Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №195, декабрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

В чреве Земли

Текст: Марк Дженкинс Фотографии: Стивен Альварес
30 августа 2011
/upload/iblock/2cb/2cbe10b359bbf80663261745aad00229.jpg
Пещера железный обруч, Алабама, США. Причудливые подземные залы формируются тысячелетиями. Медленно, благодаря воде, которая просачивается через грунт, образуются наросты. Обнаружить под землей такую хрупкую красоту – большая удача.
Фото: Стивен Альварес
/upload/iblock/b1e/b1eaebd0909417d7c74abe6289622a2a.jpg
Спелеолог Мерион Смит, извиваясь как змея, влезает через щель в одну из пещер в штате Теннесси.
Фото: Стивен Альварес
/upload/iblock/21c/21ca7696958df36d923abe86587f4290.jpg
Пещера окно Стивена, Алабама, США. Двойной вход, как в этой пещере, особенно хорош для новичков. Есть выбор: пройти по спуску, что справа, или потренироваться с веревкой, использовав колодец, что слева.
Фото: Стивен Альварес
/upload/iblock/7ba/7ba2e05c94c2ac84336c836d91d05bd7.jpg
Река Теннесси и плато Камберленд.
Фото: Стивен Альварес
/upload/iblock/5dd/5dd0688b530e1ac5c2f738733215595a.jpg
Пещера Эллисон, штат Джорджия. Здесь обнаружена одна из самых глубоких в мире пещерных лунок. Она спускается прямым туннелем вниз на 179 метров.
Фото: Стивен Альварес
/upload/iblock/07d/07da073111f6cb528444b9e9f65339d8.jpg
Каждую осень на горе Лукаут (штат Джорджия) спелеологи из южных штатов США (Теннесси, Алабама, Джорджия) проводят свой профессиональный праздник, озаряя ночь яркими кострами.
Фото: Стивен Альварес
/upload/iblock/482/4824c12fab3806199d8659b810fd6fd1.jpg
Пещера гремучий водопад, Теннесси, США. Спелеологи освещают гигантский известняковый зал высотой 100 метров и площадью 1,5 гектара, чтобы рассмотреть его в деталях. Попасть сюда непросто: надо спуститься в 20-метровую шахту, подняться по двум 4-метровым водопадам и преодолеть, карабкаясь то вверх, то вниз, еще 610 метров ходов, которые порой сужаются до 30 сантиметров.
Фото: Стивен Альварес
Двери в свои потаенные дворцы она открывает неохотно и только самым отчаянным смельчакам.
Чтобы пролезть в отверстие диаметром с баскетбольный мяч, надо обладать гибкостью йога. Мерион Смит, последний из шестерых членов нашей исследовательской команды, кряхтит, выворачивая шею. Руки сложены над головой, как перед прыжком с трамплина, бедра вывернуты в одну сторону, грудь в другую, ноги плотно сжаты. И хотя Мерион проделывает все это с необыкновенной ловкостью, выдающей в нем человека опытного, сквернословит он безбожно. «Поясняю, – поворачивается ко мне Кристен Бобо, следя, чтобы не слепить налобным фонарем, – чем больше Мериону нравится пещера, тем крепче он ругается». Кристен – 38 лет, она спелеолог со стажем. Хрупкая, но физически сильная, Кристен проскальзывает через любую щель как змейка. Мерион плюхается в грязь и хрипловатым голосом произносит: «Что падает, тому и подниматься». Это он о том, что мы находимся под землей в сотне метров от холмов Теннесси, и, чтобы вернуться домой, нам придется снова лезть в эту дыру. 62-летний Мерион, историк по профессии, долговяз, худ и бледен, словно провел под землей полжизни. Впрочем, так оно и есть. Спелеологом он стал в 1966 году и с тех пор лазает по пещерам чуть ли не каждую неделю. Он разведал более 80 километров никем до него не изученных подземных ходов, по большей части на четвереньках. Мерион повидал больше пещер, чем кто-либо другой в США.
Кристен Бобо исследовала свыше 700 пещер. Она повредила спину, порвала мышцы, травмировала пальцы рук и ног и чуть не погибла от переохлаждения. Но настоящие страдания ей доставляет вид пещеры, где кто-то обломал сталактиты и сталагмиты.
Присев отдохнуть после ползания по подземным лабиринтам, мы гасим фонарики – бережем батарейки. Черноту вокруг, кажется, можно потрогать. Тем, кто наверху, трудно представить густоту этой тьмы. На земле даже глубокой ночью откуда-нибудь да исходит свет: от звезды, от Луны, от огней вдали. И глаза привыкают к такой «подсвеченной» темноте. Но только не в адских кишках Земли. Здесь темень настолько плотная, что даже держа руку в сантиметре от лица, все равно ее не увидишь. Мы – в недавно открытом проходе пещеры Ягуара, чудовищно запутанной «канализационной системе», уходящей вглубь сквозь толстый слой известняка под фермами и лесистыми холмами в северной части центрального Теннесси. Область, в которую входит испещренный дырками, как швейцарский сыр, штат, спелеологи называют TAG: Теннесси–Алабама–Джорджия. Эти три штата образуют южную оконечность известнякового пояса, сформировавшегося сотни миллионов лет назад, когда здесь было древнее море. Там, где есть известняк, есть и пещеры: эта осадочная порода растворяется под воздействием кислотной дождевой воды. За миллионы лет вода здесь изрешетила породу, образовав причудливый подземный мир. На территории TAG обнаружено свыше 14 тысяч пещер: 9,2 тысячи в Теннесси, 4,8 тысячи в Алабаме, 600 в Джорджии. И это еще не все – в этом спелеологи не сомневаются, по крайней мере, самые безбашенные из них, вроде Мериона и Кристен. Мы снова отправляемся в путь – ползем, карабкаемся и наконец попадаем в большую пещеру. У Мериона есть присказка: «Пещеры ведут вниз, наверх или в никуда». Пещера Ягуара ведет наверх. Мы едва различаем то, что вокруг. Пещера – размером с небольшой спортзал с высоченным потолком. «Смотрим наверх и направо», – командует Кристен. В свете фонарей мы видим сырую скалистую стену, веревку, свисающую из черноты наверху, и начинаем по одному взбираться по ней. Под куполом пещеры пробираемся по покатому откосу, а под нами внизу глубина в семь этажей, которые мы только что преодолели. Попадаем в другой туннель, достаточно просторный, чтобы мы могли 400 с лишним метров продвигаться без особых проблем. Но вдруг выясняется, что туннель забаррикадирован камнями – обрушился потолок. Однако команда посчитала, что за завалом туннель продолжается, надо лишь пробить стену пещеры. Разделяемся на две группы: топографов и диггеров. Мерион с Кристен исследуют проем, я же предпочел работу диггера. Подходит моя очередь, и я двигаюсь к щели под завалом. Распластавшись на животе, зажатый между тесными стенами и придавленный низким потолком, с трудом вытягиваю перед собой лопатку и яростно вгрызаюсь в грунт. Рою как бешеный барсук, только комья летят. Несколько раз наполняю землей специальный лоток и по-лягушачьи ногами толкаю его от себя к диггерам сзади, те его вытряхивают. Но скоро лаз настолько сужается, что лопаткой двигать становится невозможно и приходится разгребать землю руками. Прошло полчаса, а я продвинулся всего метра на полтора и уже готов повернуть обратно, как вдруг лопатка проходит насквозь. Лихорадочно вырыв круглую дыру, высовываюсь в нее. Передо мной – низкий ход, и я устремляюсь туда, однако застреваю на уровне груди. Я зажат, как крыса в змеиной пасти, и меня охватывает настоящий ужас. Изо всех сил толкаюсь ногами, но тщетно. Кажется, не использовав лоток для выгребания земли, я похоронил себя заживо. Надо успокоиться. Пещеры редко осыпаются, но ведь мы в ловушке на дне завала, к тому же в пещере, которая как раз осыпалась! Стараюсь сдерживать дыхание: если дышишь часто, легкие расширяются, и сдавливает сильнее. Именно это сейчас со мной и происходит. Запаниковав, я начинаю брыкаться, колошматить ногами, скрестись и извиваться. Фонарик слетает со лба – и все вокруг погружается в кромешную тьму. «У меня нет клаустрофобии», – говорит Кристен Бобо. Вечереет. Мы сидим в креслах-качалках на зеленой лужайке у нее во дворе в Куквилле, штат Теннесси. «Мне даже очень уютно, когда стена всего в 15 сантиметрах от лица», – продолжает Кристен. Ее рост – 160 сантиметров, вес – 46 килограммов. В своей весовой категории Кристен три года подряд выигрывала состязание «Аккордеон». Это – деревянное приспособление, непременный атрибут праздников спелеологов (вечеринок с пивом и грандиозными кострами), напоминающее средневековое орудие пыток. Друг над другом устанавливаются два листа фанеры, расстояние между которыми пошагово уменьшается (один шаг – полсантиметра). Кристен может пролезть в щель шириной 16 сантиметров. Несмотря на каску, перчатки, налокотники, щитки на голенях, наколенники и прочный нейлоновый костюм, она вся в ссадинах и синяках после нашего похода в пещеру Ягуара. «Да это нормально, – небрежно бросает она. – Спелеологи не думают о таких пустяках. Мы снова и снова идем вниз, и имя страсти, что движет нами, – пещерная лихорадка». Кристен исследовала свыше 700 пещер. Она повредила спину, порвала мышцы, травмировала пальцы рук и ног и чуть не погибла от переохлаждения. Но настоящие страдания ей доставляет другое. В 2001 году Кристен попала в пещеру, где кто-то обломал сталактиты и сталагмиты. Голос Кристен дрожит: «Уничтожены сотни образований, которые формировались миллионы лет. Я рыдала. В микроклимате пещер существуют виды, которые не встречаются больше нигде. И потом, там археология! Как та, что мы видели в пещере Ягуара». Действительно, там Кристен показывала мне удивительную фауну: пещерного сверчка, бледного и костлявого, как скелет, белую как привидение пещерную рыбку длиной 2,5 сантиметра, угольно-черную саламандру. В широком коридоре с берегами по краям реки мы обнаружили следы двух ягуаров, оставленные 35 тысяч лет назад. А на отрезке пещеры Дорога аборигена было найдено более 200 следов человека, древнейших в Северной Америке – им 4,5 тысячи лет! Несмотря на то, что следы ягуаров были специально огорожены камнями и лентой, кто-то прошелся так, что уничтожил большинство из них. Пришлось главный вход в пещеру закрыть массивными железными воротами, построенными, кстати, с участием Кристен. Тогда, в 2001 году, она поняла: пещеры нужно охранять. И это перевернуло ее жизнь. Кристен выучилась на сварщика, затем пошла в ученики к Рою Пауэрсу, одному из первых проектировщиков ворот в пещерах. Сегодня она уже ведущий специалист по пещерным воротам в США. По заказу разных природоохранных ведомств Кристен успела сконструировать более пяти десятков таких спасительных ворот. «Жажда увидеть то, что до тебя не видел никто, – вот что движет почти всеми спелеологами», – говорит Кристен. Я же вспоминаю свои ощущения, когда застрял в пещере Ягуара. С неимоверными усилиями прополз-таки вперед, и мой фонарик вдруг высветил наверху небольшой проем. Прижавшись к отверстию лицом, я почувствовал движение воздуха и снова принялся рыть землю. Меня захлестнула непреодолимая, идущая из самого нутра жажда прорваться туда, посмотреть, что на той стороне. Я яростно извивался, ободрал кожу на груди и животе, но вылез-таки в огромный зал. Восторгу моему не было предела, когда я оказался там, где до меня не ступала нога человека. Час спустя, когда вся наша команда уже была в этом зале, мы приступили к его осмотру. Груда костей древних летучих мышей. Скелет доисторического грызуна. Сталактиты необычной трубчатой формы. Все это требовало изучения, но в дальнем углу новой пещеры манил к себе небольшой проем. Туда отправилась Кристен как самая маленькая из нас, и вскоре раздался ее восторженный вопль. Она обнаружила хеликтиты – ярко-белые паукоподобные образования, которые до того не попадались нам ни разу. «Они удивительные, – делится своим восторгом Кристен, вновь появляясь в проеме. – Крохотные, хрупкие, словно замерзшие во времени. И… пещера продолжается. Я видела, ход ведет еще куда-то, только не смогла пролезть». Вот она, пещерная лихорадка!