Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Жизнь планеты

Животное влечение

Текст: Вирджиния Морелл
03 ноября 2011
/upload/iblock/6a4/6a4c5c47c6de0e9924b38e5dcf9ee601.jpg
Для олу­ши цвет – клю­че­вой при­знак: си­не­но­гая па­ра марши­ру­ет в пе­ре­пон­ча­тых кло­ун­ских бо­тин­ках.
Фото: Туй де Рой
/upload/iblock/6a9/6a90861adda0467e2e6caff5cfbbf1df.jpg
Чер­ные те­те­ре­ва с азар­том бьют­ся за брач­ную тер­ри­то­рию.
Фото: Конрад Уотэ
/upload/iblock/e68/e6826be59222a466320ce74c30ad6495.jpg
Крылья вытянуты, клюв устремлен в небо – альбатрос услаждает внимающую ему самку старинным танцем. Другие самцы могут вмешаться и попытаться ее «отбить». Она выберет из стаи своего любимого и присоединится к ритуалу, выгибаясь и взмахивая крыльями в ответ.
Фото: Грэм Робертсон
/upload/iblock/ff1/ff1900d0f1d1bfc5d30cd126585a5c67.jpg
Слегка пощелкивая языком и мирно опустив рога, горный альпийский козел ухаживает за самкой. Потягиваясь и поднимая ноги, он упрашивает ее повернуться, чтобы он мог по запаху определить течку. «Он вдыхает запах ее мочи так, словно пробует вино», – говорит эколог Инма Эладос. Если самка терпелива, «он продолжит преследование и взберется на нее».
Фото: Йорг Сьерра
/upload/iblock/304/304613237cb3120350657d2145c84ee2.jpg
­Он но­сом чу­ет, ко­гда у нее теч­ка. Льви­ца вы­де­ля­ет из аналь­ных же­лез фе­ро­мо­ны, что говорит о ее по­ло­вой готов­но­сти. Она от­вер­гает сам­цов, которые ей не понравились, но мо­жет при­нять не­сколь­ких парт­не­ров для то­го, что­бы найти наи­бо­лее под­хо­дя­ще­го от­ца сво­им де­те­ны­шам. Похоже, большие роскошные гривы производят впечатление.
Фото: Габриела Стэблер, Wildlife Photography
/upload/iblock/0e6/0e6f15d20c9191dba474d15b127740e4.jpg
Гро­мозд­кая эки­пи­ров­ка па­в­ли­на под­ра­зу­ме­ва­ет, что он силен, – а мо­жет, про­сто смо­т­рит­ся се­к­су­аль­но.
Фото: Инго Арндт
/upload/iblock/4a2/4a2e61327439c5350ed1e585a6453290.jpg
Пос­ле ко­и­ту­са два сам­ца стре­ко­зы дер­жат­ся по­бли­зо­сти. При­мер­но на час они за­ви­са­ют над от­кла­ды­ва­ю­щи­ми яй­ца сам­ка­ми, при­жи­ма­ясь к ним, что­бы убе­дить­ся, что их спер­ма не за­ме­не­на спер­мой со­пер­ни­ка (пе­нис сам­ца стре­ко­зы при­спо­соб­лен для та­кой за­ме­ны). При этом сам­цы ри­с­ку­ют быть съе­ден­ны­ми на от­кры­той во­де, но уве­ли­чи­ва­ют шан­сы пе­ре­дать свои ге­ны по­том­ст­ву.
Фото: Томас Эндлейн
/upload/iblock/9df/9dfa15340d0b6a8773de8063f8e82b76.jpg
Фа­зан да­ет энер­гич­ное соль­ное пред­ста­в­ле­ние.
Фото: Манфред Данеггер
/upload/iblock/b2a/b2a955566b15e9a50f3240aa0677f851.jpg
Ана­кон­ды пред­по­чи­та­ют ор­гии: це­лую не­де­лю сам­ка, обвитая при­мер­но де­ся­тью сам­ца­ми, по­з­во­ля­ет многократное осе­ме­не­ние, по­вы­шая свои шан­сы на продолже­ние ро­да.
Фото: Тони Крочетта
/upload/iblock/d6b/d6b33acd508e57bfa0086155b467a755.jpg
Фра­за «бе­зум­ный, слов­но мар­тов­ский за­яц» по­я­ви­лась бла­го­да­ря их ди­ким, экс­цен­т­рич­ным прыж­кам в пе­ри­од раз­мно­же­ния. Го­то­вая к спа­ри­ва­нию все­го несколь­ко часов один раз в шесть не­дель сам­ка зай­ца-руса­ка почти взле­та­ет, от­го­няя на­зой­ли­вых сам­цов прыж­ка­ми и от­ско­ка­ми. В кон­це кон­цов она вы­би­ра­ет наи­бо­лее настой­чи­во­го сам­ца, не же­ла­ю­ще­го пре­кра­щать по­го­ню.
Фото: Манфред Денеггер
/upload/iblock/818/818560a45c3373b31fe0671ae9efb22e.jpg
Са­до­вые улит­ки про­ни­ка­ют друг в дру­га из­вест­ко­вы­ми стре­ла­ми, ко­то­рые на хи­ми­че­ском уров­не не­сут за­прос о воз­мож­но­сти по­сту­п­ле­ния спер­мы. Ино­г­да эти гермафро­ди­ты да­же за­ни­ма­ют­ся се­к­сом втро­ем.
Фото: Манфред Данеггер
/upload/iblock/9f0/9f0548225d6c0b8d83ca6fd9ab85eea2.jpg
Сам­цы зе­б­ры в спо­рах за тер­ри­то­рию ата­ку­ют друг дру­га, не­ис­то­во ку­са­ясь и бры­ка­ясь. Го­то­вая к раз­мно­же­нию сам­ка – на­гра­да.
Фото: Роберт Вонг
/upload/iblock/9c7/9c7690b3d26ca6d42509c9daa97f0068.jpg
Ба­та­лии у гре­му­чих змей боль­ше на­по­ми­на­ют та­нец, чем бит­ву: подняв го­ло­вы, сам­цы син­хрон­но из­ви­ва­ют­ся, за­тем спле­та­ют­ся, ме­ря­ясь си­лой, по­ка один не у­сту­пит.
Фото: Р. Дж. Смолл и Виргиния Смолл
/upload/iblock/85c/85cda464af6fe76fd038bb252149fc95.jpg
Ястреб при­но­сит сво­ей сам­ке до­мой обед – сой­ку, и, слов­но в на­гра­ду за его охот­ни­чьи ус­пе­хи, она на­чи­на­ет спаривание.
Фото: Кари Репонен
/upload/iblock/bfc/bfc7afca76724bb0052887c83a3681df.jpg
Об­ще­ст­вен­ный ткач стро­ит гнез­до толь­ко из зе­ле­ной тра­вы (сухая не годится!), а за­тем, уце­пив­шись за новое жилище, прон­зи­тель­но кри­ча и тре­пе­ща крыль­я­ми, ждет одо­б­ре­ния сам­ки.
Фото: Ануп Ша и Маной Ша
/upload/iblock/025/025c18e5fdaf537ee412e091548817c5.jpg
Сам­цы ис­пу­с­ка­ют пре­ду­пре­ж­да­ю­щие кри­ки. Бла­го­род­ный олень громко ревет (ино­гда по 3000 раз за день), защища­я свой га­рем, от­во­е­ван­ный в тя­же­лом по­един­ке. Но эти обо­ро­ни­тель­ные во­пли зву­чат как му­зы­ка для са­мок, при­зы­вая их при­со­е­ди­нить­ся к ста­ду.
Фото: Джон Канкалоси
/upload/iblock/359/3591c842610333a65c529b861fc0da05.jpg
Самцы испускают предупреждающие крики. Прон­зи­тель­ные кри­ки не­боль­шо­го скор­пи­о­но­во­го хо­мяч­ка раз­но­сят­ся на рас­сто­я­ние до 90 ме­т­ров.
Фото: Майкл Фогден, Bruce Coleman Inc.
/upload/iblock/40f/40f032b3dcc0951b22837a7ffcae1212.jpg
Ро­с­кош­ный пе­нис бло­хи ос­на­щен мяг­ким сти­му­лято­ром.
Фото: К.Х.Къелдсен, Science Photo Library
/upload/iblock/2a7/2a7f809a7960f801088c1b1c95aa69a0.jpg
«Крю­чок» по­ло­во­го ор­га­на по­стель­но­го кло­па пред­ста­в­ля­ет со­бой на­пол­нен­ную спер­мой сприн­цов­ку.
Фото: Эндрю Сиред, Photo Researchers
/upload/iblock/c7a/c7a235669caff3a654af7e87c61ab744.jpg
От­ро­ст­ки на пе­ни­се сам­ца че­ты­рех­пят­ни­стой зер­нов­ки удер­жи­ва­ют его вну­т­ри сам­ки.
Фото: Эндрю Сиред, Photo Researchers
/upload/iblock/ce3/ce32531849ae53797599ef6330d833f5.jpg
До­мо­вый па­ук мас­си­ру­ет сам­ку и осе­ме­ня­ет ее с по­мо­щью пе­ди­пальп (клеш­не­об­раз­ных пе­ред­них ко­неч­но­стей).
Фото: Science Photo Library
/upload/iblock/7ef/7ef127aa929e1c88fa26d68ce7aba9b3.jpg
Как вы­би­ра­ют парт­не­ров мед­ве­ди? По сло­вам био­ло­га Гре­га Пэ­ке­ра, «раз­мер име­ет зна­че­ние». Но ско­рее в по­един­ке с со­пер­ни­ка­ми, чем для сам­ки, ко­то­рая де­ла­ет вы­бор.
Фото: Дэниел Дж. Кокс
/upload/iblock/a66/a66394289252780cb7ba00febce226f0.jpg
Са­мец мор­ско­го чер­та, ко­то­ро­му по­вез­ло най­ти партнершу в оке­ан­ской глу­би­не, на­дол­го при­са­сы­ва­ет­ся к ее го­раз­до бо­лее круп­но­му те­лу во вре­мя оплодотворе­ния яй­це­клет­ки, вы­тя­ги­вая из кро­ви сам­ки пи­та­тель­ные ве­ще­ст­ва.
Фото: Дарлин А. Муравски
/upload/iblock/3f8/3f8e427276d3449fd4af6f390ef5c4b9.jpg
С не­обыч­ной же­с­то­ко­стью царь зве­рей одним сокрушающим ударом под­твер­жда­ет свой ти­тул. Чу­жа­ки пред­ста­в­ля­ют уг­ро­зу прай­ду, потому что они уби­вают де­те­ны­шей (а это вы­зы­ва­ет у са­мок теч­ку). Луч­шие сам­цы об­ла­да­ют эк­с­т­ра­ор­ди­нар­ной муж­ской си­лой, по­сколь­ку сам­кам мо­гут по­тре­бо­вать­ся сот­ни спа­ри­ва­ний для то­го, что­бы за­бе­ре­ме­неть.
Фото: Мицуаки Иваго
/upload/iblock/858/858f3a5a1b3faba9cbdedc7805331a36.jpg
Взрослый олень гонит молодого соперника прочь от своего гарема. Самцы вынуждены действовать решительно – ведь на кар­ту по­ста­в­ле­но про­дол­же­ние ро­да.
Фото: Джон Мишель Ленуар
Это его шоу, но выбор – за ней. От мух дрозофил до слонов - у большинства животных партнера выбирают самки, а не самцы.
Буйный весенний день в одном из малонаселенных районов Австралии. Кажется, того и гляди пойдет дождь, хотя за много месяцев здесь не выпало ни капли, а земля потемнела и высохла. У некоторых животных, обитающих здесь, например, у лягушек, сухая весна может и вовсе подавить естественные романтические наклонности, которые проявляются в это время года.
Если самец выстроил хорошую беседку, самка выберет его в партнеры. «На самом деле к этому все и сводится, – рассказывает Джерри Боржа, биолог. – Иной раз удивляешься, когда видишь плохо построенные беседки. Хочется сказать парню: “Эй! От этого зависит продолжение твоего рода! Шевелись! Поправь вон те соломинки! Найди еще косточек!”».
Однако отсутствие дождя не охладило пыл пятнистого шалашника. Под старыми перечными деревьями, в зарослях боярышника и олеандра эти птицы искусно построили из сухой травы U-образные шалашики высотой от 30 до 35 сантиметров и длиной от 30 до 50. Эти шалашики украшены множеством выбеленных солнцем овечьих позвонков, сверкающей алюминиевой фольгой, ключиками от пивных банок и осколками автомобильных ветровых стекол. В самых причудливых беседках собраны просто соблазнительные вещички: серебряная вилка, металлический жетончик в форме туфельки от настольной «Монополии», стреляные гильзы и яркие разноцветные (красные, синие, фиолетовые) стекляшки. Шалашник раскладывает свои сокровища, учитывая особенности освещения (как будут выглядеть эти косточки, когда на них упадут первые лучи утреннего солнца?) и законы симметрии: так, например, неизвестного происхождения колечки из серебристого металла в одной из беседок разложены на одинаковом расстоянии от стенок. Теперь самцу остается только ждать. Если он выстроил хорошую беседку, ему достанется победа в главном соревновании в жизни и главный приз – самка, которая выберет его в партнеры. «На самом деле к этому все и сводится, – рассказывает Джерри Боржа, эволюционный биолог, который вот уже 23 года изучает брачное поведение шалашников. – Иной раз удивляешься, когда видишь плохо построенные беседки, – говорит он, указывая на одно небрежное сооружение. – Хочется сказать парню: “Эй! От этого зависит продолжение твоего рода! Шевелись! Поправь вон те соломинки! Найди еще косточек!”». Боржа нагибается над видеокамерой, которую он установил неподалеку от построенной «на троечку» беседки, и меняет кассету. Он расставил подобные камеры и микрофоны около 22 шалашиков, разбросанных среди овечьих и коровьих пастбищ возле тихого городка Нинган. Камеры снабжены сенсорами движения и фиксируют все, что бы ни делали самцы и их гостьи внутри беседок. Позже в лаборатории студенты профессора Боржа отсмотрят все пленки и выберут записи, которые показывают все, о чем только может мечтать самец шалашника: вот самка входит в соломенную беседку; вот она смотрит на самца, поющего и танцующего перед ней, и затем, если ей понравилось представление, принимает его как партнера. По этому поводу профессор Боржа не испытывает особых сантиментов и называет спаривание сокращенно – просто «спар». «Насмотришься на достаточное количество “спаров” – и начинаешь понимать, почему самки выбирают одних самцов и отвергают других, – объясняет Боржа. – Боюсь, этот парень вряд ли добьется успеха, – говорит он, показывая рукой на бедную коллекцию позвонков. – Жалкий вид…» И будто в знак протеста коричнево-бежевый самец размером с голубую сойку пронзительно закричал на нас с ближайшего эвкалипта. Он издал длинную серию резких, скрежещущих «скрраа», затем перешел на фыркающее рычание кошки, загнанной в угол, и закончил хохотом, прозвучавшим как крик кукабары – большого австралийского зимородка. «Пытается нас напугать, – говорит Боржа. – Шалашники – великолепные имитаторы: могут сымитировать кошку, ястреба, детский плач. Когда ухаживают, они тоже издают это свое “скрраа”. Видимо, в этом крике есть что-то, что позволяет самке находить лучшего с генетической точки зрения самца. А этому парню еще многому предстоит научиться, чтобы построить такую беседку, которая понравится самке и даст ему возможность заняться делом». Наиболее удачливыми самцы становятся примерно к 10 годам, а до этого до пяти лет они ведут одинокую холостяцкую жизнь, совершенствуют свое строительное мастерство. Для этого вида (да и для большинства птиц вообще) характерно, что самец не может заставить самку с ним спариваться. Он должен соорудить шалаш и, словно рок-звезда перед поклонницами, исполнить песню и танец, чтобы завоевать симпатию «девчонок». У шалашников, как и у большинства других животных, именно самка делает выбор. От мушек дрозофил до слонов – у всех самки выбирают самца (или самцов), с которыми хотят спариваться. Самцы, в свою очередь, соревнуются за внимание самки, и каждый старается показать, что именно у него лучшая сперма для рождения ее детишек. Вот почему, как считают эволюционные биологи, раскрашены чаще всего именно самцы. Павлин разворачивает свой ослепительный хвост, самцов гуппи украшают яркие оранжевые и синие пятна, лягушки кричат, а кенары – поют. Именно поэтому гениталии многих самцов, особенно у насекомых, разукрашены, словно разрисованные диджереду австралийских аборигенов (этот духовой музыкальный инструмент вырезали из сухой полой ветки и покрывали снаружи затейливой резьбой и росписью). Зачастую многие из этих «декоративных элементов» гениталий совершенно не нужны для дела.
Часть теории Дарвина, утверждающая, что самки выбирают самцов и тем самым формируют их физиологию, поведение и влияют на эволюцию, была раскритикована другими учеными.
Чарльз Дарвин был первым ученым, который придумал теорию полового отбора и признал, что часто самки выбирают партнера. Он начал обдумывать эту идею, когда писал «Происхождение видов», где доказывал, что родственная теория естественного отбора является главной движущей силой эволюции всех организмов. Теория естественного отбора во многом объясняет, почему одна особь выживает и передает свои гены следующему поколению, в то время как другая умирает, не оставив потомства. Именно поэтому самки птиц часто невзрачно окрашены (чтобы прятаться от хищников, пока высиживают яйца), именно поэтому газели «созданы для скорости» (чтобы убегать от врагов). Однако теория естественного отбора не объясняет некоторые характерные черты животных, которые, казалось бы, мешают им выживать. Например, экстравагантное оперение самца павлина или тяжелые, громоздкие, ветвистые рога лося. Откуда взялись эти невероятные особенности, противоречащие, кажется, всем дарвиновским правилам выживания? В конце концов, Дарвин нашел решение. В книге «Происхождение человека и половой отбор» (1871 год) он объяснил, что яркая окраска самцов, изысканный орнамент и причудливые песни являются результатом процесса, названного им половым отбором. Согласно Дарвину, половой отбор формирует виды двумя путями: вызывая соперничество между самцами за самок, а также через решение самок спариваться с определенными партнерами. Эволюционисты, приверженцы дарвиновской теории, с готовностью приняли ту часть теории полового отбора, которая предполагает, что соперничество между самцами играет определенную роль в эволюции. У многих самцов, в отличие от самок, имеются рога или другое оружие. К примеру, лось с огромными рогами обладает преимуществом. Он может воспользоваться ими, чтобы одержать победу над соперниками и спариться с большим количеством самок. А это, в свою очередь, даст ему шанс иметь больше сыновей, которые унаследуют его гены, отвечающие за большие рога и способность побеждать других самцов и осеменять больше самок. Другая часть теории, утверждающая, что самки выбирают самцов и тем самым формируют их физиологию, поведение и влияют на эволюцию, была немедленно раскритикована. Еще один сторонник теории эволюции, Альфред Рассел Уоллес, особенно активно опровергал эту идею. Он считал, что яркая окраска самцов и искусные песни, которые они исполняют, – следствие переполняющей их во время брачного сезона энергии. По Уоллесу, естественный отбор отвечает за все, в том числе и за соперничество самцов. Саму мысль, что самки выбирают партнеров, предпочитая конкретный цвет или орнамент, он находил смешной, потому что она предполагает способность различать и выбирать, которой, по его мнению, большинство животных лишено. И на протяжении большей части XX века преобладала точка зрения Уоллеса, а теорию Дарвина о половом отборе почти все ученые игнорировали. «Еще в семидесятых годах люди смеялись над этой идеей, – говорит Майкл Райен, эволюционный биолог из Техасского университета в Остине. – Сейчас, конечно, у нас масса примеров, подтверждающих, что Дарвин был прав: в большинстве случаев выбирают именно самки». В самом деле, сегодня научные журналы забиты статьями о половом отборе и выборе партнера. В стремлении понять, как и кого выбирают самки, ученые обнаружили совершенно новый мир, удивительный и эротичный: так, например, выяснилось, что сперматозоиды дрозофил по размеру самые крупные в животном мире (по отношению к крохотному телу мушки); у самца многоножки имеются специальные ножки, которые существуют исключительно для того, чтобы ритмически массировать репродуктивный тракт самки (по-видимому, самка нуждается в стимуляции, прежде чем она позволит оплодотворить себя); а в слюне самца мыши содержится протеин, который и сообщает мышке, что перед ней – мистер Тот Самый. Кроме того, ученые обнаружили, что у самок многих беспозвоночных есть органы-хранилища спермы – специальные карманы, где они хранят жидкость, выделяемую самцом, – вероятно, это нужно для того, чтобы иметь возможность оценить ее качество.
Ученым удалось расшифровать послание, которое содержится для самки в хвосте павлина. Цыплята самых разукрашенных особей при рождении весили больше, чем другие птенцы, и, кроме того, они лучше всех ускользали от хищников.
Но самую большую поддержку теории выбора самки оказала одна весьма влиятельная работа, написанная эволюционистом Робертом Триверсом в 1972 году. В размножении нет равенства, утверждает Триверс. Самки и самцы затрачивают разное количество энергии и ресурсов на произведение потомства. Самцы производят много сравнительно дешевой спермы, а самки – ограниченное число дорогих яйцеклеток. Поэтому логично, что самцы соперничают за доступ к самке, а они привередливы в выборе самцов, которым позволяют себя оплодотворить. Здесь встает другой важный вопрос: чего хотят самки? Некоторые исследователи предполагают, что украшения и вокальные представления самца несут информацию о качестве его генов или иммунной системы, а может быть, о нем как об отце. Кто-то считает, что эти вторичные половые признаки содержат в себе мало сведений и существуют лишь для того, чтобы привлечь самку. Если она выберет партнера, которого и другие самки считают привлекательным, она произведет на свет таких же привлекательных сыновей, которые, скорее всего, сами будут выбраны в качестве партнеров и таким образом передадут потомству ее гены. Майкл Райен утверждает, что если характерные особенности самца – цвет или издаваемые им звуки – могут быть случайными, то тот или иной выбор самки всегда обусловлен. Райен проводил эксперименты по выбору партнера среди множества видов животных, пытаясь заставить самок раскрыть все секреты. Он ведет меня в лабораторию, где раздувшейся от яиц самке тунгарской лягушки скоро предстоит пройти такой тест. В дикой природе Панамы, откуда тунгарская лягушка родом, самцы собираются в маленьких лужах, чтобы прокричать свою любовную песню. Она состоит из двух частей: одна часть – низкий отрывистый звук, другая – жалобное хныканье тоном повыше, рассказывает Райен. Самки слышат потенциальных супругов и плывут к тем, кого выбрали. Избранный самец взбирается на спину самке, и она уносит его, чтобы он оплодотворил яйца, которые она отложит. «Хныкающая часть песни является признаком вида, – рассказывает Райен, – то есть он сообщает самке: “Я самец Physalaemus pustulosus”». А низкое стаккато говорит о размерах самца. «Чем больше самец, тем ниже звук, – поясняет ученый. – Самки предпочитают самцов с самым низким стаккато». Самое низкое стаккато, самый большой самец, больше всего спермы – выбирая это, самка увеличивает свои шансы на то, что все ее яйца будут оплодотворены. Но это еще не все. Одинокий самец, не конкурирующий ни с кем, может вовсе не издавать отрывистый звук: ему достаточно просто похныкать – и все же получить самку. И пока не появятся другие самцы, он не добавит в свою песню низкий любовный тон. Причина в том, что самки лягушек не единственные, кто слушает крупных самцов. Вместе с ними прислушиваются летучие мыши, опоссумы и другие хищники. «Вот вам хороший пример того, с какой дилеммой сталкиваются самцы, – говорит Райен. – Если ему нужно состязаться с другими самцами, чтобы получить самку, приходится издавать низкое стаккато. Но этот звук влечет за собой риск быть съеденным и, следовательно, изъятым из генофонда». И все же, несмотря на проблему любовной песни, понятно, чего ищут самки тунгарской лягушки: самого большого самца, который сможет оплодотворить наибольшее количество яиц. Однако ученые не всегда уверены в том, какую именно информацию для самки несут те или иные характеристики самца. Например, Майкл Райен и аспирантка Молли Камингс изучали мексиканского меченосца Xiphophorus multilineatus и обнаружили, что самки предпочитают самцов с блестящими хвостами. «Мы не выяснили, о чем этот блеск говорит самке», – поясняет Камингс. Хотя одну задачу блеск меченосца решает: он помогает обойти стоящую перед самцами тунгарской лягушки проблему хищников. «Вот то, что видим мы с вами, – говорит Камингс и кладет на стол фотографию серо-черной рыбы. – А вот это изображение очень близко к тому, что видит самка», – и она выкладывает рядом вторую фотографию, сделанную в ультрафиолетовых лучах. Рыбий хвост на ней сверкает серебристыми кружочками и полосками. Оказалось, что меченосцы могут видеть в ультрафиолетовом диапазоне, а хищники, как и мы, на это не способны. Таким образом, самец меченосца нашел, кажется, менее рискованный способ сказать самкам: «Посмотрите на меня. Я самый лучший!» В других случаях у исследователей есть более четкое представление о том, о чем именно раскраска самца говорит самке. У вида гуппи, называемого Poecilia reticulata, пользующиеся успехом самцы, как правило, покрыты яркими красно-оранжевыми пятнами и полосками по обеим сторонам, рассказывает Грег Гретер, эволюционный биолог из Калифорнийского университета (Лос-Анджелес). «Они могут поддерживать этот цвет, только если будут употреблять в пищу определенный оранжевый плод, который довольно редок в их родных водах в Тринидаде, – поясняет он. – Поэтому оранжевый цвет может указывать на то, кто из самцов лучше всех умеет искать этот плод или способен добраться до него первым». Ученым удалось даже расшифровать послание, которое содержится для самки в хвосте павлина. Биолог Мэрион Петри показала в своем исследовании, что лучшими отцами действительно являются самые разукрашенные особи. Их цыплята при рождении весили больше, чем другие птенцы, и, кроме того, они лучше всех ускользали от хищников. Дарвин постулировал, что выбор самкой партнера может не только менять характеристики данного вида, но и приводить к образованию совершенно нового вида. Изучение самцов вида плодовой мушки Drosophila mojavensis, которые производят сперматозоиды гигантского размера, может объяснить, как это происходит. Лаборатория в Аризонском университете в Таксоне. Териз Маркоу откупоривает стеклянный сосуд со множеством самцов плодовой мушки, живущих на кусочке лабораторной культуры. Затем она опускает туда короткий резиновый аспиратор, прицеливается, всасывает несколько мушек и переносит их в другой сосуд, где содержатся самки. Несколько секунд самцы просто сидят и прихорашиваются. Затем один из них перемещается к самке и отводит одно крылышко в сторону, издавая нежное жужжание. «О’кей, он начинает свою брачную песню, – говорит Маркоу. – Если ей понравится, она тоже ответит ему песней». Словно вуайеристы, мы пристально наблюдаем за парой в стеклянном сосуде. «Так. Он ей не нравится, – смеется Маркоу. – Дама не поет в ответ». Самец настаивает, энергично жужжа теперь уже двумя крыльями; но на самку это не производит никакого впечатления. «Сейчас она поет свою песенку: “Я тебя не хочу”», – говорит Маркоу. В это время за ними, ближе к стенке сосуда, другая самка застрекотала крыльями в знак согласия, и самец забрался на нее.
Самец шалашника может построить соломенную беседку всего за несколько дней. Еще немного времени требуется, чтобы ее украсить, а вот на то, чтобы расположить украшения в правильном порядке, может уйти не один год.
«Эти мушки из одной популяции D. mojavensis, так что именно этого я и ожидала: даже если одна самка говорит “нет”, другая довольно быстро говорит “да”», – комментирует Маркоу. Но когда самки и самцы принадлежат к географически разделенным популяциям D. mojavensis, самки одной группы редко принимают самцов из другой, даже несмотря на то, что относятся к одному виду. В дикой природе дрозофила живет на гниющих кактусах как в материковой Мексике, так и на полуострове Баха-Калифорния – они разделены Калифорнийским заливом. «Обе группы могут спариваться и производить жизнеспособное потомство, – сообщает Маркоу. – Но самки предпочитают этого не делать. Поэтому я думаю, что то, что мы сейчас наблюдаем, – это образование нового вида». То, что самки просто предпочитают самцов определенного цвета, формы или относящихся к конкретной популяции, теперь считается главной причиной многообразия причудливо раскрашенных прыгающих пауков, обнаруженных в горах Скай-Айленд в Аризоне, и объясняет еще большее разнообразие рыбок цихлид в африканском озере Малави. «Дарвин, несомненно, был прав относительно возможностей выбора партнера самкой, – говорит Маркоу. – Благодаря этому формируются самцы и создаются новые виды». Каково же быть ожидающим самцом – мистером Одинокое Cердце? Чтобы выяснить это, я притаилась возле беседки одного из пятнистых шалашников Боржа, самца, который, по словам ученого, в прошлом году стал просто чемпионом по количеству «спаров». Каждого шалашника Боржа назвал по местоположению его беседки. Этот рекордсмен построил свою брачную арену в тени двух старых перечных деревьев в местечке Джерар-Стейшн, и поэтому его окрестили Джераром Перечной Беседкой. Я называю его Джи Пи. Беседка Джи Пи – это крепкое, ладное сооружение, все украшения здесь искусно размещены, соломенные стены толсты и симметричны. В центре Джи Пи сложил кучкой осколки ветрового стекла, каждый – около сантиметра в диаметре. Когда на них падает солнце, стеклышки сверкают, как бриллианты. Вдоль стен он подвесил несколько кусочков металлической проволоки и полоску красного пластика, а снаружи, сразу за одной из стенок, соорудил толстую преграду из овечьих позвонков. В противоположном конце беседки находится такого же размера кучка из прозрачного и цветного стекла с вкраплениями из нескольких ракушек и алюминиевых колец от пивных банок. Другие, меньшие по размеру кучки стекла, кусочков алюминиевой фольги и пластмассы разбросаны вокруг беседки и напоминают мозаику. Самец может построить соломенную беседку всего за несколько дней. Еще немного времени требуется, чтобы ее украсить, а вот на то, чтобы расположить украшения в правильном порядке, может уйти не один год. Пятнистые шалашники каждый год строят свои беседки заново, как правило, располагая их поблизости от беседок прошлого брачного сезона. И когда умирает старая птица, более молодая – быть может, ее сын или другой близкий родственник – забирает себе гнездо и сокровища. «И украшения, которые выбирает самец, и то, как он их располагает, – все определяется самкой, ее выбором, – говорит Боржа. – В чем-то они похожи на нас: украшения самца – необязательно его физическая часть, в большей степени это вещи, которые он приобретает». В самом деле, самец и самка шалашников очень похожи: коричневатые, с золотистыми пятнышками, сзади на шее – несколько ярко-розовых перышек. Обычно их не видно, но птицы распускают их в состоянии агрессии, а кроме того, самец разворачивает их веером, когда ухаживает за самкой или устраивает свое брачное шоу. В следующие четыре дня я наблюдала множество таких представлений. Время от времени Джи Пи усаживался на ветку за беседкой и репетировал свои скрипучие любовные песни, которые напоминали звук вырывающегося пара из аппарата для варки капуччино. То и дело он прохаживался по своей небольшой соломенной беседке и вылизывал каждую травинку, оставляя при этом повсюду слюну. Или перекладывал алюминиевые ключики и пластиковые колечки, или ронял одну из ракушек на кучку стеклышек, а затем, вытянув голову, прислушивался к приятному звону, который она издавала. Иногда появлялись один или два других самца, чтобы помериться силами или стащить у Джи Пи один из его «предметов искусства». Но он решительно отстаивал свои беседку и имущество и налетал на соперников с открытым клювом и высунутым языком, приготовив когти для драки. Как-то раз, проведя в одиночестве очередной длинный день, Джи Пи подобрал гроздь зеленых ягод перечного дерева, развернул веером свой розовый хохолок и забегал вокруг беседки, стал хрипло кричать и кудахтать. Выглядел он довольно нелепо, как всякий несчастный, не сводящий глаз с телефона. Увы, я была единственной дамой в округе. А может быть, и нет. Возможно, другая представительница его вида наблюдала за ним, притаившись на ближайшем эвкалипте. Молодые самки могут по многу раз навещать сразу несколько беседок, присматриваясь к ним и к самцам. Боржа полагает, что таким образом самки учатся выбирать. Они не получают от самцов ничего, кроме генов; самцы не помогают растить птенцов. Предположительно, за сезон самка спаривается всего с одним самцом. «Она изучает их и делает свой выбор, – говорит Боржа, – и, если все будет хорошо, она вернется к тому же самцу в следующий брачный сезон». Неужели никакой из наблюдавших за Джи Пи самок он не понравился? Или это просто время такое неудачное? Наконец на четвертое утро самка появилась. Она присела на минутку на ветку за беседкой, а затем прыгнула прямо внутрь. Джи Пи пришел в неистовство, пронзительно закричал и забегал по беседке. Он остановился в одном месте, поднял блестящий ключик от пивной банки, чтобы показать ей, затем бросил его и сделал еще один круг. Дама только смотрела. А потом стала присаживаться, слегка приподняв хвост и наклонив чуть вперед головку. Боржа сказал мне, что это означает, что она его «выбрала», и я затаила дыхание. Джи Пи закричал еще громче и прыгнул к ней. И в тот же момент появился другой самец. Любовное свидание переросло в скандал, и самка упорхнула. Но я была уверена, что она уже сделала свой выбор. Она вернется, и скоро появятся птенцы, которые унаследуют гены симпатичного шалашника Джи Пи.