Поиск
x
Журнал №189, июнь 2019
Журнал №69, апрель - май 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты
Ветер перемен: энергетическая революция в Германии
Роберт Кюнциг Фото: Люка Локателли
27 ноября 2015
/upload/iblock/39e/39e0aa673a80da9724ce9d1713ab6df7.jpg
В окрестностях электростанции, работающей на угле, неподалеку от города Гарцвайлер в Западной Германии возвели несколько новых ветрогенераторов. Сегодня возобновляемые источники энергии обеспечивают электричеством 27 процентов потребностей страны. Еще десять лет назад они давали лишь 9 процентов мощностей.
В Германии сейчас совершается настоящая энергетическая революция – на смену атомным электростанциям и работающим на угле ТЭЦ приходят альтернативные источники энергии. Можно ли распространить разработки немецких инженеров по всему миру?
В 1943 году для защиты населения от возможных бомбардировок в Гамбурге силами военнопленных всего за шесть(!) месяцев был построен гигантский куб – городское бомбоубежише. Толщина его стен из армированного бетона достигала двух метров, крыша была еще мощнее, в четырех башнях укрывались зенитные орудия. Но всего через несколько недель, после того как строительство бункера было завершено, ночной налет британских бомбардировщиков на центр Гамбурга (они ориентировались на шпиль церкви Святого Николая), вызвал сильнейший пожар: огненный шквал пронесся по густонаселенным районам города. В результате бомбежки половина Гамбурга была стерта с лица земли, около 35 тысяч жителей погибли. Бушующий огонь создавал потоки воздуха такой силы, что людей буквально засасывало в пламя, а церковные колокола, неистово раскачиваясь, оглашали округу трагическим звоном. Чудом уцелевшая церковь Святого Николая – теперь мемориал, напоминающий жителям Германии об ужасах Второй мировой. Бомбоубежище – тоже своеобразный памятник, но в наши дни ему нашлось новое применение. Более того, из угрюмого напоминания о печальном прошлом страны он превратился в надежду на ее светлое будущее. Сегодня в центральной части бункера стоит огромный – высотой с шестиэтажное здание и вместимостью два миллиона литров – бак, снабжающий горячей водой и отапливающий около 800 окрестных домов. Нагрев воды происходит за счет сжигания газов, получаемых при обработке сточных вод городской канализации. Помимо этого в ход идут теплые технические воды соседней фабрики, а также энергия солнечных панелей, которыми выстлана вся крыша бывшего бомбоубежища и южная часть его фасада. На северной стороне бункера, с которой в ночь бомбардировки фашистские зенитчики наблюдали, как полыхает центр города, сейчас расположилось кафе, откуда открывается совсем другой, мирный вид. То тут, то там на горизонте размашисто вращаются лопасти 17 турбин ветрогенераторов.
/upload/iblock/903/903b5397f90b4679ca416b3bd8878f70.jpg
Меловые скалы Ясмундского национального парка на побережье Балтийского моря издавна манят туристов. Здесь сохранились остатки букового леса, когда-то покрывавшего всю Германию. По преданиям, именно в лесах заключена национальная идентичность германского народа, этим во многом объясняется трепетное отношение местных жителей к природе и их желание перейти на использование «чистой» энергии.
/upload/iblock/fbd/fbd48de8bc008f5c19e3bfe93194ec5e.jpg
В Северном море, в 50 километрах от берега, на высоте 90 метров инженер занимается наладкой ветрогенератора, принадлежащего компании Dong Energy. Сейчас в германском секторе Северного и Балтийского морей ведется строительство 19 ветровых ферм.
/upload/iblock/d31/d3186b5230cbbcd2ed2d24e18ade09b2.jpg
Работы по демонтажу расположенной неподалеку от Грайфсвальда атомной электростанции, доставшейся стране от ГДР, начались еще в 1995 году. Германия планирует к 2022 году остановить все ядерные реакторы в стране.
Германия – пионер радикальной энергетической трансформации, которую сами немцы называют energiewende (дословно – «энергетический поворот»). По заверениям ученых, по этому пути рано или поздно должны пойти все страны, иначе человечеству не избежать катастрофических изменений климата. И Германия в этой области, бесспорно, впереди планеты всей. Год назад около трети электроэнергии в стране вырабатывалось за счет возобновляемых источников – энергии ветра и солнца. Это втрое больше, чем десять лет назад, и вдвое превышает объемы «чистой» энергии, генерируемой сегодня в США. Катализатором перемен послужила катастрофа 2011 года на ядерном реакторе в японской Фукусиме, после которой германский канцлер Ангела Меркель объявила курс на отказ от атомной энергетики. К 2022 году Германия должна остановить все 17 ядерных станций (9 из них уже не работают, и «зеленая» энергия с лихвой покрывает их мощности). К тому же ученые утверждают, что в XXI веке человечеству необходимо полностью прекратить выбросы парниковых газов. И Германия – четвертая крупнейшая экономика мира – взяла на себя весьма жесткие обязательства: к 2020 году сократить выбросы на 40 процентов по сравнению с 1990-м, а к 2050-му – на 80 процентов. Однако осуществить это непросто. Энергетическая революция до сих пор шла «от низов к верхам» – основным ее двигателем были частные домовладения и общественные организации. Промышленные же предприятия пытаются оказать давление на правительство, чтобы сбавить темпы столь радикальных преобразований. Основная часть электричества в стране до сих пор генерируется за счет угля, и реализация energiewende в транспортной отрасли и в теплоэнергетике, которые в совокупности производят больше выбросов СО2, чем все электростанции, вместе взятые, – дело хлопотное и долгое. Германские политики часто сравнивают energiewende с высадкой астронавтов на Луну. Однако на выполнение этой невероятно сложной инженерной задачи ушло менее 10 лет, и большинство американцев были простыми наблюдателями – они следили за успехом миссии по телевизору. На energiewende потребуется гораздо больше времени, и каждый житель Германии обязан внести свой вклад. В конце 1970-х годов, когда ученые объявили основной причиной гибели германских лесов кислотные дожди, прошедшие из-за увеличения выбросов углекислого газа в атмосферу, по стране прокатилась волна народного негодования. Угроза исчезновения лесов лишь усугубила последствия нефтяного кризиса 1973 года, заставившего правительство не богатой нефтью и природным газом страны серьезно задуматься о стратегии развития энергетики.
Непростительной ошибкой движения “зеленых” стали лозунги: “Затянуть пояса! Потреблять меньше! Экономить на всем!”. В результате у людей создалось ложное впечатление, что им придется пожертвовать комфортом ради благих целей.
Власти и промышленники пытались продавить строительство атомных электростанций, но не находили поддержки среди населения, для которого новомодные технологии в то время были терра инкогнита. После Второй мировой войны несколько десятилетий германское общество занималось восстановлением разрушенной страны. Граждане покорно следовали решениям политиков и не особо интересовались проблемами прошлого. Однако к 1970-м годам жизнь наладилась, и у нового поколения начали появляться вопросы к отцам и дедам, развязавшим войну и проигравшим ее. «В обществе возник бунтарский дух, – рассуждает недавно разменявший шестой десяток девелопер Джозеф Пеш. – Постановления правительства стали часто подвергать критике». Мы встретились с ним в ресторане в горах, в легендарном лесу Шварцвальд недалеко от Фрайбурга. В заснеженной прогалине на одном из склонов высятся две 98-метровые ветровые турбины, возведенные на средства 520 частных инвесторов, которых привлек Джозеф. В 1975 году здесь, неподалеку от деревни Виль, собирались построить атомную станцию, но работы так и не начались. Правительство настаивало: реактор нужен энергосистеме страны и предостерегало жителей Фрайбурга, что в противном случае в их домах отключат свет из-за нехватки энергии. Несмотря на угрозы, местные фермеры и студенты в начале 1975 года оккупировали место предполагаемого строительства. Протестное движение не ослабевало на протяжении десятилетия, в результате чиновникам пришлось отказаться от своих планов. Однако свет в домах горожан не погас – Фрайбург перешел на солнечную энергию. А солнечное поселение из 50 домов, проект которого разработал местный архитектор Рольф Диш, генерирует больше электричества, чем потребляет. Конечно, energiewende не возник из одного какого-то протеста. Но противодействие ядерной энергетике во времена, когда мало кто думал об изменении климата планеты, безусловно, послужило важным фактором для его развития.
/upload/iblock/e6c/e6ca37e439ffe86e7d157f6aa88febde.jpg
Настоящая плантация солнечных батарей раскинулась вдоль шоссе к аэропорту Эберсвальде, расположенному в 50 километрах к северу от Берлина. Германия лидирует по суммарной генерирующей мощности солнечных панелей, большинство из которых установлены на крышах частных домов.
Сразу по приезде в Германию я был уверен: решение отказываться от такого чистого с точки зрения выбросов парниковых газов источника энергии, как атомные электростанции, неправильно (до аварии на Фукусиме мирный атом обеспечивал около четверти энергетических потребностей немцев). Однако во время поездки по стране я имел возможность убедиться: energiewende всецело обязан антиатомным настроениям в германском обществе, ведь угроза глобального потепления и постепенно повышающегося уровня Мирового океана и близко не сравнится с угрозой аварии на атомной электростанции, чреватой радиационным заражением местности. Я слышал это от многих, с кем мне доводилось встречаться, – и от инженера Рольфа Диша, с которым мы разговаривали в его цилиндрической формы домике, вращающемся вслед за солнцем; и от Герда Розенкранца из Берлина, в 1980 году на несколько месяцев покинувшего аспирантуру, чтобы оккупировать район предполагаемого строительства хранилища ядерных отходов; и от Луиз Нойман-Косел, участвовавшей в протестах на той же самой стройке, – сейчас она возглавляет инициативную группу, поставившую себе цель выкупить электросети Берлина; и от Венделина Айнсидлера, фермера из Баварии, который помог преобразовать целую деревню в «зеленую» динамо-машину. Все они, как один, твердили: Германии необходимо избавляться от ядерной зависимости и одновременно – от ископаемого топлива. Но почему антиатомные настроения в Германии настолько сильны по сравнению с той же Францией, до которой отсюда рукой подать? Ведь находящаяся на другом берегу Рейна Франция получает 75 процентов энергии от АЭС! Причины следует искать в прошлом Германии – разделенная на два лагеря, она превратилась в арену противостояния между двумя супердержавами. Демонстрации 1970-х и 1980-х годов требовали не только прекращения строительства ядерных реакторов – граждане протестовали против планов размещения американских ядерных ракет в Западной Германии. В 1983 году представители «зеленых» попали в парламент. В Бундестаге они начали продвигать идею защиты природы. Когда в 1986 году случилась авария на Чернобыльской АЭС, одна из двух основных германских партий – левые социал-демократы – заняла жесткую антиатомную позицию. И хотя Германию от Чернобыля отделяло больше тысячи километров, облако радиоактивной пыли все же пронеслось над страной. В те дни гражданам рекомендовали не покидать домов, а последствия масштабной катастрофы ощущаются до сих пор: по словам Джозефа Пеша, в Шварцвальде лучше не собирать грибы и не охотиться на диких кабанов. Чернобыль стал для немцев поворотной точкой. Однако потребовалась еще одна техногенная катастрофа – та, что через 25 лет после Чернобыля произошла в Фукусиме, – чтобы окончательно убедить Меркель отказаться от атомной энергии и пообещать к 2022 году вывести из строя все действующие в стране ядерные реакторы. В момент принятия этого решения возобновляемая энергетика уже развивалась очень активно. Во многом этому поспособствовал закон, в создании которого в 2000 году принимал участие Ганс-Йозеф Фелл.
/upload/iblock/4a8/4a8ff98412591c40f2e076dd7bfb50cd.jpg
В 1996 году на месте бывшей атомной электростанции в Калькаре на берегу Рейна недалеко от границы с Голландией открылся парк аттракционов Wunderland Kalkar. К 2050 году вся Германия станет страной чудес: планируется, что к тому времени потребление энергии сократится вдвое, при этом 80 процентов электричества будет поступать из возобновляемых источников.
Родовое гнездо Фелла в Хаммельбурге на севере Баварии ярким пятном выделяется на фоне серых построек послевоенного времени: единственный дом из лиственницы с травой, растущей прямо на крыше. С южной стороны, выходящей на задний дворик, установлены солнечные панели для производства электроэнергии и солнечный водонагреватель. В дни, когда света не хватает, в подвале запускается генератор, работающий на растительном масле. Я приехал к Феллу мартовским утром; его дом был залит солнцем, а из оранжереи веяло теплом. Ганс-Йозеф вышел мне навстречу – высокий лысый мужчина с седой бородой – и повел меня на экскурсию. В пристройке на заднем дворике обустроена уютная сауна, рядом с ней – бассейн. Весь дом работает на «чистой» энергии, как и автомобиль. «Непростительной ошибкой движения “зеленых” стали лозунги: “Затянуть пояса! Потреблять меньше! Экономить на всем!”. В результате у людей создалось ложное впечатление, что им придется пожертвовать комфортом ради благих целей, – говорит Ганс-Йозеф. – Правильный посыл другой: “Попробуй слегка изменить свой образ жизни, перейдя на возобновляемую энергию”». В ясный день с участка Фелла можно разглядеть белый столб пара ядерного реактора в городке Графенрхайнфельд. Отец Ганса-Йозефа в бытность свою мэром Хаммельбурга поддерживал ядерную энергетику и местную военную базу. В юности Фелл участвовал в протестах в Графенрхайнфельде и подал прошение в суд, чтобы не служить в армии. Через много лет, когда его отец сложил полномочия, Фелла выбрали в городской совет Хаммельбурга. В 1990 году состоялось официальное объединение Германии, и, пока страна пыталась разобраться с множеством неотложных преобразований, в Бундестаге без лишнего шума приняли закон, придавший energiewende серьезный импульс. Текст закона уместился на двух страницах, на которых авторы закрепили революционный принцип: производители возобновляемой электроэнергии получали право поставлять ее обратно в энергосистему, а коммунальные службы обязались оплачивать эту энергию по специальному «возвратному» тарифу. После этого ветрогенераторы стали как на дрожжах расти на севере страны, подвластном сильным ветрам.
Конечно, energiewende не возник из одного какого-то протеста. Но противодействие ядерной энергетике во времена, когда мало кто думал об изменении климата планеты, безусловно, послужило важным фактором для его развития.
Однако Фелл, к тому времени смонтировавший солнечные панели на крыше своего дома в Хаммельбурге, сразу понял, в чем слабость этой инициативы «зеленых», ставившая под угрозу ее успех в масштабах страны: «возвратный» тариф недостаточно поощрял генерацию «чистой» энергии. В 1993 году Гансу-Йозефу удалось провести через городской совет новое постановление, обязывавшее муниципальную энергокомпанию повысить тариф, чтобы сделать переход на возобновляемые источники электричества более выгодным для населения. Затем Фелл смог в короткие сроки убедить группу местных инвесторов построить солнечную электростанцию мощностью 15 киловатт – крошечную по сегодняшним меркам, но первую в своем роде. В 1998 году на волне успеха в Хаммельбурге Фелл был избран в Бундестаг. Партия зеленых в то время вступила в парламентскую коалицию с социал-демократами. В сотрудничестве с Германом Широм, убежденным сторонником солнечной энергетики в партии СДПГ, в 2000 году Фелл стал автором закона, согласно которому «возвратные» тарифы фиксировались на 20 лет на весьма привлекательных условиях. Похоже, Фелл оказался единственным жителем Германии, кого не удивил размах, с которым этот принцип начал внедряться на практике. «В то время в самых смелых мечтах я не мог предположить, что такое возможно», – вспоминает фермер Венделин Айнсидлер. С его террасы открывается фантастический вид на Альпы. На хребте, рядом с загоном для коров, лениво вращаются лопасти девяти ветрогенераторов. Венделин ступил на путь energiewende в 1990-х. Тогда он начинал с одной-единственной ветровой турбины и специального агрегата по переработке навоза в метан. Они с братом установили генератор мощностью 28 киловатт, работавший на этом метане и снабжавший их фермы теплом и электричеством. «Тогда и речи не было о том, чтобы на нем зарабатывать», – вспоминает Венделин. После вступления в силу Энергетического закона в 2000 году Айнсидлеры расширили свой бизнес. Сегодня они владеют пятью установками по переработке кукурузного силоса и навоза со своих ферм. Получаемый газ по трубам транспортируется в деревню Вильдполдсрид в пяти километрах от ферм, где, сгорая в генераторных установках, обеспечивает теплом все общественные здания, индустриальный парк и 130 домовладений. Все вместе – биогаз, солнечные панели на крышах и ветровые установки в окрестностях Вильдполдсрида – генерируют в пять раз больше электричества, чем нужно поселению. Неудивительно, что при таких результатах Венделину, управляющему проектом по ветрогенерации, не составило труда привлечь новых частных инвесторов – только в строительство первой турбины вложились 30 человек, на вторую уже есть 94 претендента.
Впрочем, и в 2000 году, когда все только начиналось, местных жителей не приходилось долго уговаривать, ведь большинство прекрасно понимало, что 50 центов (тогда еще это был эквивалент в пфеннингах) за каждый киловатт-час возвращенной энергии – это очень выгодные условия. На пике повального увлечения солнечной энергетикой в 2012 году в Германии было установлено рекордное количество панелей с суммарной генерирующей мощностью 7,6 гигаватта, что в солнечный день эквивалентно семи (!) атомным электростанциям. Индустрия производства панелей переживает настоящий бум. Закон Фелла помог снизить себестоимость солнечной и ветровой энергии, дав им возможность конкурировать с традиционными источниками электричества. Это, в частности, подтверждает и снижение «возвратного» тарифа для новых крупных площадок с солнечными батареями с 50 евроцентов за киловатт-час до без малого 10. «За 15 лет нам удалось создать совершенно иную среду, и это величайший успех закона, регулирующего возобновляемую энергетику», – говорит Фелл. Жители Германии заплатили за переход не налогами, а доплатами за «чистую» энергию в счетах за электричество. В этом году «зеленая» надбавка составляет 6,17 евроцента за киловатт-час, что при среднем потреблении равно примерно 18 евро сверх привычной платы. На выборах 2013 года Фелл потерял место в Бундестаге, став жертвой внутренних противоречий в партии зеленых. Он вернулся в Хаммельбург, но теперь ему не придется смотреть на клубы пара, вырывающиеся из труб Графенрхайнфельда, – в июне реактор вывели из эксплуатации. Сегодня ни у кого, включая самих ядерщиков, не осталось сомнений: пути назад нет. С угольной промышленностью все вышло иначе. В прошлом году уголь использовался для выработки около 44 процентов электроэнергии в Германии: 18 процентов произвели, сжигая импортированные антрациты, а 26 процентов – за счет менее ценных лигнитов, или бурого угля. Это может помешать достичь поставленной цели по сокращению парниковых выбросов к 2020 году. Германия – мировой лидер по производству бурого угля, при сжигании которого выделяется больше углекислого газа, чем при сжигании антрацита. При этом ни один другой вид ископаемого топлива не может соперничать с бурым углем по себестоимости: он дешевле антрацита, который, в свою очередь, дешевле природного газа. В принципе, чтобы сократить выбросы, Германии достаточно перейти с лигнита на газ, однако здесь произошел другой перекос: субсидируемая за счет «возвратного» тарифа «зеленая» энергия, наводнив рынок, обрушила цены. В результате генерирующие мощности, в технологическом процессе которых задействован дорогой газ, и даже те, которые используют более дешевые антрациты, оказались вытеснены с рынка, что привело к парадоксальной ситуации: старые заводы, работающие на буром угле, оказались загружены под завязку, а современные котельные на природном газе, чьи выбросы в атмосферу вдвое ниже, напротив, простаивают.
Некоторые активисты мрачно говорят, что потребуется еще одна катастрофа, подобная Фукусиме, чтобы придать преобразованиям новый импульс.
«Надо придумать, как отказаться от угля, – рассуждает Йохен Фласбартх, государственный секретарь министерства экологии. – Но это задача не из легких. Наша страна не может похвастаться богатыми природными ресурсами, и лигнит – один из немногих, которыми мы располагаем». К тому же в последнее время крупные поставщики энергии в Германии теряют прибыль, так что экономически оправдать сокращение использования бурого угля теперь еще сложнее. Компании винят во всех своих бедах energiewende; крупнейший поставщик энергии E.ON, владеющая АЭС в Графенрхайнфельде и многими другими электростанциями, отчиталась о потерях: свыше трех миллиардов евро в прошлом году. «Безусловно, на рынке произойдут перемены, – рассуждает Олаф Адерманн, управляющий угольного подразделения крупной энергетической компании Vattenfall. – Но от лигнита просто так не уйти: это надежная проверенная временем “лошадка”. Ведь когда солнце скрывают тучи или стихает ветер, кто-то должен генерировать электричество!» По прогнозу Адерманна, угольная энергетика продержится как минимум до 2050 года. Однако сама Vattenfall стремится продать свой угольный бизнес, чтобы сосредоточиться на возобновляемой энергетике. Компания инвестирует миллиарды евро в строительство двух новейших ветровых кластеров в Северном море. Причин для такого выбора местоположения две: на открытых пространствах ветра гораздо сильнее, а крупной корпорации необходим большой проект, чтобы покрыть затраты на разработки. И Vattenfall не единственная компания, решившая вложиться в возобновляемую энергетику: индустрия переживает настоящий бум в странах, имеющих выход к Северному и Балтийскому морям.
Правительство Ангелы Меркель всячески способствует этому, начав ограничивать строительство наземных ветрогенераторов и установку солнечных батарей. Теперь маятник качнулся в другую сторону, чтобы прикрыть проекты частных инвесторов, осуществлявшиеся в складчину. Рынок отреагировал сокращением количества введенных в строй солнечных панелей: в прошлом году мощности пополнились всего на 1,9 гигаватта – это лишь четверть от показателей пикового 2012 года. В конце апреля компания Vattenfall торжественно открыла первый ветровой парк в Северном море. Проект под названием DanTysk состоит из 80 генераторов, установленных в 80 километрах от берега. Церемония, прошедшая в Гамбурге, ознаменовала грядущие перемены в структуре энергоснабжения и другого немецкого города – Мюнхена. Государственная компания Stadtwerke München владеет 49 процентами нового проекта, так что теперь «чистая» энергия покрывает потребности всех домовладений, метро и трамвайных линий города, а к 2025 году Мюнхен планирует полностью перейти на энергоснабжение из возобновляемых источников. Пока же Германия лидирует по уровню выбросов углекислых газов на душу населения в Западной Европе – отчасти из-за того, что в стране исторически сосредоточено много предприятий тяжелой промышленности (количество выбросов составляет примерно половину от уровня в США). Перед правительством стоит задача к 2020 году сократить этот показатель на 40 процентов по сравнению с уровнем 1990 года. В прошлом году удалось добиться снижения на 27 процентов. Общеевропейская система торговли квотами, в рамках которой чиновники могут перераспределять разрешения на выбросы в атмосферу, пока не дает нужного эффекта. На этом рынке очень много недорогих квот, поэтому промышленным предприятиям экономически невыгодны капиталоемкие программы по сокращению выбросов парниковых газов. И хотя Германия пока отстает от своих планов на 2020 год, она опережает график снижения, установленный Европейским союзом. Меркель и министр экономики и энергетики Зигмар Габриэль этой осенью подтвердили приверженность правительства объявленной ранее цели в 40 процентов, при этом не предоставив никаких оснований полагать, что она вообще достижима.
Ни одно общество в мире не сможет «пересадить» себе их желание избавиться от атомной энергетики.
Весной Габриэль предложил обложить старые неэффективные угольные электростанции дополнительным сбором и вскоре получил реакцию общества – 15 тысяч шахтеров и рабочих электростанций, с одобрения своих работодателей, откликнулись на новую инициативу пикетом под окнами министерства экономики. В июле правительство пошло на попятную и вместо повышения сборов с таких компаний объявило, что заплатит за прекращение работы нескольких угольных станций. Но таким образом удастся сократить выбросы лишь наполовину от намеченного, и для успеха energiewende придется приложить серьезные усилия. Помимо прочего необходимо сокращать потребление бензина и дизельного топлива – на транспортный сектор приходится 17 процентов выбросов в стране. Mercedes-Benz, BMW, Volkswagen и Audi тоже запоздали с energiewende, но им удалось быстро наверстать упущенное – сейчас рынок предлагает более 20 моделей электромобилей. Правительство поставило задачу увеличить количество таких машин на дорогах с нынешних 40 тысяч до миллиона к 2020 году. Основная преграда на пути к этой цели – высокая цена электромобилей; чтобы сделать их доступнее, государство предлагает специальные финансовые инструменты: они призваны сыграть ту же роль в транспортном секторе, что и законы Фелла для генерации электричества. Похожая ситуация и с частными домовладениями, системы обогрева которых производят 30 процентов парниковых газов в Германии. Рольф Диш из Фрайбурга – один из архитекторов, разработавших проекты жилых домов и зданий, практически не потребляющих энергию извне, а зачастую и генерирующих электричество. Однако темпы строительства в стране сейчас довольно низкие. «Основной стратегией на этом направлении всегда была модернизация старых построек: требовалось сократить потребление энергии ими до нуля и покрыть нужды из возобновляемых источников, – объясняет Маттиас Зандрок, специалист по энергетике из Гамбурга. – Но сейчас она пробуксовывает. Конечно, для достижения цели делается много, но этого недостаточно».
По всей Германии старые здания начали покрывать 15-сантиметровым слоем изоляционной пены и устанавливать в них «энергосберегающие» окна. Но дело идет медленно – ежегодно обновляется не более процента жилого фонда страны. Чтобы модернизировать все домовладения к 2050 году, необходимо как минимум удвоить темпы работ. «После аварии в Фукусиме, – вспоминает Герд Розенкранц, в стране стали ждать перемен». Все партии в парламенте достигли консенсуса по energiewende, что породило радужные настроения в обществе. Но эйфория длилась недолго. Экономические интересы у всех разные, и некоторые активисты мрачно говорят, что потребуется еще одна катастрофа, подобная Фукусиме, чтобы придать преобразованиям новый импульс. Немцы с самого начала понимали, что связанные с energiewende перемены не будут легкими, и тем не менее ступили на этот путь. Чему можно у них научиться? Ни одно общество в мире не сможет «пересадить» себе их желание избавиться от атомной энергетики. Невозможно скопировать те трансформации, через которые прошли германцы, восстанавливая свою страну почти с нуля. Однако их уникальный опыт показывает, что energiewende вполне осуществим и в других странах. В своем недавнем эссе Уильям Нордхаус, экономист из Йельского университета, многие годы занимающийся проблемой изменения климата, пишет: «Все ищут лишь легких решений. Многим странам гораздо проще оставаться в стороне, надеясь, что кто-то другой найдет светлый путь. А Германия решила действовать – и вырвалась вперед. И надо отдать должное ее гражданам – именно они во многом облегчили нам задачу».