что еще полвека назад такие вещи, как алкоголизм и болезни сердца, считались прямым следствием неправильного образа жизни. Шизофрениками, как тогда думали, становятся дети, лишенные родительского внимания. Изучение близнецов позволило нам глубже вникнуть в проблему: с чем люди рождаются и что приобретают по жизни». А новейшие исследования в области эпигенетики обещают разгадать еще больше загадок. «Я обычно говорю так: мать-природа что-то пишет карандашом, а что-то ручкой, – объясняет Даниэль. – То, что написано ручкой, нельзя изменить. Это ДНК. Но то, что написано карандашом, изменить можно. Это эпигенетика. Теперь у нас есть возможность рассмотреть ДНК и найти эти карандашные записи. Это открывает перед нами совершенно новый мир». Шестилетним близнецам Сэму и Джону этот мир сулит многое. В последнее время Джон разговорился, теперь он умеет не только отдавать однословные команды. «Я хочу купаться в большой бассейн с мамой, папой, Сэм и Джон», – такую «тираду» он выдал однажды вечером в бассейне. «С ума сойти – такой тихоня произнес целое предложение из двенадцати слов, – написала в своем блоге счастливая мама. – Впрочем, с этого лета он уже и не тихоня: он мальчик, который разговаривает, а не просто тянет меня туда-сюда». Сэм тоже не стоит на месте: он запоем читает книжки по греческой мифологии и ортопедии. Греческая мифология вошла в сферу интересов мальчика немного раньше и, некоторым печальным образом, стала причиной второго его увлечения. Прочитав миф об Икаре, который пролетел над островом Крит на крыльях из перьев, скрепленных воском, Сэм решил повторить его полет с высокой спинки дивана – и в результате оказался в травмпункте. Так у него образовалось достаточно свободного времени, чтобы проштудировать учебник по медицине. Каждый из двух братьев по-своему учится летать.