Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №192, сентябрь 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Танзания

Александр Железняк
15 ноября 2010
Путешествие по Танзании: львы на капотах машин и розовые фламинго в небе. А еще - банановая похлебка в котезках и племя масаев, которое уверено, что бог подарил им весь скот на планете.
Пять дней затяжного подъема позади, вокруг скалы и местами лежит редкий африканский снег, как ни странно – белый. А внизу облака, утреннее солнце лениво растапливает их и открывает самый широкий из всех возможных видов на Африку… Так я себе представлял кульминацию путешествия в Танзанию, но в реальности все вышло иначе: вершина оказалась недоступной и радовала только на расстоянии...

Под снегами Килиманджаро

В начале путешествия я оказался перед выбором – можно было забраться на вершину Кили, (так нежно в Африке называют Килиманджаро), – тогда вся неделя ушла бы на подъем, или отправиться в путешествие по стране – фотографировать масаев, чагга, национальные парки и стада экзотических животных. Желание поснимать африканскую красоту перевесило. Поэтому красивые слова про восход на Килиманджаро пока останутся мечтой. Я сделал правильный выбор, потому что всю неделю над Танзанией было чистое небо и лишь над Килиманджаро висела большая туча, мохнатая, как шапка-ушанка на чернокожем студенте в февральской Москве. Снежная вершина открылась лишь однажды, когда я только прилетел в Моши – городок у подножия горы. Черные мальчишки гоняли на стадионе черно-белый мяч, а над головами у них высилась такая же черно-белая макушка Килиманджаро. Моши – городок небольшой. По окраинам несколько отелей, где приходят в себя путешественники после восхождений. Вечерами они слоняются по улицам, заглядывают в окрестные лавки и сидят в ресторанчиках. Кажется, в Африке ничего не может быть выкинуто целиком, все мало-мальски идет в дело. Масайский ремесленник огромными тесаками ловко рассекают черную, изношенную резину и мастерят из нее шлепанцы разных видов. Переобувайся в резину от джипа – и сносу шлепкам от Michelin нет.

Племя чагга

На следующий день едем в лагерь к подножию Кили. Мой гид – из племени чагга. Собственно, все носильщики и горные гиды – чагга, вроде непальских шерпов. Это их земли, они живут на склонах горы. Много лет назад у чагга были конфликты с воинственными масаями. В некоторых деревнях даже сохранились подземные лабиринты, где люди когда-то прятались, если приходил враг. Лабиринты копали под всей деревней, и ходы вели в лес и к реке, чтобы можно было убежать из-под носа у врагов. Сейчас вход в подземелья накрыт пальмовыми листьями, а внутри живут только летучие мыши. Выползаю из норы грязный, но счастливый. В саду около дома растут авокадо и под деревом лежат лопнувшие от перезрелости плоды. Дальше идем на водопад – горная речушка стекает прямо с ледников Килиманджаро. На склонах горы много пальмовых рощ, их плоды – главное блюдо, как в наших селах картошка. Кстати, бананы местные жители готовят необычно: собирают зеленые плоды и варят похлебку с мясом. Причем бананы в таком блюде очень напоминают именно картошку. Вообще танзанийские деревни похожи на нашу глубинку: такие же огороды, покосившиеся дома, только вместо яблонь – пальмы, а хозяйки выращивают невероятно пестрые африканские цветы, а не тюльпаны. В деревнях много рисунков на стенах домов. Сначала думаешь, что это какая-то акция местных художников-авангардистов, потом становится ясно, что дело в другом: многие танзанийцы просто не умеют читать, и чтобы донести информацию до селян, хозяин парикмахерской тщательно рисует на стене разные прически, а портной – заштопанную одежку и иголки. Кажется, если привезти эти картины в Европу, они вполне сойдут за современное искусство. Очень жизненно. В пальмовой роще стоит одинокий дом. Во дворе – две девушки лет двадцати. Одна немного знает английский – ее зовут Моника. В глазах девушки неподдельный интерес, она дает себя фотографировать совершенно бескорыстно, что редкость для Танзании. В ее глазах что-то дико притягательное, а когда Моника заглядывает мне через плечо в фотокамеру, тесно прижимаясь при этом, я, кажется, ощущаю весь жар Африки… На водопаде показываю своему гиду портреты Моники и признаюсь, что еще немного – и пришлось бы жениться. А потом лезу в озеро под водопадом, остудиться и сфотографировать мальчишек, которые ловят мелких сомиков на ужин. Чуть позже гид ведет меня в деревню чагга. Здесь еще сохранилось несколько традиционных хижин, в одной из них на костре варится банановая похлебка. Дети хозяйки поймали тритона и показывают, как он меняет цвета. Потом получают честно заработанную монету. Самое злачное место деревни – пивоварня. По местной технологии хмельной напиток готовят все из тех же бананов. В чанах булькает бурая жидкость, кто-то зачерпывает мне кружку и дает попробовать. Нефильтрованная жидкость на вкус ужасна, на зубах чувствуются крошки бананов. Но местным для счастья нужно немного – подавляющее большинство исповедует принцип акуна матата, что в вольном переводе с суахили значит «все зашибись», а в дословном «жить без забот». Принцип действует даже когда из еды только зеленые бананы и пиво из них же.

Затеряный мир Нгоронгоро

Из Моши мой путь лежит на запад к Нгоронгоро. О том, что это кальдера древнего вулкана, я знаю из буклетов. Но когда на горизонте появляется огромная горная гряда и гид объясняет, что это и есть Нгоронгоро, я представляю масштабы древнего вулкана. Высотой он был сравним с Килиманджаро. А теперь представьте, что Кили обвалится внутрь себя – вот так и выглядит Нгоронгоро. Проезжаем через шлагбаум национального парка, начинаются джунгли. Сотни бабуинов вокруг машины, дорога в тумане петляет по экваториальному лесу. Все это немного похоже на «Аватар» Джеймса Кэмерона, только в реальности и можно потрогать руками. Я прошу гида остановиться и выхожу из машины сделать несколько кадров. Судя по всему, мой сопровождающий немного бестолковый парень. Следом за нами едет еще один внедорожник и его водитель, выпучив глаза, настойчиво произносит только одно слово, понятное и без перевода: – Лайонс, лайонс! Впрочем, у моего гида полная акуна матата. Думаю, что даже появление льва не вывело бы его из этого состояния. Величие Нгоронгоро становится понятно со смотровой: внизу, в разрывах слоистого облака, на самом дне кальдеры виднеются зеленые луга, озеро и стада неразличимых с высоты животных. «Затерянный мир» Конан Дойла – ни больше, ни меньше. В этих местах уже много лет не ведут хозяйственную деятельность, а благодаря защищающим кальдеру горам, здесь сложился свой, не похожий на остальную Танзанию климат. Как утверждают ученые, когда-то здесь взорвался большой вулкан размером с Килиманджаро. От него осталось только круглое основание диаметром до 22 километров, высотой стен на два с половиной километра от уровня моря. Местами стены кратера почти отвесно уходят метров на 600 вниз, но кое-где склон более пологий и тут вполне может проехать машина. Подобных кратеров в Танзании больше сотни. По размеру Нгоронгоро – самый большой из сохранившихся на планете. Первым европейцем, дошедшим до кратера, стал немецкий исследователь Оскар Бауман в марте 1892 года. Восхищенные его описаниями естествоиспытатели ринулись исследовать Нгоронгоро. В общей сложности они насчитали здесь 75 000 разных видов животных. Мы вместе с гидом довольно долго едем по краю хребта, и потом дорога ныряет в рощу гигантских акаций. Это настоящие колоссы, где на кронах можно поставить дом. И наконец дорога спускается вниз, прямо в кальдеру. У меня чувство совершенно детского восторга и полное ощущение, что я открываю новый мир. Понятно, зачем сюда ездят европейцы. Сначала мы проезжаем прямо через смешанное стадо зебр и антилоп гну. Они игнорируют машину и подпускают автомобиль очень близко. Еще дальше в поле стоят несколько машин, но поначалу непонятно, за чем они наблюдают. Ближе появляются львиные уши, торчащие из густой травы, лениво болтающийся хвост и несколько пар лап, вздернутых в небо. Оказывается, это небольшой львенок ползает по рыжему животу львицы. Судя по конечностям в траве, здесь три или четыре львицы и пара котят. Еще метров через пятьсот загорает отец семейства – лев. Все кошки уже настолько привыкли к машинам, что не обращают на нас внимания. Иногда случается, что львица запрыгивает на капот «Лендровера» и греется на моторе. И тогда осчастливленной машине приходится стоять очень долго, ожидая пока кошке надоест железное ложе. Вдали я замечаю группу слонов – они словно древние мамонты бредут по доисторическому пейзажу. Один из них подходит ближе. Он мирно пощипывает травку, но когда его красивые симметричные бивни оказываются на расстоянии вытянутой руки, я ощущаю холодный пот на спине. Все это многообразие животного мира сохранилось во многом благодаря немецкому ученому, директору франкфуртского зоопарка Бернхарду Гржимеку. В середине ХХ века он приехал сюда и занялся пересчетом животных, потом снял фильм «Серенгети не должен умереть». Только благодаря фильму и книге Гржимека власти выделили Нгоронгоро в отдельную охраняемую территорию. До этого момента отношение людей к животным было за гранью понятий добра и зла. Много историй Гржимек описывает в книге: «После Первой мировой войны Танганьика попала под британское владычество, в район Банаги устремились охотники из соседней Кении, так как Серенгети расположен недалеко от ее границы. Полностью читайте в свежем номере NGT