Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №192, сентябрь 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Улыбнитесь: камера снимает...вас

Роберт Дрейпер
06 марта 2018
/upload/iblock/3fe/3fe3d54892622685dd208789cfcaab55.jpg
Два оператора работают в диспетчерской системы видеонаблюдения Ислингтона, куда поступают сигналы с многочисленных уличных камер. Благодаря развитой городской системе видеонаблюдения, в Лондоне удалось найти виновных в терактах 2005 года, когда погибли 52 человека. 
Фото: Тоби Смит
/upload/iblock/af4/af47baa1c9fcf00c18a32bc8a11d5556.jpg
Бостонская компания Shooter Detection Systems разработала настенный прибор (вверху), который поможет обнаружить в здании стрелка. Система оснащена программой, распознающей звуки выстрелов, а инфракрасные детекторы реагируют на дульное пламя. Сопоставив полученные данные, система автоматически передает сотрудникам службы безопасности план здания, где отмечено точное местонахождение преступника.
Фото: Роберт Кларк
/upload/iblock/b23/b236608ed07ea8dbcb43124bd828eb24.jpg
Дино Бертолино, старший инженер космических аппаратов из компании Planet в Сан-Франциско, держит в руках оснащенный камерой спутник – в компании их называют «голубями». На орбите Земли в распоряжении Planet более 150 таких спутников размером с обувную коробку, делающих по два снимка в секунду. Космический флот позволяет Planet  ежедневно получать изображения всей поверхности суши. 
Фото: Крейг Катлер
/upload/iblock/ea8/ea8bcbf3d7535633eedac77ab9cae091.jpg
В 1960-е годы Инженерный корпус армии США установил в пустыне штата Аризона более 270 одинаковых – шириной 18 метров – бетонных крестов. Точное знание их размеров помогло откалибровать первые спутники-шпионы. Чтобы создать изображение, которое вы видите выше, один человек сфотографировал крест, а другой – нанес на снимок траектории пролетающих над ним спутников.
Фото: Джули Ананд и Дэмон Соер
/upload/iblock/0a8/0a827615003abecc34b1e13690d01795.jpg
Более 850 тысяч добровольцев-пенсионеров в красных жилетах или нарукавных повязках – глаза и уши пекинских кварталов. Их называют «пятой крупнейшей разведслужбой мира». В выходные они помогают регулировать дорожное движение, показывают дорогу приезжим, навещают больных и немощных. Но более всего они известны тем, что следят на улицах за подозрительными лицами.
Фото: Марк Леонг
…и не только вас, но и всех и всё остальное на Земле. Развитие технологий и требования безопасности привели к тому, что мир оказался под наблюдением. Неприкосновенность частной жизни – пережиток прошлого?
Субботнее утро, половина одиннадцатого. По Аппер-стрит, пересекающей район Ислингтон на севере Лондона, несутся два мопеда. Ездоки в шлемах и крагах, похожие не столько на живых людей, сколько на персонажей безумной компьютерной игры, на пугающей скорости маневрируют среди машин и двухэтажных автобусов. Водители вздрагивают, а лихачи поднимают своих железных коней на дыбы и выписывают восьмерки. Впрочем, похоже, что на уме у них что-то посерьезнее, чем выкрутасы на дороге.

Через три-четыре минуты они вдруг сворачивают с Аппер-стрит на спокойную зеленую улочку, заезжают на тротуар и глушат моторы. Сойдя с мопедов, но не снимая шлемов, эти двое пускаются в долгий разговор. О чем они говорят, известно только им. Но кое-чего не знают и лихие байкеры: менее чем в двух километрах от места действия находится комната без окон, откуда два человека наблюдают за ними.

«Поехали», – говорит Сэл Эрику.

Сэл и Эрик сидят в трех метрах друг от друга за пультом в диспетчерской системы видеонаблюдения Ислингтона. Стены и ковры здесь серые, ничего лишнего. Сэл – мужчина среднего возраста, на службе 15 лет, Эрик намного моложе: работает здесь четыре года. Одеты неброско, на посторонние темы не болтают. Как только байкеры снова трогаются, Сэл начинает стучать по клавиатуре, вызывая на свой экран изображение с камеры 10. И вот они опять следуют за беспечными ездоками по Аппер-стрит. Когда те исчезают с экрана Сэла, Эрик быстро ловит их в объектив камеры 163. С помощью джойстика он приближает изображение до тех пор, пока не удается рассмотреть номера.

Сэл звонит в полицию: «У нас тут два подозрительных мопеда лихачат на Аппер-стрит».

В распоряжении Сэла и Эрика – огромный дисплей из 16 экранов, куда можно в режиме реального времени выводить сигналы со 180 камер видеонаблюдения, установленных в Ислингтоне. Это субботнее утро выдалось сравнительно спокойным. Неделей раньше в одном из домов района зарезали юношу, тогда же другой человек бросился с надземного перехода на Арчвей-роуд, получившего мрачное имя «мост самоубийц», и разбился. 

Сейчас же никто в Ислингтоне не привлекает к себе внимания, кроме этих байкеров. И хотя Сэл и Эрик отслеживают перемещения своей «добычи» с монотонной скрупулезностью, я почти физически ощущаю, как ускорился их пульс. Дело в том, что они убеждены: перед нами члены одной из банд, уже больше двух лет не дающей Ислингтону покоя. Преступники выхватывают у пешеходов смартфоны, а потом сбывают их на черном рынке. За неделю в районе с населением 233 тысячи человек происходит до полусотни таких случаев.

И все-таки человеку со стороны кажется, что застать байкеров на месте преступления почти невозможно. Меня же занимает другое: до чего интересна сама ситуация, когда эти двое, видимо, и не подозревают, что за ними следят повсюду, куда бы они ни поехали. Возможно, они преступники; может, просто любят похулиганить. Единственное, в чем мы уверены: мы их видим, а они нас – нет. Байкеры не выказывают признаков тревоги, точь-в-точь олень, пойманный в оптический прицел винчестера. И перед нами они совершенно беззащитны.

MM8500_Goswell Road_London33.jpg

MM8500_Goswell Road_London34.jpg
Чтобы показать возможности системы видеонаблюдения, власти Ислингтона разрешили проследить на Госвелл-роуд за человеком, нанятым National Geographic. Эти два изображения получены так: сначала камера с высоким разрешением максимально расширила поле зрения видоискателя, а затем дала крупный план с трех сотен метров. Источник: Тоби Смит и диспетчерская системы видеонаблюдения Ислингтона.

Вечер того же дня. Я сижу в передвижном трейлере на юго-западе Лондона, недалеко от станции метро «Воксхолл», в компании дружелюбного молодого человека, откликающегося на имя Хэз. Перед нами – несколько экранов, куда поступают сигналы с десятка камер видеонаблюдения, нацеленных на два ближайших ночных клуба – «Лайтбокс» и «Файер». Хэз проводит здесь пару уик-эндов в месяц. Владельцы клубов не хотят проблем с законом (завсегдатаи, бывает, балуются наркотиками) и поэтому обратились к бывшему полицейскому, а ныне владельцу передвижной системы видеонаблюдения Гордону Тайермэну, и тот поручил Хэзу следить за посетителями.

Иногда кто-нибудь из гостей случайно замечает камеру и показывает ей средний палец или (дамы) обнаженную грудь. Чаще посетители клубов развлекают его, ни о чем не подозревая. «Это самая интересная работа из всех, что я перепробовал до сих пор, – говорит Хэз. – Никогда не знаешь, что случится в следующую минуту. Все спокойно, а потом раз, – и: драку заказывали?». Хэз наблюдает за клубами по десять часов кряду. Заметив, что кто-то собирается купить наркотики или кулаками помахать, он предупреждает по рации охранников. Его поражает, до чего неосторожны могут быть наркоторговцы, прячущие товар в носках и театральными жестами вручающие его клиентам, несмотря на присутствие рядом охраны.

Этим вечером никто не толкает наркоту, все, что мы видим, – дурацкие выходки подвыпивших юнцов. Они бредут, взявшись за руки, по проезжей части. Лапают друг друга. Их выворачивает наизнанку. Оставшись в одиночестве, внезапно начинают плакать. Хэз утверждает, что эта работа «многому его научила». Однако если он чему-то и научился, так это быть «городским антропологом», незаметно наблюдающим за популяцией приматов у «Воксхолла». «Иногда такое увидишь, – делится он, – что поневоле подумаешь: "Нет, ну разве люди так себя ведут?"». А может, они просто-напросто забывают, что за ними могут следить?

В 1949 году, когда над Европой нависла угроза коммунистической диктатуры, английский писатель Джордж Оруэлл опубликовал блестящую антиутопию «1984». «Старший брат смотрит на тебя» – было сказано в этой книге. Как бы зловеще ни звучало это предупреждение, в те времена возможности для слежки были сильно ограничены. В том же самом 1949 году на американском рынке появилась первая доступная частным покупателям система видеонаблюдения. А двумя годами позже «Кодак» представил изумленной публике переносную кинокамеру «Брауни».

Сегодня в Интернет ежегодно выкладывают 2,5 триллиона изображений – а еще миллиарды фотографий и видеороликов люди оставляют в своих личных архивах. По прогнозу одной из телекоммуникационных компаний, к 2020 году у 6,1 миллиарда человек будет по мобильному телефону с камерой. Тем временем, по некоторым оценкам, ежегодно в мире продается 106 миллионов новых камер видеонаблюдения. В лица своих клиентов вглядываются более трех миллионов банкоматов. Десятки тысяч устройств автоматического распознавания номерных автомобильных знаков установлены на магистралях. Сколько людей носят нагрудные видеорегистраторы, неизвестно, но таких тоже становится все больше – и это не только полицейские, но и сотрудники больниц, и многие другие, не имеющие никакого отношения к правоохранительным органам. Растет число и персональных устройств слежения – автомобильные видеорегистраторы, камеры на шлемах велосипедистов, домофоны с видеокамерой. Еще сложнее поддаются учету и вызывают куда большее беспокойство миллиарды изображений ничего не подозревающих граждан, выхваченные из толпы устройствами распознавания лиц и хранящиеся как в базах данных, принадлежащих правоохранительным органам (откуда они имеют обыкновение «сливаться» в Интернет), так и в частных базах данных, над которыми вообще не существует практически никакого контроля.

Peter Gold2.jpg

MM8500_171006_00097.jpg 
Питер Голд вновь побывал на той улице в Новом Орлеане, где в 2015 году получил пулю, когда пытался спасти женщину. Голд, в ту пору студент-медик, заметил, как Эрик Кейн (чья личность была установлена позднее) заталкивает женщину в машину, и поспешил вмешаться. Видеокамера зафиксировала, как Кейн стреляет Голду в живот и дважды (оба раза пистолет дал осечку) пытается поразить женщину в голову. Все чаще для борьбы с уличной преступностью городские власти и частные лица следуют примеру предпринимателя, который повесил камеру на стене своего офиса. Фото: Макс Агилера-Хелуэг (внизу); Департамент полиции Нового Орлеана.

И это лишь те устройства наблюдения, которые можно заметить! В воздухе роятся дроны – в 2016 году в США 2,5 миллиона этих беспилотников применялись как частными лицами, так и коммерческими организациями. Эти данные не учитывают беспилотную эскадрилью американского правительства, используемую не только для борьбы с террористами на Ближнем Востоке и для наблюдения за иммигрантами, нелегально проникающими со стороны Мексики, но и для того, чтобы отслеживать наводнения, вызванные ураганами в Техасе. Не входят в названные 2,5 миллиона и многие тысячи летающих шпионских устройств, принадлежащих другим странам.
Плюс к тому более 1700 спутников следят за нами из космоса: с высоты 500 километров многие из них способны разглядеть стадо бизонов или очаг лесного пожара. Сработала камера, находящаяся в космосе, – и детальное изображение квартала, где мы работаем, попало в руки совершенно незнакомого нам человека.

Одновременно в этом же самом квартале нас могут фотографировать десятки раз в день почти в упор камеры, которые мы, возможно, никогда и не увидим, и наши изображения будут храниться в базах данных в целях, о которых мы никогда не узнаем. Смартфоны, поисковые запросы в Интернете и аккаунты в соцсетях тоже выдают наши секреты. Гас Хосейн, генеральный директор общественной организации Privacy International, замечает: «В XIX веке, если полицейские хотели узнать, что у вас в голове, они прибегали к пыткам. Теперь им достаточно заглянуть в ваш смартфон и компьютер».

Таков, если использовать название романа другого английского писателя, Олдоса Хаксли, наш «дивный новый мир». Тот факт, что мы способны заметить его пришествие – слабое утешение, поскольку, как говорит профессор информационных технологий из Университета Карнеги-Меллона Алессандро Аквисти, «в той игре в кошки-мышки, где требуется защитить неприкосновенность частной жизни, объект наблюдения – всегда слабая сторона». Смириться с проигрышем – невеселая перспектива. Впрочем, активные усилия, направленные на защиту частной жизни, могут стать причиной еще большего уныния. Профессор американистики Техасского университета Рэндолф Льюис пишет в своей новой книге Under Surveilance: Being Watched in Modern America («Под наблюдением: слежка в современной Америке»): «Нахождение под наблюдением зачастую очень изматывает тех, кто это ощущает: кажется, тебя постоянно преследуют, повсюду мерещатся ловушки, а все твои перемещения, покупки, даже мысли некто заносит в какую-то бесконечную таблицу».

Стремление к защите частной жизни от посторонних глаз, по мнению Аквисти, «свойственно всем людям во все времена, к какой бы культуре они ни принадлежали».

«К этому стремились в Древнем Риме и Древней Греции, об этом сказано в Библии и Коране, – говорит Алессандро. – Тревожит вот что: если все мы по отдельности страдаем от утраты неприкосновенности частной жизни, то общество как единое целое, возможно, осознает ее ценность только тогда, когда мы потеряем эту самую неприкосновенность окончательно и бесповоротно».

Неужели наступление мрачной эры незащищенности частной жизни в духе Оруэлла неизбежно? Или есть основания для более оптимистического взгляда в будущее, и «мир под колпаком» окажется во многом лучше нынешнего? Подумайте о 463 инфракрасных камерах-ловушках, с помощью которых Международный фонд защиты дикой природы отслеживает перемещения редких больших панд. Или о тепловизионных приборах, помогающих сотрудникам службы охраны кенийского заповедника Масаи-Мара искать по ночам браконьеров. Или о разработанной исследователями из Калифорнийского университета (Сан-Диего) приводимых в действие звуком системе камер, позволяющей наблюдать за популяцией редкого вида дельфинов в Калифорнийском заливе.

«Если вам нужен образ будущего, – мрачно предупреждает Оруэлл, – вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно». Но, с другой стороны, именно записи уличных видеокамер позволили выявить террористов, виновных во взрывах в лондонском метро и на Бостонском марафоне. Подобных случаев, увы, немало.

Разве кто-нибудь сомневается, что в последние 150 лет мир был бы куда безопаснее, если бы всех лучше досматривали? Мы могли бы установить личность Джека-Потрошителя и выяснить, действовал ли Ли Харви Освальд в одиночку. Разумеется, обеспечение общественной безопасности было предлогом для наблюдения за всеми и каждым и до Оруэлла, и после него. Однако в наши дни подобные технологии могут оказаться спасительными в более широком смысле. Так, благодаря спутниковым снимкам организации, оказывающие помощь людям, попавшим в беду, обнаружили лагерь беженцев в пустыне близ Мосула (Северный Ирак).

Может быть, воображение подвело великого Оруэлла? И Старший Брат спасет человечество, а не поработит его? Или осуществятся оба сценария?
Такого желания развивать системы видеонаблюдения, как в Великобритании, не проявляют больше нигде, считает Тони Портер, единственный в мире государственный уполномоченный по вопросам видеонаблюдения. Мы сидим в кафе одного из лондонских правительственных зданий, и видеокамеры таращатся на нас буквально из всех щелей. Четыре года назад министерство внутренних дел Ее Величества, ответственное за обеспечение безопасности в Соединенном Королевстве, поручило Портеру, бывшему офицеру полиции и специалисту по борьбе с терроризмом, создать хотя бы видимость государственного надзора за системами видеонаблюдения, количество которых в стране неуклонно росло. Располагая смехотворным ежегодным бюджетом в 320 тысяч долларов, Портер и трое его подчиненных проводят свои рабочие дни, настойчиво убеждая государственные органы и частные компании, использующие системы видеонаблюдения, следовать определенным правилам и инструкциям. Иногда усилия приносят плоды, однако на тех, кто ничего не соблюдает, Портер воздействовать неспособен: не имеет полномочий. Единственное, что он может, – упомянуть нарушителей в докладе парламенту.


MM8500_171309_001736.jpg

MM8500_171509_007120.jpg

WWF_Poacher_orig.jpg 
На изображении, сделанном в полной темноте термовидеокамерой (внизу), видны смотрители кенийского национального заповедника Масаи-Мара, преследующие браконьера (вскоре был пойман). Такие приборы, предоставленные Всемирным фондом дикой природы для природоохранной службы Mara Conservancy, помогли смотрителям (вверху) вести свою работу и по ночам. Днем: смотрители спасают слоненка (в центре), отбившегося от стада. Его перевезли в приют для диких животных. Фото: Пит Мюллер (две верхние фотографии); Всемирный фонд дикой природы/Mara Conservancy (внизу)

Между тем его мнение о Великобритании как о стране, наиболее открытой для технологий видеонаблюдения, разделяют очень многие. Лондонская сеть видеонаблюдения была задумана в начале 1990-х после двух терактов, совершенных Ирландской республиканской армией в финансовом районе города. Новые технологии распространялись быстро, но беспорядочно. Как вспоминает Уильям Уэбстер, профессор Университета Стерлинга и эксперт безопасности: «В те годы в разговорах об общественной безопасности любили повторять фразу: "Если вам нечего скрывать, то нечего и бояться". Впервые этот лозунг, между прочим, появился в нацистской Германии. Однако затем его часто использовали, и он успешно ломал предубеждение против систем наблюдения».

Первая британская система безопасности, «Стальное кольцо», впоследствии была усовершенствована и расширена с помощью устройств автоматического распознавания номерных знаков, установленных на магистралях. Сегодня таких камер по всей стране девять тысяч; каждый день они делают и сохраняют от 30 до 40 миллионов снимков номерных знаков, попадающих в их поле зрения (всех подряд, а не только тех, что установлены на машинах, превышающих скорость или принадлежащих людям, о которых известно, что у них не все в порядке с законом). Как замечает бывший координатор борьбы с терроризмом в шотландской полиции Алан Бернетт, «сегодня было бы очень сложно проехать через Шотландию и не попасть ни в один объектив».

«Я практически уверен, что у нас приходится больше камер наблюдения на человека, чем в любом другом городе мира», – сказал мне как-то бывший заместитель премьер-министра Великобритании Ник Клегг. Разговор этот случился в Лондоне, мы сидели в его кабинете, и камера с противоположной стороны улицы смотрела ему прямо в спину. «И, в общем-то, все произошло без сколько-нибудь существенной общественной или политической дискуссии. Отчасти это объясняется тем, что в нашей истории не было откровенно фашистских режимов, которые приучили людей с большим подозрением относиться к любым действиям государственного аппарата. Здесь видеонаблюдение воспринимается как нечто нужное и безвредное. Но история учит нас, что все это хорошо, пока не стало плохо».

Страх и привкус романтики – вот чем отчасти объясняется столь широкое распространение систем наблюдения в Соединенном Королевстве. В конце концов, это страна, спасенная разведчиками: музей Блетчли-парк, расположенный в 70 километрах к северо-западу от Лондона и посвященный легендарным взломщикам немецкого шифра времен Второй мировой войны, сегодня привлекает множество посетителей. То же самое, кстати, можно сказать и о постоянной выставке лондонского Музея кинематографии, герой которой – непотопляемый агент 007 Джеймс Бонд, придуманный писателем и бывшим офицером разведслужбы британского военно-морского флота Яном Флемингом. [Не хватает только музея, посвященного кембриджской пятерке разведчиков, всю войну снабжавших Красную армию ценнейшими сведениями – им посвящена экспозиция в Международном музее шпионажа в столице США. – Примечание российской редакции.] В том, что касается охраны безопасности населения, британское правительство, возможно, пользуется бóльшим доверием, чем правительства других стран. Даже после откровений бывшего сотрудника Агентства национальной безопасности США Эдварда Сноудена о том, что американские и британские спецслужбы в массовом порядке собирают данные о собственных гражданах (в Штатах это разоблачение привело к тому, что обе политические партии потребовали реформ в данной сфере), парламент Великобритании фактически закрепил соответствующие права государства, приняв в конце 2016 года закон о полномочиях досудебного расследования, и это вызвало весьма скромный общественный резонанс.

Вот что сказал мне Дэвид Оманд, бывший директор Центра правительственной связи, одной из тех британских спецслужб, которые Сноуден обвинил в массовом сборе сведений: «В целом мы считаем свое правительство эффективным и "приличным". Оно обеспечивает работу Национальной службы здравоохранения и системы образования, поддерживает безопасность. И, слава Богу, к нам в дверь никогда не стучали в четыре утра люди в коричневых кожаных плащах, так что и отношение к наблюдению со стороны государства у нас иное».

Впрочем, нельзя сказать, что такая страна, как США, где принято более настороженно относиться к вмешательству государства в дела граждан, обладает полным иммунитетом к эпидемии видеонаблюдения. В большинстве американских отделений полиции сегодня используют или планируют начать использовать нагрудные видеорегистраторы, причем эта мера вызывает одобрение правозащитных организаций, которые видят в ней средство борьбы с превышением служебных полномочий сотрудниками правоохранительных органов. Во многих крупных американских городах для обеспечения соблюдения правил дорожного движения и парковки используются устройства автоматического распознавания номерных знаков. После терактов 11 сентября власти Нью-Йорка начали расширять сеть видеонаблюдения, и сегодня в нее только на Манхэттене входит около 20 тысяч городских видеокамер.

Однако и другие американские города, где не было терактов и уровень преступности относительно невысок, тоже проявили интерес к сетям видеонаблюдения. Я познакомился с историей такой сети в Хьюстоне, штат Техас, постепенно и незаметно охватившей весь центр города. Еще в 2005 году здесь не было ни одной уличной камеры. Однако затем Деннис Сторемски, директор Департамента общественной и внутренней безопасности мэрии Хьюстона, начал присматриваться к опыту других городов. «Интерес к этим устройствам у меня появился, после того как я побывал в Лондоне», – вспоминает он. Сегодня, благодаря федеральным грантам, администрация Хьюстона обзавелась 900 камерами и получила доступ еще к 400. Так же, как и в Лондоне, власти не отсматривают ежеминутно изображения со всех камер, а значит, по мнению Сторемски, нельзя сказать, что город в полном смысле слова находится под наблюдением: «Мы не хотели, чтобы у людей было ощущение, будто за ними кто-то следит». Возможно, по этой причине хьюстонская сеть видеонаблюдения скоро распространится далеко за пределы городского центра, и это не вызовет никаких протестов – а ведь дело происходит в штате, жителей которого трудно заподозрить в излишнем доверии к правительству.

Столь же удивительно и молчаливое согласие британцев с изобилием наблюдающих за ними камер. Здесь вообще и сами камеры, и знаки, предупреждающие (далеко не всегда) об их наличии, сливаются с городским пейзажем.

За три недели, проведенные в Лондоне, я успел побродить по тихим кварталам, где когда-то жили Оруэлл и Хаксли. Дом Оруэлла на Кэнонбери-стрит в Ислингтоне находится в зоне видимости нескольких камер и расположен всего в четырех минутах ходьбы от местной диспетчерской системы видеонаблюдения. Что касается жилища Хаксли (до него отсюда несколько километров), то его всегда могут видеть сотрудники другой диспетчерской.

Покинув Лондон, я отправился в город Барнсли, чтобы посетить больницу, где часть охранников носит нагрудные видеорегистраторы: считается, что так можно предотвратить агрессию со стороны пациентов и посетителей. Такими же камерами в порядке эксперимента снабдили нескольких школьных учителей. Если учесть, что 150 тысяч британских полицейских уже носят видеорегистраторы, то, вероятно, вскоре эта практика распространится и на других лиц, наделенных какой-никакой властью, например, на педагогов или нянек. Но кто будет следующим? Стюардессы? Почтальоны? Психологи?

«Кое-где в Великобритании местные власти пытаются заставить таксистов установить камеры наблюдения в своих автомобилях, – рассказывал Тони Портер. – А если вспомнить, что видеорегистраторы уже применяются в больницах и школах, напрашивается вопрос: в каком обществе мы хотим жить? Приемлемо ли, что все мы будем разгуливать с камерой на груди, просто на тот случай, если кто-нибудь захочет нас обидеть?»

Я размышлял над этим вопросом в один из последних дней моего пребывания в Лондоне, гуляя по его чистым улицам и наметанным глазом замечая зрачки камер, глядевшие на меня со стен и фонарных столбов. Ноги сами привели меня к знаменитому Вестминстерскому мосту через Темзу, где я оказался в толпе туристов со смартфонами, желавших сделать самое вожделенное лондонское селфи. Я то и дело уворачивался, стараясь им не помешать, и извинялся, но потом понял, что это бесполезно. Получается, что меня вот таким образом постоянно снимали люди, сами того не желающие? Но тогда какая разница, смотрит на тебя Старший Брат или нет, если все наблюдают за всеми?

Об этой мании все всегда снимать – «сфоткал, значит, это было» – я разговаривал с двумя внимательными наблюдателями. Сначала – с Хлоей Комби, бывшей школьной учительницей, чья первая книга, Generation Z: Their Voices, Their Lives («Поколение Z: их голоса, их жизнь»), стала итогом сотен бесед с британскими подростками. Выяснилось: молодым людям совершенно безразлично, что их постоянно фотографируют или снимают на видео едва ли не во всех возможных обстоятельствах.

«В их телефонах можно увидеть целый документальный фильм о жизни владельца, – рассказывает Комби. – Мы живем в мире, где, чем дальше, тем сложнее сохранить что-нибудь в секрете. И может в конце концов оказаться так, что тайна частной жизни станет роскошью, доступной только тем, у кого есть большие деньги, чтобы за нее заплатить, атрибутом подлинного богатства и власти. Для всех остальных мир в буквальном смысле слова превратится в театр, где люди будут вполне сознательно играть свои роли».

Футуристический спектакль, созданный воображением Комби, спектакль, в котором каждый сутки напролет семь дней в неделю одновременно и вуайерист, и эксгибиционист, показался мне своего рода смягченной версией сценариев Оруэлла и Хаксли, но отнюдь не менее мрачной. Неужели мы уже достигли того «состояния постоянной видимости», о котором еще в 2000 году писал социолог из Канзасского университета Уильям Стэйплз, только не по принуждению государства, а по нашему собственному молчаливому согласию? Визуальная коллекция человечества переполнена очаровательными младенцами, котятами и едой, но не только. Боевики ИГИЛ, отрубающие головы своим пленникам, совокупляющиеся знаменитости, врущие политики… Тем временем нас видят, с самого близкого, чересчур близкого расстояния и операторы досмотра в аэропортах, и «умная» реклама, которая подсовывает объявления, исходя из нашего внешнего облика, и вообще любой незнакомец, поймавший нас в свой объектив, когда мы были уверены, что никому до нас нет дела.

Трудно сказать, к чему это все приведет, станет ли наше общество более просвещенным или более раздраженным, или и тем, и другим – всего понемногу. Мне захотелось узнать, что думает по этому поводу Сьюзен Гринфилд, нейробиолог, известная противница чрезмерного увлечения соцсетями, а также член Палаты лордов. Мнение баронессы Гринфилд оказалось не менее жестким, чем предсказания Комби: «Сама идея частной, личной жизни предусматривает определенную закрытость от посторонних, – сказала она. – Нам необходимо ограждать себя. Такое впечатление, что все думают, будто это очень здорово – все время быть на виду. Но что происходит, когда все становится буквальным и визуализированным? Как объяснить, что такое "честь", если в Google Images нет соответствующей картинки? Мир абстрактных понятий становится непостижимым. Жизнь теряет оттенки».

Прогресс технологий видеонаблюдения кажется стремительным настолько, что некоторым защитникам прав человека он представляется чем-то вроде сверхскоростного поезда, у которого отказали тормоза. Росс Андерсон, специалист по технологиям обеспечения безопасности и профессор Кембриджского университета, предупреждает: «Нам нужно думать на двадцать лет вперед, потому что тогда мы будем иметь дело с "дополненной реальностью", создаваемой усовершенствованной версией очков Oculus Rift – минимум три тысячи пикселей на сантиметр. Сидя на последнем ряду лекционной аудитории, вы сможете читать текст в телефоне лектора. А тем временем сотня видеокамер, установленных в этой аудитории, сможет разглядеть пароль, который вы будете вводить в свой смартфон».

Даже Олдос Хаксли, в чьем романе представлен зловещий образ сверхиндустриализированного Лондона 2540 года, не мог представить себе мир, в котором все настолько на виду, что даже самые интимные секреты не всегда возможно сохранить. Куда это заведет? Сознательное ограничение использования таких технических возможностей представляется маловероятным. Вот что говорит Дэвид Андерсон, лондонский юрист, который в течение шести лет занимал пост независимого эксперта по антитеррористическому законодательству при правительстве Великобритании: «Одно из двух: либо вы полагаете, что развитие технологий дало нам серьезную силу, которую правительство должно использовать со столь же серьезными предосторожностями, либо уверены, что эти технологии столь страшны, что лучше делать вид, будто их не существует. Я, безусловно, отношусь к первой категории – не потому, что доверяю правительству, но потому, что в стране с такой зрелой демократической системой, как наша, мы способны разработать ряд ограничений, достаточно эффективных для того, чтобы преимущества новых технологий возобладали над их недостатками».

140615_2228_Shirley_2_ortho[1].jpg

20140615_2130_11_17_Topo.jpg

Palley_DSC5241.jpg
На этой фотографии (внизу) на длинной экспозиции самолет Федерального лесного управления США кружит над очагом лесного пожара в национальном парке Секвойя, Калифорния, делая снимки (вверху) с помощью инфракрасного термосканера. Данные наносятся на карту (в центре), и пожарные, зная границы очага, могут предугадывать, куда будет распространяться пожар, оценивать риски. Фото: Стюарт Пэлли (внизу), Служба охраны лесов Министерства сельского хозяйства США, National Infrared Operations (два верхних изображения)

Как же реализовать идею разумных ограничений на практике? Особенно трудно это бывает сделать, когда случается очередной технологический прорыв, коренным образом меняющий наше представление о том, каким мы можем видеть мир. Собственно говоря, такой прорыв уже свершился. Речь идет о технологии, позволяющей постоянно отслеживать происходящее на всей поверхности Земли. Компания, разработавшая ее, так и называется – Planet, а основали ее в Сан-Франциско два ученых-мечтателя, бывшие сотрудники НАСА Уилл Маршалл и Робби Шинглер.

Офис компании расположен в невзрачном складском помещении в районе Саут-оф-Маркет. Внутри все выглядит точно так, как положено в классической компании Кремниевой долины: двести с лишним человек, по большей части молодежь, одетых подчеркнуто небрежно, молча корпят за компьютерами в огромном помещении, не разделенном стенами, если не считать нескольких конференц-залов, названных в честь людей, которые в компании считаются образцами для подражания (Галилей, Ганди, Альберт Гор). Я зашел в один из этих залов, откуда открывался вид на кафе для сотрудников высшего звена: днем они там обедают, а после работы – расслабляются за бокалом лучшего калифорнийского вина из небольших виноделен в долине Напа.

Вскоре ко мне присоединились Маршалл и Шинглер. Первый – долговязый британец в очках в тонкой металлической оправе; второй – широкоплечий добродушный калифорниец. Обоим по 39, оба, похоже, уже полностью пришли в себя после состоявшегося накануне торжественного ужина по случаю пятилетней годовщины компании. Работая в НАСА, они увлеклись идеей фотосъемки из космоса, в особенности их интересовали фотографии Земли – по причинам скорее гуманитарного, нежели научного характера. Проведя опыты с запуском на орбиту обычных смартфонов, Маршалл и Шинглер убедились, что сравнительно недорогая камера может работать в космосе. «Мы задумались: а для чего могут пригодиться эти фотографии? – рассказывает Шинглер. – Какие главные проблемы стоят перед миром? Бедность, нехватка жилья и продовольствия, исчезновение лесов. Со всеми этими бедами проще бороться, если располагаешь как можно более полной и свежей информацией о планете. Вот, например, через несколько лет вы обнаруживаете громадную проплешину в амазонской сельве. А что если бы мы смогли известить бразильское правительство об этом быстрее?»

Маршал и Шинглер действовали как по книжке: создали свою первую модель в гараже в Кремниевой долине. Идея была весьма проста: спроектировать относительно недорогой и небольшой, размером с обувную коробку, спутник, чтобы сократить огромные расходы, часто требующиеся при разработке такого рода технологий.

Затем, по выражению Маршалла, требовалось «запустить в космос самое большое созвездие спутников в истории человечества». Располагая большим количеством подобных устройств, компания должна была получить возможность день за днем отслеживать изменения на всей поверхности Земли.

В 2013 году они запустили первые спутники и получили фотографии, которые явили более динамичную картину жизни на Земле, чем предыдущие аэрокосмические карты. «Больше всего нас удивило то, – делился Маршалл, что чуть ли не каждая приходящая к нам фотография показывала, как меняется Земля. Менялись очертания полей и русла рек, деревья исчезали, дома росли… Когда видишь все это, понимаешь: мы чудовищно заблуждаемся, воспринимая планету как нечто статичное. Теперь, вместо того чтобы читать сухие цифры, говорящие о том, насколько сократилась площадь лесов в той или иной стране, люди могут взглянуть на изображения, показывающие этот процесс наглядно».

Сегодня на орбите находится более 200 принадлежащих Planet спутников, из которых 150 (они носят название «голуби») могут каждый день при благоприятных погодных условиях снимать любой клочок земли. Всего лишь год-другой назад самым большим в мире количеством орбитальных работающих спутников (около 170) располагало правительство Соединенных Штатов. Сегодня в распоряжении Planet более внушительная космическая армада, чем у одного из самых могущественных государств.

Planet располагает и наземными станциями, даже в таких далеких краях, как Исландия и Антарктида. Клиенты компании тоже весьма разнообразны: Ассоциация охраны Амазонии получает помощь в отслеживании вырубки лесов в Перу, Amnesty International обрела свидетельства об операциях органов безопасности Мьянмы против деревень народа рохинджа. Такие услуги Planet предоставляет безвозмездно. Среди ее коммерческих клиентов – Orbital Insight, компания из Кремниевой долины, которая, располагая фотографиями Planet, может отслеживать строительство дорог и зданий в Южной Америке или расширение нелегальных плантаций масличной пальмы в Африке.

С президентом Planet Джеймсом Кроуфордом мы беседуем в конференц-зале компании. На своем ноутбуке Джеймс открыл мне снимки китайских нефтехранилищ, плавающие крышки которых показывали, что емкости заполнены примерно на три четверти. «Хедж-фонды, банки и нефтяные компании знают, как обстоят дела в их собственных хранилищах, – усмехается он, – но не в чужих, так что моментальная информация имеет весьма и весьма большое значение».

Разрешения снимков Planet – три метра – достаточно для того, чтобы различить зернистые очертания грузовика, но не человеческую фигуру. Снимки, самые совершенные на данные момент в плане разрешения (30 сантиметров), предлагает другая компания – DigitalGlobe. Однако пока только Planet с ее громадной флотилией спутников способна ежедневно предоставлять изображения всей поверхности суши.

Planet проложила путь – рано или поздно по нему пойдут другие. И как они станут использовать способность видеть все и вся каждый божий день? Будут ли они стремиться усовершенствовать разрешение спутниковых снимков, чтобы можно было вторгаться в частную жизнь людей? Маршалл не видит возможностей для этого. «Чтобы идентифицировать человека с расстояния в пятьсот километров, нужна камера размером с автобус», – говорит он.

Кто следующий в очереди за званием Самого Старшего Брата?

|article-1049303| Свежим осенним вечером я снова зашел в офис Planet, чтобы взглянуть на мир сквозь ее всеохватные объективы. Там должны были собраться более десяти клиентов компании, чтобы продемонстрировать, как они используют спутниковые снимки, – то есть, собственно говоря, дать понять, что это значит – видеть мир, меняющийся у вас на глазах. Я бродил между столами, перед которыми сгрудились сотрудники, увлеченно глядящие в мониторы. И, куда бы я ни бросал взгляд, мне являлись изменчивые картины нашего мира. Я видел леса в бразильском штате Пара: темно-зеленое пространство сельвы, изрезанное красными вспышками: при их появлении на электронную почту землевладельцев автоматически отправляются сообщения о том, что кто-то выжигает их лес. Зачатки новых дорог в разрушенном войной сирийском Алеппо, и тут же – неожиданно возникшее препятствие на одной из этих дорог, возможно, воронку от бомбы. Пятна нефтяных скважин в Сибири – на 17 процентов больше, чем в прошлом году, признак резкого увеличения добычи, которое, вероятно, породит лихорадочные перемены на мировых рынках нефти и газа.

Высокий молодой человек по имени Джон Гулгасян захотел показать мне, как его компания GeoSpark Analytics, меньше года назад созданная в Виргинии, сопоставляет данные о преступлениях с фотографиями Planet. Несколько щелчков мышкой – и мы смотрим на районы Нигерии, захваченные исламскими бандитами «Боко-Харам». А вот знакомая картина: мой район в Вашингтоне, а вот дом совсем неподалеку от моего. Здесь произошла кража со взломом, о которой только что сообщили в полицию.

Хозяева Planet попросили минуту внимания. Энди Уайльд, один из директоров, не скрывая волнения, заговорил о новых рубежах. Первой задачей компании было обеспечить «ежедневный поток изображений со всей планеты». Исполнительный директор Том Бартон добавил: «Надеюсь, что через год мы сможем сказать: "Черт возьми, нам и в самом деле удалось изменить мир!"»

Да, мир изменился: Planet стала действенным оружием – против нелегальных лесорубов и взломщиков, против обезумевших террористов и стихийных бедствий – но также и против менее серьезных наших прегрешений и провинностей, вроде нелегально оборудованных бассейнов или крыш, покрытых нелегально ввезенной в страну черепицей. Людям, знаете ли, свойственно лгать. Мы вступили в эру полной прозрачности. На обратном пути в отель я думал о тех двух байкерах из Ислингтона. Интересно, числилось ли за ними хоть какое-нибудь прегрешение – кроме того, разумеется, что они привлекли к себе внимание тем скучным утром, когда ничего более интересного вокруг не было? Узнают ли они когда-нибудь о том, что за ними следили невидимые незнакомцы?

А может быть, думал я, какой-нибудь незнакомец следит сейчас и за мной. Он поглядывает на монитор, где видит одинокого мужчину, быстро шагающего по темной пустынной улице. Что он там делает в такую холодную ночь и без пальто? Почему так спешит, словно пытается от чего-то или от кого-то убежать? Не правда ли, все это подозрительно? Старший Брат смотрит на тебя. Он все видит...