Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №191, август 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Сычуань: острота ощущений

Андрей Паламарчук
04 февраля 2015
/upload/iblock/cc5/cc57dad7a288d97cfed70103b9952692.jpg
Фото: Getty Images / Fotobank
/upload/iblock/a13/a138971b9d433e89a27e56e69958c6cf.jpg
Уличные кафе в Чэнду исчисляются тысячами.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/19b/19b8a545891579df7dc114dd9a198c29.jpg
Водопад в национальном парке Бифэнся.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/9c1/9c1577ab041a6fa10c2f0eef27fb7be1.jpg
Увидеть большую панду неспящей – редкость.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/84a/84a77243c802428728814e425ac4027f.jpg
Малые панды – единственные представители семейства пандовых.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/caa/caacd0a1516be170e1baca5d72e29245.jpg
«Чешуя» желтого дракона – травертиновые террасы национального парка Хуанлун.
Фото: Руслан Гусейнов
/upload/iblock/be2/be26b58e350f3fdd071208ee483f8ef0.jpg
Живая статуя – уличный актер в Чэнду.
Фото: Getty Images / Fotobank
/upload/iblock/698/6985b179e81083beae98103409a8e3fb.jpg
Тибет. Исторический интерьер дома в деревне Шанмо, перестроенного под отель.
Фото: Руслан Гусейнов
/upload/iblock/4c5/4c56e62ec920283a6ff9962f3dbc0e81.jpg
Жители Тибета отличаются от жителей других регионов Китая. Не только особым диалектом, но и внешним видом. Закаленные постоянными ветрами, жгучим солнцем и разреженным воздухом, их лица куда более суровы. Главное занятие местного населения – разведение скота и земледелие.
Фото: Getty Images / Fotobank
/upload/iblock/4ec/4ecc72a0c6095acfa65a624e46d0b005.jpeg
Один, в горах, Я напеваю песню, Здесь наконец Не встречу я людей. Все круче склоны, Скалы все отвесней, Бреду в ущелье, Где течет ручей. И облака Над кручами клубятся, Цветы сияют В дымке золотой. Я долго мог бы Ими любоваться – Но скоро вечер, И пора домой. Эти стихи принадлежат первому из двух великих уроженцев провинции Сычуань. Первому по хронологии (второй – архитектор экономических реформ Дэн Сяопин), великому китайскому поэту Ли Бо. Почти тринадцать веков назад поэт словно знал, чем мы будем заниматься в Сычуане.
Фото: Fotolibra / Voctock Photo
Наш корреспондент отправился в Сычуань - пятую по размерам провинцию Китая, чтобы посетить расположенные здесь объекты Всемирного наследия ЮНЕСКО, увидеть больших панд и попробовать блюда самой острой в мире кухни.
Китайцы называют Сычуань Страной Небесного изобилия. Мы провели в этой провинции чуть меньше недели и вряд ли увидели даже одну десятую часть здешних чудес. Но представьте себе Небесное изобилие: даже поделенное на десять, оно способно свести с ума от количества впечатлений – и вызвать желание повторить их, еще не раз вернувшись сюда, в Сычуань.

Знакомьтесь, Чэнду

Первое впечатление от Сычуаня – тропическое влажное тепло. Влажность обволакивает со всех сторон, так что привыкнуть к отсутствию свежего ветерка удается далеко не сразу. Нас с фотографом Андреем встречает гид – приветливая китаянка Зоя. – Это мое русское имя, для туристов, китайское вы все равно не запомните. Впрочем, на ее визитке есть вся необходимая информация на русском языке: Сунь Бицзуань (Зоя), гид и переводчик, фирма «Медвежий романс». Чуть позже до нас доходит смысл столь странного названия компании: как и многое здесь, в Сычуане, оно связано с пандами. – Сейчас мы едем в питомник панд, – бодро заявляет Зоя-Сунь Бицзуань. До питомника, с юго-западной окраины Чэнду на северо-восточную, едем по скоростной эстакаде. Вокруг – многоэтажные кварталы, на фоне которых относительно современные Одинцово или Красногорск смотрелись бы примерно как надувная лодка рядом с круизным теплоходом. По пути попадается целый квартал из автосалонов. Помимо массовых брендов – международных и китайских – представлены абсолютно все марки премиального сегмента, которые мы только знаем. Но основу трафика составляют все же «народные автомобили» местных марок – и мотороллеры, создающие турбулентность в транспортном потоке города.

Сонное царство панд

Питомник панд на улице Panda Road – одновременно научно-исследовательский центр, зоопарк и ботанический сад, расположенный на территории площадью 100 гектаров. С 1997 года большой коллектив зоологов работает здесь над проблемой сохранения большой панды – вымирающего вида, ставшего в последние десятилетия символом движения по охране окружающей среды, символом Китая вообще и Сычуаня в частности. Здесь панд изучают и лечат, здесь же они размножаются – с переменным успехом. Мы приезжаем в неподходящий момент – у панд сиеста. Эти не самые энергичные звери ведут более или менее подвижный образ жизни лишь зимой. В остальные сезоны у них есть два состояния: еда и сон. На территории питомника расположено несколько вольеров для большой панды, в центре каждого – домик, помещение для отдыха. Практически всюду, куда мы приходим, панды отдыхают. Лишь в одном вольере во двор выходит большая и пушистая самка. Сидя на попе в непринужденной позе, она лениво и вдумчиво поедает заранее нарубленные стебли бамбука. – Она нас не видит, у панд близорукость, – объясняет Лю, улыбчивый молодой сотрудник пиар-службы питомника, который сопровождает нас по территории. Я делаю комплимент его прекрасному английскому, и Лю расплывается в самой широкой улыбке, на которую способен: – Месяц назад сюда приезжала Мишель Обама с дочками, именно мне поручили их сопровождать! Весь парк перекрыли, строго запретили фотографировать первую леди. Но я, конечно, сфотографировал, незаметно. Под конец дня, прогулявшись по центру Чэнду, мы отправляемся ужинать. Уже в ресторане «Чунцин Сяотяньэ» узнаем, что снова идем по местам жены Обамы. И действительно: место исключительное. Сычуаньская кухня – это торжество острого и пряного. Практически все блюда – с огромным количеством душистого перца. Может, и на любителя, но нам все очень нравится. Настоящей сычуаньской кухни в России нет: в наших китайских ресторанах преобладает уже привычный кисло-сладкий вкус. А тот ресторан, где ужинаем мы, оказывается также знаменит представлениями Сычуаньской оперы – поразительного искусства смены масок, чем-то родственного цирку. Чэнду, занимающий пятое место в стране по количеству населения, напоминает по структуре Москву. Такое же радиально-кольцевое строение, как в нашей столице, есть аналоги Бульварного, Садового, Третьего кольца и МКАД (мы прозвали его, понятно, ЧКАДом). Только все масштабнее – дороги шире, развязки все многоуровневые, пробок нет. Въезд в центр города разрешен по четным дням автомобилям с четными номерами и наоборот. Древностей в Чэнду не сохранилось, зато современный центр города великолепен, особенно вечером.

Пальцы богини Нюйвы

– Знаете главную мечту панды? – спрашивает Зоя. – Выспаться, чтобы не было черных следов вокруг глаз! Начинается наш второй день в Сычуане: проехав 140 км на юго-запад от Чэнду, мы попадаем в Бифэнся. Это по сути национальный парк, хотя сами китайцы используют другое название, которое переводится как «живописная местность». Бифэнся – наполовину питомник панд (наподобие увиденного нами вчера, только больше и красивее), наполовину – абсолютно дикая горная местность, где в субтропических джунглях, вдоль ущелья с водопадами, проложена пешеходная тропа. Пробежавшись по вольерам с пандами, мы убеждаемся в правдивости слов Зои: почти все панды спят. Даже те, что залезли на деревья, дрыхнут там, не обращая внимания на туристов, время от времени пытающихся разбудить их свистом и выкриками. Прямая противоположность большим пандам – панды малые. Они отличаются не только размером, но и темпераментом. Строго говоря, эти звери – единственные представители семейства пандовых (большая панда относится к семейству медвежьих). Малые, или красные панды, больше напоминают лисичек или енотов. Они ведут себя гораздо активнее и охотно идут на контакт: нам повстречалась одна панда, которая нашла дырку в вольере и просто ходила по дорожке для туристов, разве что на руки не просилась. Красные панды тоже вымирают, но с пиаром у них дела обстоят гораздо хуже, чем у их больших ленивых тезок. Закончив осмотр животных, спускаемся по течению ручья. Тропа, по которой мы идем с Андреем и Зоей, – это солидные деревянные мостки с перилами, сколоченными из палок. Там, где ручей обрывается вниз водопадом, тропа начинает ступеньками спускаться вслед за ним. Становится все более влажно и сыро, кое-где вода сочится по каменным стенам ущелья, вдоль которого лежит наш путь. Далеко не сразу мы понимаем, что тропа – мостки, перила и ступеньки – только прикидывается деревянной: строители идеально сымитировали текстуру древесины! Только с расстояния нескольких сантиметров понимаешь, что характерные разводы, сучки, кора на перилах – это все из камня. Неизвестные строители не поленились изобразить даже шляпки гвоздей. Иллюзию усиливает настоящий мох, поселившийся на перилах. «На века построено!» – не может скрыть восхищения Андрей, ежеминутно щелкая затвором фотоаппарата. Мы вспоминаем похожую тропу в одном из национальных парков России – деревянную, латаную-перелатаную, местами с прогнившими ступеньками... Тропа длиной около пяти километров проходит по региону, который считается самым влажным местом провинции Сычуань. Бифэнся и окрестности держат рекорд по атмосферным осадкам. В связи с этим местные жители придумали красивую легенду о великой богине по имени Нюйва. Именно здесь в незапамятные времена она спасла мир от потопа, своими руками закрыв дыру в небосводе при помощи собранных в округе камней. Когда оставалось уложить последний камень, силы богини иссякли. Умирая, она все же успела кое-как заткнуть дыру в небе, но не совсем герметично – поэтому здесь так много дождей. – Сейчас вы увидите пальцы богини Нюйвы, – со­общила Зоя, когда тропинка сделала очередной поворот. – Слева пять вершин и справа пять. На самом деле их тут больше, но принято считать, что с каждой стороны их по пять. На всем протяжении тропы нам попадаются неприметные туалеты – домики, сложенные из местного камня, уютные беседки со скамейками и пункты общепита, они же сувенирные лавки. Все на удивление чисто и аккуратно. В конце маршрута – лифт высотой метров тридцать. Он возвращает нас наверх. Здесь же – статуи рабочих, несущих каменные плиты, – строителей тропы. Я интересуюсь у Зои, как долго шла работа. Ответ – полгода, усилиями десятков тысяч рабочих. – Мы, китайцы, умеем все делать быстро, если надо, – улыбается гид.

Дорога на север

Переночевав в Чэнду, мы прощаемся с городом. Впереди – Тибет! Тут надо сделать небольшое отступление. Тибетский автономный округ – территория с особым статусом. Попасть, например, в Лхасу по китайской визе нельзя: необходимо дополнительное официальное разрешение. Но Тибет в широком смысле слова – Тибетское нагорье – доступен. Если это та его часть, которая расположена на территории провинции Сычуань. Выезжаем из Чэнду по шоссе G213, которое сначала идет на северо-запад, а потом сворачивает к северу. На протяжении нескольких десятков километров я жду, когда же шоссе опустится на уровень земли: мы летим по эстакаде, проложенной над городками и деревнями, переходящими одна в другую. Задремав, просыпаюсь... в горах. Через час мы наконец выезжаем из теплой и влажной Сычуаньской котловины и попадаем в предгорья Сино-Тибетских гор. Резкая смена рельефа объясняется тем, что здесь проходит грандиозный разлом Лунмэньшань. Эта сейсмически активная зона стала эпицентром катастрофического Сычуаньского землетрясения 2008 года. ...Заезжаем в поселок Инсю. Здесь многие здания, включая среднюю школу, сохранены в том виде, в каком их исковеркало землетрясение. Мемориал ежедневно посещают тысячи людей. Впечатление, как будто городок бомбили. Осмотревшись, покидаем это мрачное место. Шоссе вгрызается в горные массивы. Тоннели следуют один за другим, на указателях – длина каждого из них: 5 километров, 3,5 километра, 4, снова 5. Даже водитель и тот удивляется: некоторых тоннелей еще год назад здесь не было и в помине. Дорога забирает серпантинами все выше – и внезапно все вокруг меняется. Погода становится холоднее, лучи солнца словно режут воздух, на равнинах то и дело встречаются пасущиеся яки. И люди здесь совсем другие – смуглые, совершенно не похожие на китайцев. Мы въезжаем в Тибет. Перемахнув через перевал (3600 метров), спускаемся вниз и вскоре оказываемся в просторной долине. Это – Долина девяти деревень, или Цзючжайгоу.

Долина девяти деревень

Цзючжайгоу – одно из красивейших мест Китая – еще в 1972 году было населено только жителями тех самых девяти тибетских деревень, которые и дали ему название. Но уже в 80-х долина стала национальным парком. На ее огромной территории (длина долины, похожей с высоты на огромную букву Y, достигает 50 км) расположились 108 разноцветных озер. Они окружены горами, заросшими девственным лесом, и соединены между собой сотнями проток, речушек и водопадов. Андрей, который фотографировал все национальные парки США, не может скрыть восхищения: «Это как национальный парк Йосемити – только круче!» Получить стопроцентное удовольствие мешает лишь одно обстоятельство: туристы. Посетителей в Цзючжайгоу очень много: автобусы снуют вверх-вниз по дороге вдоль маршрута с частотой поездов в московском метро. Иностранцев среди них практически нет. В Сычуане гораздо больше развит внутренний туризм. Экскурсанты производят впечатление добродушных и открытых людей. Это впечатление многократно усиливает их громкая речь, то и дело перебиваемая взрывами хохота. Китайцам чужд индивидуализм. Они все делают вместе. Сюда, в национальный парк, они тоже приезжают, как правило, коллективно. Легко представить себе, как они встречаются в 5 или 6 утра у проходной родной фабрики или у ворот фермы, садятся в автобус и едут – долгими часами, а может, и днями напролет – по просторам родной страны, травя анекдоты и наверняка время от времени напевая песни китайских композиторов. На выходе из парка случайно сталкиваемся с русскими. Таня и Михаил приехали из Хабаровска. В Китае они не первый раз, но до Сычуаня добрались только теперь – и ничего подобного Цзючжайгоу не видели. Наши отели расположены неподалеку, договариваемся встретиться вечером на представлении Тибетской оперы. Тибетская опера – особый фольклорно-психоделический жанр, что-то пограничное между ансамблем народного танца Игоря Моисеева и анимацией на курорте в Турции. На сцене разыгрывают спектакль на мифологическую тему – с пением, танцами, игрой на барабанах и пантомимой. На специальных экранах по бокам – титры на английском, но и они скорее озадачивают, чем объясняют: «Дух в виде птицы Xiangxiang доставляет Старую Мать в Чистую Землю. Духи спорят, должна ли Старая Мать вознестись в Рай или отправиться в Ад...» Без тибетской Книги мертвых тут явно не обошлось. – С таким шоу никаких наркотиков не надо, – шепчет мой новый знакомый Михаил, и я почему-то вспомнаю, что в Китае за хранение наркотиков могут посадить в тюрьму, а то и расстрелять. И спорить с Михаилом совсем не хочется.

Желтый дракон

Если Цзючжайгоу напоминает сильно улучшенный и раскрашенный в разные цвета радуги Йосемитский национальный парк, то следующий объект Всемирного наследия ЮНЕСКО на нашем пути, национальный парк Хуанлун, – это турецкие террасы Памуккале, только... тоже сильно улучшенные. Чтобы доехать туда, мы сворачиваем с G213 на X120, резко уходя вверх. Не переставая поражаться идеальному качеству асфальтового покрытия, набираем высоту порядка 4000 метров. За перевалом дорога ныряет вниз, и уже через пару десятков километров мы в Хуанлуне. Наверх ведет канатная дорога. Ее окружают пихты и рододендроны, буддийские храмы и водопады. На высоте 3500 метров над уровнем моря начинается туристическая тропа, которая проходит через вековой пихтовый лес. По пути попадаются пункты раздачи баллонов с кислородом – высота нешуточная, и у некоторых может начаться горная болезнь, главное средство от которой – воздух, богатый кислородом. Примерно через полкилометра волшебный лес расступается и открывается Долина Желтого дракона. Здесь, в ущелье Хуанлунгоу, сформировался комплекс порогов из травертина – известкового туфа. Кто был в Памуккале, тот знает, как выглядят травертиновые террасы, заполненные водой. Этих маленьких озер здесь почти три с половиной тысячи, и они напоминают чешую гигантского дракона. Вода стекает вниз, переливаясь из верхних озер в нижние. И даже толпы вездесущих туристов не отвлекают от созерцания этой величественной красоты. Покидая Сычуань, мы ощущали что-то сродни послевкусию от острого блюда. В какой-то момент ты понимаешь, что единственный способ перебить вкус – это съесть еще. Вот и нам кажется: маршруты Сычуаня для нас только начинаются.