Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Экспедиция «9 Легенд Русского Севера»
Жизнь планеты

«Жить в холоде круто»: признания хионофилов

Kieran Mulvaney
06 мая 2020
6151061573_7023960f2f_b.jpg
Фото: NASA Goddard Space Flight Center
Есть такие люди, которые нигде не чувствуют себя так же хорошо, как в суровых климатических условиях. Ученые называют их «хионофилами». Однако есть опасение, что испытать себя на прочность холодом будет становиться все сложнее.

В морозный день вдоль берегов канадского Гудзонова залива слышится рев внедорожника – наша команда из пяти человек выдвинулась искать белых медведей на просторах заснеженной тундры. Там, снаружи, пурга превратилась в белую мглу, и горизонт, небо и лед слились в сплошную снежную пелену. «Мы как будто внутри шарика для пинг-понга» — замечает один из нас.

Затем выходит из строя система отопления нашего внедорожника, и, несмотря на многочисленные попытки её реанимации, она отказывается вернуться к жизни. Между нами и стихией не осталось ничего, кроме тонкого слоя стекла и железа.

Солнце садится. Холодно.

Но мы в полной безопасности, так как находимся неподалеку от теплых помещений, даже если порядком продрогнем к тому моменту, как туда доберемся. Мы глубже зарываемся в наши утепленные парки, находим две бутылки с вином и виски и начинаем отпускать шутки по поводу сложившейся ситуации.

Холодно, но нам хорошо. И я чувствую себя в своей стихии.

Треск арктического льда, рассекаемого ледоколами, и борьба с антарктическими штормами; жизнь в бытовке на Аляске и стоянка на Северном полюсе – большую часть своей жизни я провожу в схватке с ошеломляющим холодом. Это та обстановка, в которой я чувствую себя как дома, те места, где я хочу жить и которые жажду посетить, те места, куда я всегда возвращаюсь.

Это не значит, что я безоговорочно принимаю холод. Бывают ночи, когда я купаюсь в снегу, как ребёнок радуясь тому, какой прекрасной может быть зима. Бывают также и дни, когда я отчаянно пытаюсь выжать хоть капельку тепла из замерзших труб отопления и жалею, что не живу, скажем, на Гавайях. Не стану отрицать, что иногда моя любимая часть зимы – те дни, когда весна вот-вот придет ей на смену. И я не один такой даже среди хионофилов.

«Я люблю тишину жизни в северных широтах», — говорит моя подруга Алиса Макколл, ученый из команды PBI (Polar Bears International), жительница Йеллоунайфа, Канада (здесь температура зимой может достигать отметки -40 градусов) и одна из пассажирок вышеупомянутого внедорожника. Однако вслед за этим она отмечает: «Пару раз я стояла на улице в ожидании автобуса в середине зимы и все, чего мне хотелось, — чтобы воздух не причинял такую боль».

Эту историю может продолжить еще один мой друг. Эрик Ларсен ходил на лыжах к Северному и Южному полюсам, поднялся на Эверест и пересек ледяной покров Гренландии. В его письмах часто встречается один и тот же слоган «жить в холоде круто». «И все же, — со смехом замечает он, — я не люблю мерзнуть, честное слово. Я ненавижу мерзнуть. Мне нравится находиться в тепле в холодных местах».

3956249209_926c55ad99_k.jpg
RayandBee / Flickr

Я никогда не задумывался об этом, пока Эрик не затронул эту тему, но он прав. Может показаться нелогичным, но одна из величайших радостей пребывания на холоде – держать его на расстоянии. Встреча с холодом порождает особый товарищеский дух: доверие и партнерство, которые чувствуют команды, отправляясь в полярные экспедиции; понимающие кивки незнакомцев друг другу, закутанных под завязку, идущих в разные стороны по замерзшим улицам. Пройти сквозь зиму и суметь добраться до её конца – вот повод для коллективного триумфа.

В мире, который ускоряется с каждой минутой, где смартфоны и социальные сети требуют от нас молниеносной реакции, холод заставляет замедлиться. Он позволяет – и даже вынуждает нас – познать себя и окружающий мир в той мере, в какой это невозможно практически ни в одной другой среде.

Жизнь при низких температурах требует большей вдумчивости из-за «присущего ей отсутствия безопасности», говорит Эрик. «Я считаю уровень суровости этих мест особенно притягательным из-за вызова, который они нам бросают».

Однако этот вызов вскоре смогут принять все меньше людей. Хотя нет никакой опасности исчезновения холодных широт с планеты в обозримом будущем, их протяженность, а также продолжительность и глубина самых холодных периодов могут сократиться. Идет глобально потелпение — неудивительно, что именно холод пострадает от него особенно сильно. 

С начала XX века средняя температура зимой в США выросла почти в два раза по сравнению с летней температурой. За последние пять-шесть десятилетий Арктика прогрелась примерно на четыре градуса, что существенно больше, чем в остальной части земного шара; ежегодная минимальная протяженность арктического морского льда уменьшается примерно на 13% за десятилетие. В то время, как я пишу это летом 2019 года, ледяной покров Гренландии тает с такими темпами, которые ученые прогнозировали лишь к 2070 году.

Я думаю о том, как Эрик рассказывал, насколько его последнее путешествие на Северный полюс отличалось от предыдущих, как он то и дело проваливался под лед, который никогда на его памяти не был таким тонким и поломанным. Я думаю о другом своем друге, который десятилетиями изучал тюленей на арктическом морском льду, сокрушаясь, что у его сына не будет шанса сделать то же самое.

24751203279_450bf71dca_k.jpg
Fiona Paton / Flickr

Я снова и снова вспоминаю свои впечатления, полученные в полярных широтах, ловя себя на мысли, насколько бедной была бы моя жизнь без них. Я думаю о море Росса у берегов Антарктики в январе 1993 года, когда мы взобрались на утес вместе с одним из членов экипажа «Гринписа» и сидели на вершине, глядя на залив, простирающийся внизу. Экспедиция была долгой и трудной, мы прочесывали весь океан в поиске китобойных суден, которые, очевидно, не хотели попадаться на глаза. За несколько дней до этого Антарктида обрушилась на нас всю мощь своей стихии, встретив наш корабль пронзительными штормами и ледяными волнами, так что судно покрылось толстым слоем льда. Когда буря утихла, а ото льда избавились, мы с моим товарищем воспользовались случаем и сошли на берег.

Свирепый ветер яростно кусал открытые участки кожи на наших лицах, и мы старались спрятаться от него в единственное убежище – наши шарфы и капюшоны. Внезапно ветер стих. На мгновение воцарилась тишина. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Мы не произнесли ни слова. Слова были не нужны. Мы просто сидели там, на вершине утеса в Антарктиде. Улыбающиеся. В тишине. На холоде.

49585156487_a0af51ca1d_k.jpg
Richard Rydge Ледяная пещера в Исландии

Холодные области Земного шара могут пронизывать тело холодом так же сильно, как они умеют пронизывать душу, и это успешно доказали некоторые известные первооткрыватели.

«Эта земля похожа на сказку», — писал Руаль Амундсен по пути к Южному полюсу в 1911 году, опередив Роберта Фолкона Скотта. Понятно, что Скотт смотрел на это иначе. «Великий Боже! Это ужасное место», — бушевал он в своем дневнике, осознав, что Амундсен опередил его.

Жан-Батист Шарко имел любовно-ненавистнические отношения с Антарктидой, которую он исследовал в начале 1900-х гг. «Почему же тогда мы испытываем это странное влечение к этим полярным областям, чувство настолько сильное и длительное, что, возвращаясь домой, мы забываем о душевных и физических трудностях и ничего больше не хотим, кроме как вернуться обратно?» — задумчиво говорил французский океанограф. «Почему мы так безоружны перед очарованием этих пейзажей, когда они так пусты и ужасны?»

рекомендации
Информация

Как строили самое высокое здание в Центральной Азии

Восклицательный знак

На что способны HONOR Watch GS Pro: узнайте в спецпроекте «Время движения»!

Корзина, продукты, товары, супермаркет

Тест: как не попасть на крючок гринвошинга