Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

У каждой туфельки своя история

Текст: Кэти Ньюман Фотографии: Митчелл Файнбург
18 декабря 2012
/upload/iblock/d00/d009177a21630a71d111d38f030568d3.jpg
Мюли (туфли без задника) • Маноло Бланик. Шелк, мех шиншиллы. 2005 год.
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/e6c/e6c7d71a6f837674437995dc6665b416.jpg
Туфли на высоком каблуке • Маноло Бланик. Шелковая парча, мех шиншиллы, бархатные ленты. 2005 год.
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/681/6815e937341916b79b69e7721e7d6525.jpg
Плетеная обувь • Волокна полыни. Пещера Форт-Рок, штат Орегон. 8500 год до н.э. Музей естествознания и истории культуры Орегонского университета
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/b57/b57f08f02cd2b28cf5b15c72848897ad.jpg
Сапоги на шнуровке • Наташа Марро для House of Harlot. Черная кожа, высота голенища – 80 см, высота каблука – 10 см. 2000 год.
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/4a0/4a0ecdcb5e3b808e4f4607ed39342f09.jpg
Космические ботинки • Опытный образец компании ILC Dover. Нержавеющая сталь, синтетические волокна Spectra, алюминий, полиэстр. 2003 год.
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/1c6/1c6fefb9a3817937c9265591c3784474.jpg
Туфли на платформе • Вивьен Вествуд. Имитация крокодиловой кожи, атласные ленты, высокий каблук (30 см). 1993 год.
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/992/992ac3e58dfb55e47845626b9880b27f.jpg
Детские туфли • Бронзовый цвет. Германия. 1943 год. Обувной музей «Бата», Торонто
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/020/02090604d64437120ecb44a61af1fb4f.jpg
Детские туфли • Кожа. Нидерланды. XVI век. Обувной музей «Бата», Торонто
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/a9a/a9a247011562e919ae7fe09ba58079cd.jpg
Сшитые на заказ мужские туфли • Ольга Берлути. Коллекция Warrior. Коричневая телячья кожа, декоративные швы. 1995 год.
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/2b1/2b15e5b6c9a8be8f8ef7c3b88ff75488.jpg
Мокасины • Индейцы сиу. Подошва расшита бисером. 1880–1900 годы. Обувной музей «Бата»
Фото: Митчелл Файнбург
/upload/iblock/4ca/4caf927164a59d3c6db1a925f1925983.jpg
Мужской ботинок • Кожа; подошва и каблук подбиты гвоздями, верх изрезан ножом. 1660–1669 годы. Нортгемптонский музей, муниципалитет Нортгемптона
Фото: Митчелл Файнбург
Пинетки, сандалии, свадебные туфельки, валенки, кеды, кирзовые сапоги, домашние тапочки... Всю жизнь мы носим обувь. Она может немало рассказать о нашей культуре, истории и о нас самих.
«Обувь – лучший показатель того, как человек ощущает себя в этом мире», – считает Джун Сван из Нортгемптона (Англия). Джун – специалист по истории обуви. Послушать ее, так по изменению высоты каблука можно проследить рост или падение благосостояния общества, в форме носка уловить отголоски войны, а по толщине подошвы определить радикальность социальных преобразований. Обувь многое может сообщить о своем владельце: его социальный статус, пол, этническую принадлежность, профессию, религиозные и политические взгляды. И последняя, но немаловажная деталь: обувь может быть просто изумительной. «Такие не встретишь в лондонских бутиках, – вздыхает Маноло Бланик, любовно покачивая на ладони парчовые мюли, украшенные мехом. – Ну, вы понимаете, англичане, защита прав животных, запрет на лисью охоту, на отстрел птицы...» В его голосе слышится раздражение и даже обида. «Никто из них не будет носить такую обувь, хотя они не собираются отказываться от мяса кроликов и других бедных зверюшек». Легкий смех, словно плеск фонтана. Его туфли хочется ласкать, на ночь класть рядом с собой на подушку, никогда с ними не расставаться. На протяжении более тридцати лет Бланик делает великолепную обувь на высоком каблуке, словно созданную для принцессы из сказки: перья, блестки, пуговицы, бантики, бисер, ленты; шелковая парча, кораллы, кружева, мех (конечно, добавляет он, мы используем только мех животных, выращенных на фермах), крокодиловая кожа – да все, что угодно, кроме разве что шерсти единорога. Да и сам Бланик – редкая птица, вроде экзотического колибри. Восторженная речь, вычурные жесты, изысканные манеры, невероятная элегантность, безукоризненность – в этом весь Бланик.
Обувь многое может сообщить о своем владельце: его социальный статус, пол, этническую принадлежность, профессию, религиозные и политические взгляды.
Его история давно всем известна. Он пожимает плечами: «Это моя жизнь, и другой у меня нет». Он изучал искусство и литературу в Женеве, а потом работал дизайнером в Нью-Йорке, где случай свел его с Дианой Вриланд, легендарным редактором журнала Vogue. Как-то Вриланд просматривала его эскизы одежды. Займись чем-нибудь небольшим, что дополняет одежду, обронила она. Так началась карьера знаменитого дизайнера обуви. Он создал «манолос» – их обожают героини сериала «Секс в большом городе»; они вдохновили Мадонну на один из ее незабываемых афоризмов: туфли Бланика доставляют такое же удовольствие, как секс, только «более длительное». Слово «манолос» даже стало общеупотребительным названием для туфель на высоком каблуке. Дамы, задумайтесь. Если Маноло умрет, больше не будет «манолос». У него нет преемников или протеже. Да и брэнд без стоящей за ним личности – не для Бланика. Это вам не Кристиан Диор (он умер в 1957 году), Коко Шанель (год смерти – 1971-й) или Роже Вивье (ушел от нас в 1998-м), чьи компании процветают и по сей день, но уже с новыми хозяевами. И не Сальваторе Феррагамо (скончался в 1960-м), чей бизнес продолжили дети и внуки. Бланик бросается вон из комнаты и вскоре возвращается с фотографией Феррагамо, итальянца, который эмигрировал в 1914 году в США и стал знаменитым дизайнером, создававшим обувь для звезд Голливуда. Крупные черты лица, широкая улыбка, его окружают прославленные актрисы, для которых он шил туфли. «Посмотрите на это лицо, – восклицает маэстро. – Он же просто деревенщина! Гений. Но деревенщина!» Феррагамо настаивал на том, что стиль – это далеко не все; обувь должна быть еще и удобной. А Бланик? Что он думает о жалобах на то, что носить его обувь – сплошное мучение? «Я такого не слышал, – отвечает Маноло. – Женщины говорят мне, что очень любят мои туфли. Некоторые их практически не снимают». Вдруг все меняется, лицо Бланика становится мрачным: накануне во время землетрясения в Пакистане погибли 73 тысячи человек, многие ранены, целые деревни стерты с лица земли. «Чувствую себя не в своей тарелке: там люди умирают, а я занят какими-то легкомысленными вещицами», – говорит он и в знак покаяния слегка ударяет себя по лбу. Маноло открывает шкаф. Я вижу шесть рядов обуви – она сверкает, как драгоценности. Бланик достает одну пару. «На создание этих туфель меня вдохновил образ Екатерины Великой», – объясняет он и ставит туфли на стол, чтобы можно было их рассмотреть. Это причудливая арабеска из шелковой парчи, бархатных лент и меха шиншиллы – роскошная и в то же время очень изящная вещь. И все же это просто обувь. Бланик кивает головой. «Да, это всего лишь туфли, но если они помогают женщине забыть о делах, если хотя бы на несколько минут они могут сделать кого-то чуточку счастливее, то, может, это все же нечто большее, чем просто туфли».
В одной из пещер Миссури обнаружили множество башмаков, сплетенных из растительных волокон (возраст самых древних – 8000 лет), причем одинаковых пар среди них не было.
Осторожно проведите рукой внутри «лапотка» из волокон полыни (он хранится в Музее естествознания и истории культуры Орегонского университета). Вы почувствуете вмятину от большого пальца. Этот «лапоть» нашли в пещере Форт-Рок, в центральном районе штата Орегон, в 1938 году. Ему около десяти с половиной тысяч лет, возможно, это самая древняя сохранившаяся до наших дней обувь. Принадлежал он одному из коренных жителей Северной Америки, которые в зимние месяцы укрывались в пещерах, а летом охотились. «Эта обувь рассказывает о жизни своих владельцев, – говорит руководитель отдела научных исследований Том Коннолли. – У сандалий углубления на пятке и дырки от угольков на носках. Тут их множество: взрослые, детские, совсем изношенные, измазанные грязью. Глядя на них, представляешь себе большой костер и людей, которые их носили, целые семьи: родители, дети, дедушки и бабушки». Эрик Тринкхаус, антрополог из Университета имени Вашингтона в Сент-Луисе, утверждает, что обувь появилась где-то от 40 до 26 тысяч лет назад (хотя, возможно, еще раньше люди защищали ноги, оборачивая их шкурами животных). Тринкхаус изучал кости стопы неандертальцев, живших 100–40 тысяч лет назад, сравнивал их с более тонкими костями ног наших предков, чей возраст 26 тысяч лет, и пришел к заключению: у людей, носивших обувь, кости пальцев постепенно становились более хрупкими, ведь башмаки защищали от ударов и поддерживали стопу. С той далекой поры обувь, как и орудия труда или живопись, сильно видоизменилась. Дженна Тедрик Каттраф, эксперт по текстилю из Университета Луизианы, рассказывает, что в одной из пещер Миссури обнаружили множество башмаков, сплетенных из растительных волокон (возраст самых древних – 8000 лет), причем одинаковых пар среди них не было. «Жизнь людей, носивших эту обувь, была подчинена борьбе за выживание, – говорит она. – У них не было ни малейшей необходимости изготавливать отличающиеся друг от друга сандалии. Однако это в природе человека – стремиться сделать вещь внешне привлекательной, добиться, чтобы твоя обувь выделялась». Да, стремление носить что-то особенное, красивое, отличающееся от других (то есть инстинктивная любовь к модным вещам), появилось очень давно. Что общего между эксцентричными черными кожаными сапогами до бедер, с огромным каблуком-шпилькой, на шнуровке, и мужскими полуботинками из черной телячьей кожи на шнурках? А то, что они сделаны с использованием колодки – деревянного или пластикового приспособления в виде ступни, на которое натягивают кожу, чтобы обувь приобрела нужную форму. «Вы делаете выкройку, придаете обуви форму, добавляете подошву – вот и все, обе эти пары сшиты одинаково», – говорит Наташа Марро, известнейший лондонский дизайнер фетиш-обуви. Марро обучалась обувному искусству в Лондоне. Она создавала обувь для кино (например, для «Звездных войн») и поп-звезд (например, для Кристины Агилеры). Сегодня ее обувь продается в магазине House of Harlot, специализирующемся на высококлассной одежде для фетишистов (из аксессуаров здесь можно встретить кожаные наручники со стальными шипами). В это утро на Марро голубые, как яйца малиновки, туфли с раздвоенным носком – они больше похожи на поросячьи копытца. «Это так называемый анималистский стиль. Мне нравится анимализм». Обувь – это перевоплощение, как в театре. «Она превращает вас в кого-то другого. В сексуальных играх госпожа не может быть обута в кроссовки. Вот если на вас туфли на высоких каблуках – это совсем другое дело, значит, вы страдаете и кто-то должен заплатить за это». К тому же есть трансвеститы: мужчина надевает туфли на высокой платформе – и вот уже перед нами женщина.
Лунные ботинки должны выдерживать температуры от минус 212 до плюс 177 градусов по Цельсию, удары микрометеоритов (при скорости 20 километров в секунду даже пыль может нанести значительные повреждения) и ходьбу по каменистой лунной поверхности.
«Вы знакомы с женщинами, которые могут убить человека, чтобы заполучить пару туфель, которая им понравилась? Но есть и мужчины, готовые на все ради обуви. Вы надеваете туфли на высоких каблуках и сразу становитесь на 15 сантиметров выше, – говорит Марро. – Кто же не хочет увеличить свой рост на целых 15 сантиметров? И мужчины хотят стать выше – вы даже не представляете, сколько таких мужчин. Это игра. Вы можете одеться как моряк, или как дама Викторианской эпохи, или как принцесса времен Ренессанса. Когда я еду в Венецию на карнавал, то надеваю парчовые туфли на высоком каблуке – и вот я уже в XVII веке». «Какой должна быть сексуальная обувь?» – «Беспроигрышный вариант – идеально подогнанные туфли из черной кожи, на десятисантиметровом каблуке». Да, наверное, это самое подходящее. По сравнению с лунными ботинками за 30 тысяч долларов «манолос» кажутся просто дешевкой. Но «манолос» космонавтам не подойдут. Для прогулок по Луне нужна высококлассная обувь, изготовленная с использованием высоких технологий, например та, что создает группа специалистов под руководством Дейва Грациози из компании ILC Dover (она расположена в городе Фредерика, в штате Делавэр). ILC Dover производит скафандры для НАСА. «Сегодня мы готовимся к путешествиям на Луну, и даже дальше», – говорит Грациози. Ботинки M2 Trekker – последнее достижение в области космической обуви – состоят из трех частей: внутренней камеры, создающей давление, собственно ботинка и защитной оболочки. Такая обувь должна выдерживать температуры от минус 212 до плюс 177 градусов по Цельсию, удары микрометеоритов (при скорости 20 километров в секунду даже пыль может нанести значительные повреждения) и ходьбу по каменистой лунной поверхности. К тому же она должна быть удобной. Эта обувь тоньше и легче, чем та, которую носили астронавты с «Аполло-11». Первым поверхности Луны коснулся ботинок. Это был ботинок Нила Армстронга, и он все еще там, вместе с другими ботинками астронавтов «Аполло-11»: собрав образцы грунта, они вынуждены были выбросить за борт обувь, чтобы компенсировать дополнительный вес. Конечно, тридцать лет на Луне не могли пройти бесследно. Металлические пряжки и зажимы должны быть в порядке – в лунной атмосфере нет кислорода, поэтому они не заржавели. А вот синтетическое волокно и силиконовые подошвы, возможно, разрушились, поэтому ботинки могут рассыпаться от малейшего прикосновения. Жиллион Каррара, преподаватель колледжа при Институте изобразительного искусства в Чикаго, демонстрирует эффект, производимый обувью на высоких каблуках. «Посмотрите, что происходит, когда я надеваю такие туфли», – говорит она. Жиллион берет туфли Вивьен Вествуд (британский дизайнер, основательница панковской моды, прославившаяся тем, что «поставила на колени» супермодель Наоми Кэмпбелл: туфли, в которых она вышла на подиум, были на такой высокой платформе, что модель споткнулась и упала), ставит одну из них на пол и надевает ее. «Грудь идет вперед, крестец – назад, ноги удлиняются, – объясняет Каррара. – Мужчины считают, что это очень красиво». Тема женской беспомощности неоднократно бурно вторгалась в историю обуви: это и бинтование ног девушкам в Древнем Китае, и ношение «шпилек» уже в наши дни. Рассказывают, что британский фотограф Дэвид Бейли говорил: «Мне нравятся высокие каблуки – на них девушка не может от меня убежать». Острый каблук (его называют «стилетом», от итальянского слова, означающего «кинжал»; русские названия: «шпилька», «гвоздик») появился после войны, в начале 1950-х годов. На смену одежде в стиле унисекс пришла более женственная послевоенная мода: общество было заинтересовано в увеличении рождаемости. Феминизации моды способствовало и появление новых технологических решений: внутрь каблука стали помещать стальной стержень. Это подняло туфли на недосягаемую прежде высоту (старые каблуки, сделанные из дерева, попросту раскололись бы). И вот на сцену вышла красивая и опасная «шпилька». Вообще-то человек пытался «возвыситься» с помощью обуви в течение многих веков. Древнегреческие актеры надевали специальные платформы, чтобы стать выше простых смертных. До наших дней сохранилась записка английской королевы Елизаветы I от 1959 года, в которой она приказывала выдать деньги сапожнику, сделавшему для нее «пару испанских кожаных туфель на высоких каблуках»: в XV–XVI веках испанки и итальянки носили изысканные башмаки на толстой пробковой подошве – цоколи, которые могли возвышаться над землей на десять и более сантиметров (высота цоколей, хранящихся в Музее Коррер в Венеции, около 50 сантиметров). Красиво? Да. Удобно? Едва ли. При перемещении из пункта А в пункт В венецианскую даму зачастую должны были поддерживать слуги. Каждый шаг мог окончиться для нее плачевно. В некотором смысле цоколи и высокие каблуки – воплощение эпохи безрассудства и сумасбродства в истории обуви. «Словно вы сначала изобрели удобную вещь – скажем, туалетную бумагу, а затем нашпиговали ее осколками стекла – так, для красоты», – говорит один из сотрудников музея. Впервые увидев исполосованный ножом кожаный ботинок XVII века, Джун Сван, сотрудница Нортгемптонского музея (Великобритания), испытала неприятное чувство. Его изуродовали и спрятали под карнизом дома на одной из ферм. Зачем – Сван не знает. «Такую толстую и грубую кожу можно разрезать только разделочным ножом, – говорит она. – Кому-то пришлось хорошенько потрудиться». Лицо Сван (ей 76 лет) окаймляют белые пряди волос, она носит сандалии фирмы Ecco и никогда не расстается с полиэтиленовым пакетом, в котором лежит все необходимое для осмотра обуви – рулетка, фонарик и увеличительное стекло. Она саркастична, самоуверенна («Кроссовки – доказательство нашей терпимости к уродству») и весьма скрупулезна в научных вопросах. Музеи всего мира приглашают ее идентифицировать обувь из их коллекций, королева Елизавета даровала ей в 1976 году орден Британской империи. В книгах эту женщину интересует не сюжет, а обувь, которую носят герои. Мадам Бовари, например, возлюбленный подарил пару туфель из шелкового атласа, украшенных лебединым пухом. А в киноверсии романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение», которую она недавно посмотрела, из-под дамских платьев начала XIX столетия выглядывали ботинки времен короля Эдуарда VII (1901–1910 годы), вспоминает она. В 1958 году кто-то принес ей детские башмаки 1840-х годов – они были зарыты в соломе на крыше. С тех пор «спрятанная обувь» стала ее страстью. «Эти башмаки долго не давали мне покоя, – вспоминает она. – Как родители могли позволить своему ребенку играть на крыше? Почему они забыли о паре добротной обуви?» Но, когда ее коллега упомянул о человеке, который принес ему старые туфли, обнаруженные под дощатым полом, ее вдруг осенило. Сван поняла, что те башмачки специально спрятали в соломе. С тех пор было найдено около 1700 таких «захороненных» туфель – не только в Великобритании, но и в Германии, Австралии, Канаде, США. Все они занесены Сван в особый список. «Обычай прятать обувь как-то связан с суевериями, – рассказывает она, – но как – до сих пор не могу понять». Она не нашла объяснения данного феномена ни в одном из изученных ею письменных источников. Как не смогла разгадать и загадку изрезанного ботинка, подбитого гвоздями. Возможно, считает она, это и должно навсегда остаться секретом, ведь раскрытые тайны теряют свое обаяние. Обувь давно умерших людей хранит память о своих прежних владельцах. Когда Элизабет Семалхэк, куратор обувного музея «Бата» в Торонто (Канада), впервые увидела коричневые кожаные детские ботиночки XVI столетия из Нидерландов, она испытала странное чувство, похожее на откровение: «Я осознала, что никогда не перестану думать о том, кто их носил», – вспоминает она. Обувь – это больше, чем просто вещь, поняла она. Туфли – как и шляпы и, в меньшей степени, перчатки – хранят на себе отпечатки тела хозяина, из всех вещей именно они быстрее всего вызывают в нашем сознании образ человека, которому когда-то принадлежали. Среди экспонатов этого музея есть и пара обычных детских ботинок цвета бронзы. Когда я спросила, почему они здесь, Семалхэк сразу не смогла мне ответить. «Давайте посмотрим», – сказала она и взглянула на идентификационный ярлык. Лицо ее побледнело. «Да, теперь понятно, – произнесла она и тихо поставила обувь обратно на полку. – Это ботинки ребенка, погибшего в Освенциме». Говорят, что члены основанного Ольгой Берлути клуба «Сван» чистят обувь венецианским полотном, смоченным в шампанском Dom Perignon, и считают, что на нее должен падать свет полной луны. Конечно, это не совсем так. Важно, в какой фазе Луна находится, поясняет Ольга, ведь «она придает блеск». Ольга Берлути – креативный директор и дизайнер семейного обувного дома Berluti, который шьет дорогую мужскую обувь на заказ. Ольга питает страсть к ногам. И это не фетишизм, говорит она. Возникла эта страсть еще в юности, когда она училась в школе при женском монастыре, в Италии. Длинный школьный коридор вел в часовенку, прямо к статуе Христа XIV века. «Когда я подходила к алтарю, – вспоминает она, – прибитые к кресту ноги Иисуса оказывались прямо перед моими глазами. Я все смотрела и смотрела на них. И сказала себе: когда стану взрослой, вытащу эти гвозди и освобожу ноги людей от страданий». Создается впечатление, что Берлути, маленькая хрупкая женщина с короткими черными волосами и необычайно темными глазами, человек не от мира сего. Она живет очень просто, не ест мяса и не носит кожаные вещи. Только натуральные ткани, всегда белые. Летом на ногах у нее – белые кроссовки из ткани, зимой – белая шерстяная обувь. Ольга – аскет в мире экстравагантности. «Я стараюсь очиститься. Я страдаю. Я провела свою жизнь у ног мужчин», – говорит Ольга. Она говорит загадками: «Человек – бродяга. Мы все находимся в поиске совершенного жеста». Что с того, что слова ее непонятны. Ведь речь идет о необычной обуви, обтекаемые формы которой напоминают очертания акулы; обуви, которую украшают пирсинг, татуировки и глубокие шрамы. Это ботинки воина, который скрыт в душе каждого мужчины. Это обувь мужчин, способных потратить от четырех до двенадцати тысяч долларов на мечту, изготовленную на заказ. Мастерская Ольги Берлути расположена в здании XVIII века, в парижском квартале Марэ, ее внутреннее убранство напоминает театральные декорации. В углу приютился сапожный верстак, уставленный рядами баночек в стиле старых аптекарских флаконов. Что в них? Горечь печали? Настойка страдания? О нет, это просто масла и красители. Обувные колодки самых знаменитых клиентов Берлути разместились на низких столиках. Здесь есть колодки Пабло Пикассо, Жана Кокто, Энди Уорхола. Раз в году Ольга Берлути приглашает своих клиентов, членов клуба «Сван», на званый вечер: черные галстуки, шампанское – не только для питья, но и для «чистки» обуви. «Алкоголь придает туфлям блеск, но это должен быть очень дорогой, хорошо охлажденный брют». В мире Ольги Берлути мужчину и его туфли связывают сложные взаимоотношения. «Обувь принимает и приручает тебя, а ты принимаешь и приручаешь обувь, это как одомашнивание дикого животного, – говорит она. – Ты покупаешь ботинки, которые тебе очень понравились, но все же они слишком крутые для тебя, слишком авангардные. А может, купить их тебя заставляет жена. И ты убираешь их куда-нибудь, и мало-помалу этот стиль, эта странная окраска, прежде столь чуждые тебе, проникают в твою жизнь. Ты покупаешь подходящую к новым ботинкам куртку, рубашку. И в один прекрасный день становишься таким, каким увидела тебя тогда твоя жена. Ботинки открыли в тебе нечто новое, неожиданное для тебя самого». Но не стоит забывать, что обувь может скрывать и нечто весьма непривлекательное – ноги, они иногда бывают просто уродливыми. В подтверждение своей мысли я демонстрирую собственные. Берлути ничуть не смущается. «Да нет же, не бывает некрасивых ног, – с чувством восклицает она. – Они всегда одухотворены. Они подняли человека от земли, освободили его руки, и теперь он может смотреть на звезды». Элизабет Семалхэк утверждает: «Обувь громко объявляет о том, что тебе не приходится делать. Вот почему туфли от Маноло Бланика называют обувью для лимузина». Она показывает нам пару сделанных в XIX веке мокасин индейцев сиу. Их подошва искусно расшита бисером. Это тоже «принцип лимузина» (правда, вместо автомобиля показателем благосостояния в те времена была лошадь). Мокасины с расшитыми бисером подошвами были индейским вариантом обуви, сообщающей окружающим о благополучии ее владельца, который словно говорил всем: «Я не должен ходить пешком, ведь я могу ездить на лошади. И вы, взирающие снизу, по подошвам моих мокасин можете понять, что я богат и у меня все хорошо». А теперь вернемся к Диане Вриланд, редактору журнала Vogue. Она, между прочим, регулярно до блеска начищает подошвы своих туфель, демонстрируя тем самым, что они не предназначены для столь прозаических занятий, как прогулки пешком. Эти туфли словно говорят: «Нам не приходится ходить по грязному асфальту. Эй, водитель, подъезжай сюда». В своей квартире в Манхэттене, в Верхнем Ист-Сайде, Нэнси Нокс открывает чулан, чтобы показать мне многочисленные коробки с обувью. Jimmy Choo, Patrick Cox, Christian Louboutin, Gucci, Manolo Blahnik... Однако жемчужиной своей коллекции она считает туфли на высоких каблуках от Роже Вивье, купленные двадцать лет назад на Мэдисон-авеню. Это туфли из малиновой замши, с медными изогнутыми каблуками, громко цокающими по паркету. Нэнси называет их «туфлями дьявола» – при виде их сразу представляются жадные мужские взоры, в воздухе словно пахнет серой. Откуда такая страсть к туфлям? «И без речей – по виду и по платью – ты можешь угадать, как жили мы», – писал Шекспир. Точно так же о нашей жизни может поведать обувь, считает Нэнси. Жительница Торонто Джоан Хини (ей немного за тридцать), победительница конкурса любителей обуви, который устраивала сеть обувных магазинов, в кошельке носит фотографии своей обуви. «У меня около двухсот пар, – говорит она. – Самые любимые я храню в шкафу, летние туфли – в комнате, зимние – в подвале. Почему туфли? Потому что они всегда подойдут – похудела ли ты или потолстела. Они улучшают настроение, позволяют чувствовать себя сексапильной, это отличный антидепрессант. У меня нет бойфренда, нет домашних животных. Но у меня есть мои туфли». Обувь защищает наши ноги от каменистой поверхности Луны, раскаленных песков пустыни, городской пыли и грязи. Но в то же время она свидетельствует об уязвимости – не только человеческого тела, но и души, которой так легко причинить боль.