Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

По стопам апостолов

Текст: Эндрю Тодхантер Фотографии: Линн Джонсон
23 апреля 2012
/upload/iblock/ba5/ba5949ca3d1d46ebd6c9b91355c18418.jpg
Взгляд францисканца Фергюса Кларка устремлен на гробницу Иисуса в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Гробница пуста – и это подтверждает свидетельство апостолов: Христос воскрес из мертвых.
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/aba/aba1c1ae75e900ea0ef84d4e196a482b.jpg
Испания. Путь святого Иакова, пролегающий по северу Испании со времен Средневековья, ведет паломников в город Сантьяго-де-Компостела, где, по преданию, стоит гробница апостола. В прошлом году этой тропой прошли 200 тысяч человек. Некоторые собирают марки для отпечатанных церковью «паспортов» – своего рода отметки о прохождении пути.
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/cca/cca5d504ea52a8378fd54185a21c75b3.jpg
Израиль. Апостолы жестоко пострадали за проповедь учения Христа. Иаков Зеведеев был обезглавлен по указанию царя Ирода Агриппы I. Иаков Алфеев, возможно, был забит палками. Их поминают в армянском соборе святого Иакова в Иерусалиме, где над предполагаемым местом погребения главы Иакова возведена небольшая часовня-сень.
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/3a5/3a50b4d356d16fdc343fb7075e3e7d14.jpg
Шрам на бедре 19-летнего Анила Кульдипа напоминает о том, как в 2008 году индусы-экстремисты, напавшие на деревню, восемь часов избивали его за отказ отречься от христианской веры. Теперь Анила живет в лагере для беженцев в штате Одисса и хочет вернуться в школу, но ему нечем платить за обучение.
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/772/77247843c650e5fbe5c61527f905b99b.jpg
Средневековая легенда гласит, что святая равноапостольная Мария Магдалина провела последние годы жизни во Франции, вознося молитвы в пещере Сент-Бом. Монахини близлежащего доминиканского монастыря во время торжественных шествий выносят ковчег с ее мощами.
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/7da/7da365cc982a3aeda95c1125a0ab5508.jpg
Считается, что этот череп, найденный в XIII веке, принадлежал святой Марии Магдалине. Французские католики поместили его в золотой реликварий, призванный напоминать о лучезарном образе женщины, которая предстает в Евангелии одной из самых преданных последовательниц Христа. Сент-Бом.
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/7e1/7e1aa8f4c2e86c2000d713e1fb2fcb24.jpg
Считается, что на ступени Святой лестницы в Риме ступал Христос, поскольку эту лестницу привезли из иерусалимского дворца Понтия Пилата. Верующие, раскаиваясь, ползут по ней на коленях и всматриваются в пятна крови под деревянными досками, покрывающими древний мрамор.
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/c82/c82a655d96dcfb12b03847a4585d18a0.jpg
Следуя апостольской традиции налагать руки на больных, преподобный Дебендра Сингх молится за христианских беженцев в индийском штате Одисса. Около 60 семей поселились в этих заброшенных зданиях после нападения на их деревню в 2008 году. «Теперь, – говорит священник, – у них нет ничего, кроме Господа Бога».
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/a24/a24912fb5cdc184d45ba8b9dae7a52bc.jpg
Индия. 27 миллионов индийских христиан почитают апостола Фому за то, что он принес им Слово Божие – и принял за него смерть. Исповедовать веру, которая не укладывается в индуистскую кастовую систему, и по сей день бывает опасно. В 2008 году в штате Орисса радикальные националисты убили по меньшей мере 60 христиан, а еще около 60 тысяч были вынуждены покинуть свои жилища, опасаясь расправы. Верующие все равно собираются вместе, но уже не так открыто, в доме пастора (на фото).
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/59b/59bf3b981e0df8ff700448f46c400134.jpg
Франция. Парвин Тавакол Улофссон давно мечтала поклониться мощам святой Марии Магдалины в Провансе. Парвин родилась в исламском Иране, но уехала в Швецию и открыла для себя веру во Христа. Она ощущает глубокую связь с этой его ученицей, о которой зачастую предпочитают не вспоминать: «У меня на родине женщины теряются в тени мужского превосходства».
Фото: Линн Джонсон
/upload/iblock/38a/38aaad41af9086a51aa281d9a00581e6.jpg
Стену монастыря Санта-Мария-делле-Грацие в Милане с 1498 года украшает фреска Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». При взгляде на нее невольно начинаешь думать о том, какие чувства наполнили сердца двенадцати апостолов, когда Христос предсказал, что один из них предаст его.
Фото: Линн Джонсон
Кто из современников мог подумать, что этим людям уготована великая роль? Большинство из них умели чинить рыболовные сети гораздо лучше, чем обращать людей в новую веру, когда Христос пообещал сделать их «ловцами человеков». Прошло две тысячи лет, но апостолы по-прежнему завлекают нас в свои сети.
В городке Парур штата Керала на юго-западе Индии стоит древняя церковь Коттаккаву. Каменные плиты пола сверкают так ярко, что на них, как на поверхности воды, отражается алтарь во всем своем малиново-зелено-золотом великолепии. Вокруг алтаря в небесной лазури парят нарисованные облака. Небольшие статуи в нишах подсвечены ослепительным бирюзовым светом. На коврике у церковной стены преклонила колени женщина в голубом сари, закрыв волосы пурпурным покрывалом. Она застыла неподвижно, молитвенно сложив руки. В церкви побольше и поновее, стоящей рядом, в золотом реликварии хранится частица побелевшей от времени кости размером не больше ногтя. Надпись на английском гласит, что это мощи святого Фомы. По преданию, на этом месте в 52 году новой эры апостол Фома основал первую в Индии христианскую церковь. В Паруре, как и повсюду в штате Керала, фасады и интерьеры церквей часто украшают мифические существа, экзотические животные и побеги виноградной лозы. Слоны, павлины, лягушки и львы, похожие на драконов – а может, драконы, похожие на львов, – придают этим христианским храмам причудливый восточный колорит. Стены увешаны яркими, красочными иконами с изображением Фомы, Богородицы, Иисуса Христа и святого Георгия. Святому Георгию, победителю змия, индусы молятся, чтобы он защитил детей от укуса кобры.
Первые годы после распятия Христа христианство было лишь семенем, которому еще только предстояло дать росток новой религии.
Христиане апостола Фомы в Керале – как и вообще все христиане Азии, Африки и Латинской Америки – наделили свою веру неповторимым своеобразием, напитав ее элементами традиционного искусства, архитектуры и природного символизма. Представьте себе Богородицу в окружении двух слонов, которые держат над ее головой плетеный навес от солнца. Среди пальм Южной Индии такая статуя смотрится вполне естественно. Деяния апостолов. Фома – тот самый Фома Неверующий – был одним из двенадцати апостолов, учеников Христа, которые отправились по свету проповедовать новую веру, после того как Учитель был распят. С Фомой были призваны святые Андрей, Симон, нареченный Петром, Иаков Зеведеев, Филипп, Матфей, Иоанн Богослов, Иаков Алфеев, Варфоломей (его также отождествляют с Нафанаилом), Иуда Фаддей, Симон Зилот и Матфий, занявший по жребию место бывшего ученика – Иуды Искариота, который традиционно считается предателем. Словом «апостол» (в переводе с греческого – «посланник») изначально назывались и другие последователи Христа, распространявшие его учение. Павел сам нарек себя апостолом после чудесного видения, когда его призвал Господь. Марию Магдалину величают «равноапостольной», так как именно она возвестила апостолам о чуде Воскресения. Хотя из четырех евангелистов только двое – Матфей и Иоанн – входили в число первых двенадцати учеников, Марк и Лука тоже могут считаться апостолами, ибо их трудами до нас дошла Благая Весть. Первые годы после распятия Христа христианство было лишь семенем, которому еще только предстояло дать росток новой религии. У него не было ни четких канонов и правил богослужения, ни названия – самые ранние последователи называли его просто «путь». У истоков движения стоял Петр. В Деяниях святых Апостолов повествуется о том, как он обращал в новую веру тысячи людей и творил чудеса – исцелял хромых и воскрешал мертвых. А однажды, в праведном гневе преступив христианский закон, Петр наслал смерть на малодушных супругов, посмевших отложить на черный день часть денег, полученных от продажи собственного дома и предназначенных для пожертвования общине. Поначалу, когда движение только набирало силу, власти смотрели на него сквозь пальцы, и у его последователей (которых стали называть христианами) было куда больше проблем с ближайшими соседями – иудейскими сектами, – чем с Римской империей. Согласно Деяниям, первым мучеником за веру стал святой Стефан, молодой христианский проповедник. Предрекая, что Христос вернется и разрушит Иерусалимский храм, он навлек на себя гнев иудейской общины. Осужденный за богохульство, он был уведен из города и побит камнями, молясь за своих обвинителей и убийц. За казнью Стефана наблюдал юный Савл. Вскоре ему предстояло отправиться в Дамаск, уверовать во Христа и стать Павлом – но пока он добровольно стерег одежды тех, кто казнил Стефана. В 44 году новой эры по приговору правителя Иудеи Ирода Агриппы I был обезглавлен Иаков Зеведеев – так принял смерть первый из апостолов. В 64 году в Риме случился страшный пожар, уничтоживший десять из четырнадцати кварталов города. Злые языки поговаривали, что поджог учинил сам император Нерон, а тот обвинил во всем христиан и приговорил сотни верующих к мученической смерти на арене цирка. Римский историк Тацит писал: «Итак, сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежащими к этой секте, а затем по их указаниям и великое множество прочих, изобличенных не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому. Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, или обреченных на смерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения». В 110-м, во время правления императора Траяна, римляне взяли под стражу Игнатия, епископа Антиохии, и бросили его на растерзание диким зверям на публичных игрищах в Риме. В течение последующих двух веков христиане еще не раз становились жертвами кровавых расправ. «В самые первые годы института Церкви – организационной структуры, которую сегодня для католиков символизирует Ватикан с его сложной и запутанной иерархией, – просто-напросто не существовало. Была лишь горстка учеников и последователей. Они проповедовали в крупных городах – сначала в Иерусалиме, потом в Антиохии, а позже и в Риме – но никакого единого центра, естественно, не было. Только это крошечное сообщество вечно гонимых и страждущих бедняков, в сердцах которых загорелся чудесный огонь», – рассказывает Коламба Стюарт, бенедиктинский монах и историк из аббатства святого Иоанна в штате Миннесота. Апостолы стали движущей силой новой веры, разнося Благую Весть по многочисленным торговым путям древнего мира: там, где они проповедовали, возникали небольшие христианские общины. По словам Стюарта, «изучение жизни апостолов немножко похоже на то, как с помощью телескопа Хаббл мы пытаемся разглядеть древнейшие галактики. Для христианства это был момент “большого взрыва” – из Иерусалима апостолы разлетелись по всему свету». Великий миссионер. Многие историки полагают, что Фома сошел на поросший пальмами берег Кералы в районе современного индийского порта Кранганура. Считается, что он основал в Керале семь церквей и двадцать лет спустя был замучен на другом конце страны, на территории нынешнего Мадраса. По легенде, в церкви Гуруваюра Фома воздвиг первый в Индии крест и сотворил одно из своих первых чудес. Встретив нескольких брахманов, которые разбрызгивали воду, совершая особый ритуал, он спросил их: если вода угодна их божеству, почему же она снова падает на землю? Мой Господь, сказал Фома, принял бы такое подношение. При этих его словах в воздух устремилась высокая струя воды, и мельчайшие капли застыли в форме сверкающих белых цветов. Большинство очевидцев тут же приняли христианство, остальные в страхе разбежались... Моими проводниками в Керале были Коламба Стюарт и Игнатий Пайяппилли – священник из города Кочин, который считает апостола Фому своим личным покровителем. Он и его мать едва не умерли во время родов, но и бабушка, и сама бедная роженица, которая то и дело теряла сознание, горячо молились святому Фоме. «И все обошлось», – сказал мне Пайяппилли. Стюарт руководит Музеем-библиотекой рукописей Хилл при аббатстве святого Иоанна, в котором с 1965 года хранятся религиозные манускрипты со всего света. Пайяппилли и его немногочисленная команда осуществляют в Керале проект по оцифровке и сохранению тысяч манускриптов на пальмовых листьях и других материалах. Их главный враг – влажный климат, который уничтожает рукописи, если не создать для них особые условия. С 2006 года они собрали уже целый миллион изображений манускриптов. Самая древняя из рукописей – свод церковных законов – датируется 1291 годом. Эти удивительные документы представляют огромную важность для христиан апостола Фомы, ибо они – связующее звено между верующими и отцом-основателем их церкви. В Индии Фома почитается как отважный миссионер. Для западного мира он олицетворяет образ веры в борьбе с сомнениями. «Классический образ Фомы – это Фома Неверующий, – говорит Стюарт. – Это не совсем правильно, так как дело не в том, что он не верил в Воскресение Христа. Просто он должен был своими глазами увидеть Христа, чтобы Воскресение стало для него реальностью. Так что его можно назвать Фомой Прагматичным или Фомой Недоверчивым. Он все подвергал опытной проверке и говорил: “Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю” (Иоанн, 20:25). И вот когда он проверил и поверил, то стал творить великие дела». У всякой медали две стороны, и сомнения Фомы не стали исключением в истории христианской мысли. С одной стороны, богословы с готовностью соглашаются, что его недоверие более чем естественно и разделяется миллионами тех, кто скептически относится ко «всякой метафизике». Откуда нам знать? Фома потребовал у воскресшего Христа доказательств, прикоснулся к его ранам и тогда уже уверовал всем сердцем. Сомнение прошло, зато вера стала более глубокой и истовой. С другой стороны, из всех апостолов недоверчивым оказался только Фома, и многие расценивают это как духовное падение. Он захотел познать то, что в принципе недоступно познанию. В Евангелии от Иоанна (20:29) сам Иисус порицает Фому: «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие». Несмотря на свой скептицизм, святой Фома напрямую связывает новообращенных жителей Кералы с колыбелью христианства на берегах Средиземного моря, через весь известный в I веке мир. В отличие от более поздних христианских общин в Азии, основанных миссионерами, христиане апостола Фомы верят, что отцом их церкви был один из ближайших последователей Христа, и на этом зиждется их духовное самосознание. «Это апостольская церковь, – говорит Стюарт, – а для христианской общины это самый высокий статус». Дух и душа Венеции. Евангелист Марк – без сомнения, гений места. Ни одна историческая личность не связана с Венецией так тесно, как ее святой покровитель. Его площадь – сердце Венеции, его собор – средоточие ее веры. Изображения символа Марка – крылатого льва, опирающегося лапой на раскрытое Евангелие, – в Венеции встречаются буквально на каждом шагу, как гондолы. С IX века, у венецианцев был особый боевой клич: «Viva San Marco!» [Да здравствует святой Марк!] Предания о евангелисте переплетаются с древнейшими корнями Венецианской республики. И в то же время традиционно считается, что он принял муки в Александрии, в Египте. Почему же его так почитают в европейском городе-государстве? В условиях хрупкого равновесия сил на политической карте Италии IX века мощная держава должна была обеспечить себе не только сильную армию, но и прочные позиции в церкви. Тогдашний покровитель города – победитель дракона Теодор – отнюдь не был святым первой величины и потому не подходил на эту роль. Венеции нужен был титан. Выход был один – политическая афера, самая гениальная за всю эпоху Средневековья. В 828 году – скорее всего, по приказу дожа – два венецианских купца, Боно да Маламокко и Рустико да Торчелло, похитили останки святого Марка из его гробницы в Александрии (или, по другой версии, обманом выманили их у местных священников). Вернувшись на свой корабль, заговорщики положили мощи в корзину, покрыв их свиными тушами, чтобы содержимое корзины не стали проверять. Когда портовые служащие-мусульмане остановили похитителей и заглянули к ним в корзину, то тут же в ужасе отпрянули и приказали венецианцам поторапливаться. Корабль благополучно отплыл в обратный путь, но, по легенде, недалеко от берегов Греции на море разыгралась сильная буря. Мощи святого Марка привязали к мачте, и шторм прекратился. Хотя правду в этой истории уже не отделить от вымысла, дерзкое похищение останков евангелиста подняло Венецианскую республику на недосягаемую духовную высоту. Во всем латинском христианском мире с ней мог сравниться разве что Рим с его могущественным покровителем – святым Петром. Тщательно продуманная церковно-политическая афера повлекла за собой череду блестящих военных побед, которые сделали Венецию сверхдержавой. «С самых первых дней существования республики святой Марк был знаменем Венеции, – рассказал мне Герардо Орталли, ученый из Венецианского университета, который считается ведущим экспертом во всем, что касается святого Марка. – Наверное, ни один другой святой не имел такого политического веса. Везде, где Венеция оставила свой след, присутствует лев евангелиста – на Крите и Кипре, в Греции и Александрии. На старом венецианском золотом дукате святой Марк дарует дожу знамя Венеции». Остается в этой истории одна загадка – мощи святого. Считается, что они покоятся в саркофаге в соборе святого Марка в Венеции – но так ли это на самом деле? Коптская церковь утверждает, что его череп хранится в Александрии. А в 1968 году Ватикан, желая искупить вину за давнее похищение, поделился с Египтом частицей мощей святого Марка. Как узнать, где подлинные мощи? «Настоящие останки или нет – не имеет значения, – считает Орталли, – у людей Средневековья был совершенно другой менталитет: даже если у них набиралось пятьдесят пальцев одного святого, это считалось в порядке вещей». Однако для ученых и неверующих – да и для многих верующих тоже (святой Фома в их числе!) пятьдесят пальцев одного святого – большая проблема. Даже католическая церковь призывает на помощь патологоанатомов, чтобы исследовать и датировать мощи и создавать специальные условия для их хранения. Эцио Фулкери из Генуи – ревностный католик и патологоанатом с большим стажем. Он занимался изучением и консервацией останков многих святых, в том числе мощей Иоанна Крестителя и Клары Ассизской. «Если оказывается, что останки явно не настоящие, мы всегда готовы это признать, – уверяет Фулкери. – Церковь не нуждается в фальшивках». Но как же быть с мощами, например, святого Марка, которые еще не исследованы? Не только ученые, но и духовные лица уже не раз безуспешно пытались изучить содержимое саркофага. Впрочем, экспертиза архиважной реликвии не слишком выгодна церкви: она почти ничего не выигрывает, а потерять рискует очень много. Быть может, и в самом деле лучше не знать правду о святом Марке – по крайней мере, до поры до времени? Останки апостола – животрепещущая тема, но я спросил Герардо Орталли о другом: часто ли благочестивые венецианцы молятся своему святому покровителю? «Лучше молиться Деве Марии или Христу, – ответил он. – Со святым Марком все не так просто. Трудно найти место, где ему можно поставить свечу – разве что в соборе. С ним столько всего связано, но как-то не приходит в голову идти к нему на поклон». В католических и православных храмах верующие, молясь святым, часто ставят свечи перед почитаемыми образами или статуями. «Если ты венецианец, – говорит Орталли, – святой Марк часть тебя самого. Он у тебя в крови – Бог дал тебе две ноги и святого Марка. Когда старики выпьют и поздно вечером расхаживают по улицам, они частенько распевают: “Viva Venezia, viva San Marco, viva le glorie del nostro leon” [Да здравствует Венеция, да здравствует святой Марк, да здравствует слава нашего льва]. У Венеции есть душа, а в душе – святой Марк». При Наполеоне Венецианская республика перестала существовать, но гордый дух горожан не был сломлен. Оплакивая свободу, они восклицали не «Viva la libert» [«Да здравствует свобода»] и не «Viva la repubblica» [«Да здравствует республика»], а «Viva San Marco» [«Да здравствует святой Марк»]. Мистическая дева. Если имя евангелиста Марка прочно связано с расцветом средневековой Венеции, то именем равноапостольной Марии Магдалины освящена провинциальная Франция: к востоку от Экс-ан-Прованса над живописной долиной нависают поросшие лесом скалы, где высоко над землей спряталась пещера Сент-Бом. Для католиков это священное место, ибо здесь прошли последние годы жизни Марии Магдалины. С пещерой соседствует небольшой монастырь, куда прямо от автостоянки через лес ведет крутая тропа. Ясным июньским утром внутри пещеры было гораздо прохладнее, чем снаружи. Пламя свечей ярко освещало каменный алтарь в центре грота, а в глубине проступали контуры статуи Магдалины. В позолоченном реликварии покоились две святыни: локон волос и потемневший от времени фрагмент большеберцовой кости. Позже, вернувшись из Сент-Бом, я встретился с Кандидой Мосс, специалистом по Новому Завету и истории раннего христианства из Университета Нотр-Дам. И я спросил ее, проводились ли когда-нибудь исследования по психологии почитания мощей. «Мощи рассматривались в контексте оплакивания умерших, – объяснила она. – Когда умерла моя мама, каждому из нас дали локон ее волос, и мы их сохранили. Я думаю, тот, кому приходилось хоронить близких, поймет, почему мы так дорожим оставшимися после них вещами. То же было и в маленьких христианских общинах. Сохранив останки человека, вы сохраняете с ним связь: он продолжал быть с вами даже после смерти». Во время мессы в пещере Сент-Бом я присел на скамью в задних рядах. Кроме меня было несколько паломников и группка съежившихся от холода, но неунывающих французских школьников. Затем отец Тома Мишле и отец Франсуа ле Эгаре отслужили вечерню. Возле меня присела Анжела Ринальди. Впервые она приехала сюда в 2001 году со своим тогдашним другом, современным шаманом, который стремился в Сент-Бом вовсе не для поклонения святыне: среди приверженцев движения «Нью-эйдж» это место пользуется особой репутацией. Они считают, что в пещере когда-то проходили языческие обряды, и теперь сюда тянется вереница почитателей древней богини плодородия. Но постепенно в Анжеле вновь пробудилась христианская вера, дремлющая с детства, она поселилась здесь и стала помогать монахам. Я спросил, как изменилось ее восприятие святой Марии с той поры. «Вначале, – сказала Анжела, – я часто себя с ней сравнивала… Вся моя прежняя жизнь была бесконечным поиском, скажем, большой любви. Не просто любви со стороны какого-то человека, а такой любви, которая, как мне представляется, может прийти только из духовного источника. А здесь повсюду чувствуется какая-то особенная сила – не только в пещере, но и в лесу. Это никак не связано с тем, что сказано о святой в Евангелии. Но я получаю такой заряд энергии, что потом не могу усидеть на месте. – Тут она запнулась, подыскивая слова, и рассмеялась: – Не знаю, как это объяснить. В пещере какая-то необыкновенная тишина – она как будто живая». В тот же день перед мессой я побеседовал с Мишле и ле Эгаре за обедом в скромной трапезной, пленяющей духом старины. Через раскрытые окна в свинцовом переплете с высоты монастыря открывался великолепный вид. Там, где расступался туман, лес и равнина были видны на десятки километров. «После Девы Марии, – рассказывал Мишле, – Мария Магдалина самая важная из всех женщин в Новом Завете. Но мы так редко о ней говорим. А зря, ибо мало кого оставит равнодушным история женщины, которая была грешницей и которую Христос избрал первой свидетельницей своего Воскресения. Он выбрал не кого-то из апостолов, а Марию Магдалину. Почему? Может быть, потому что она первой покаялась в своих грехах. Час Петра еще не пришел, – заметил Мишле, имея в виду прославление Петра как чудотворца и основателя католической церкви. – Пришел час Марии Магдалины». Значение и смысл эпизода в Новом Завете, когда Мария впервые увидела воскресшего Христа, вот уже много веков остается предметом споров. В Евангелии от Иоанна сказано, что на третий день после погребения Христа Мария Магдалина первой пришла ко гробу, «когда было еще темно», и увидела, что камень, преграждающий вход, отвален от гроба. Она побежала за учениками и вернулась вместе с ними. «А Мария стояла у гроба и плакала», – говорится в Писании (Иоанн, 20:11). Когда женщина снова заглянула в гробницу, то увидела двух ангелов. «И они говорят ей: жена! Что ты плачешь? Говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его» (Иоанн, 20:13). И тогда ей явился воскресший Христос. Стойкость и упорство – ценные качества, и они наверняка пригодились Марии Магдалине, если она и вправду провела тридцать лет в холодной и сырой пещере Прованса. «Это место покаянной молитвы, – рассказал ле Эгаре. – Зимой в пещеру мало кто приходит. Дорога замерзает и долго не оттаивает. Здесь все очень скромно и непритязательно. – Тут он вдруг рассмеялся. – Монахи в Провансе говорят: в Сент-Бом если не сойдешь с ума, то станешь святым». Кристиан Васкье – лесник, на попечении которого весь древний лес вокруг Сент-Бом – показал мне поблизости еще одну пещеру, гораздо меньшего размера. В ней были найдены остатки неандертальцев, живших 150 тысяч лет тому назад. Эта и другие здешние пещеры имеют отчетливую форму женских половых органов. Некоторые ученые полагают, что в доисторические времена здесь совершались ритуалы культа плодородия. Можно представить себе, как неандертальцы молились своим богам об избавлении от бесплодия. Уже не одну тысячу лет сюда приходят женщины в надежде вымолить себе детей. Некоторые из них даже трутся животом о статуи Марии Магдалины. По словам ле Эгаре, церковь такую «подстраховку» не одобряет, но тут уж ничего не поделаешь. На стенах пещеры паломницы оставляют записки и дощечки со словами благодарности на многих языках. «Благодарю тебя, святая Мария Магдалина, за то, что исцелила мою дочь», – это послание на французском языке было написано в 1860 году. Я спросил у Тома Мишле, что если святая никогда не была в Провансе? Тот спокойно ответил: «Здесь в пещере не один десяток лет жил священник. Он говорил так: была ли здесь Мария Магдалина в первом веке – неизвестно, но по большому счету и неважно. Теперь уж она точно здесь».