Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №191, август 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
История

Столбовский мир – не самый худой мир

Яков Рабинович
07 июля 2017
/upload/iblock/01c/01c8af067241c5fa0c18ceec75e15890.jpg
Ладога (ныне Старая Ладога), Адам Олеарий, середина 1630-х гг. Здесь разместился штаб шведского посольства во главе с Якобом Делагарди и Генриком Горном.
Фото: Государственный исторический музей (ГИМ)
/upload/iblock/629/629885846443ed7bd43540378031831b.jpg
Покровская церковь и пятиглавая звонница Богородичного Успенского монастыря виднеется из-за ветвей деревьев в Тихвине. 400 лет назад в небольшом городе были расквартированы более 900 человек – московское посольство со свитой.
Фото: Николай Гонтарь
/upload/iblock/299/299ef9d65d0add8686ff41cdc2f5bede.jpg
Ратификация короля Густава Адольфа на Столбовский договор о вечном мире между Россией и Швецией. Стокгольм, 1 мая 1617 г.
Фото: Российский государственный архив древних актов
Столбовский мир, заключенный в 1617 году, долгое время считался дипломатическим поражением России. В том числе из-за нескольких лживых строк, с которых начинается эта статья. Почему лживых? И как все было на самом деле?
«Шведы, написав договор по своей воле, положили его пред русских, дали в руки перо и, держав над головами их обнаженный меч, угрожали поразить им, если они малейшее в подписании оного учинят упорство. Послы, не свою жизнь охраняя, но дражайшее отечество свое спасая, вынуждены были все требования их исполнить. И так сей принужденный трактат был заключен и подписан в деревне Столбово». Это случилось ровно 400 лет назад. И было все совершенно не так. В феврале 1613 года в Москве на Земском соборе царем избрали Михаила Федоровича Романова, но до конца Смуты было еще далеко. Немецкий писатель и авантюрист Конрад Буссов, хорошо знавший обстановку в Русском царстве, писал о молодом государе: «Если он удержит державу, значит ему очень везет». В стране по-прежнему бушевали казачьи мятежи, поляки и шведы оккупировали значительную часть территории. – Армия, состоявшая из шведских, финских, британских, немецких наемников под командованием шведского полководца Якоба Делагарди пришла в Россию еще в 1609 году, сначала как союзник, воевать против поляков, – рассказывает историк Геннадий Коваленко, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН. – Так поначалу и было, но политическая обстановка буквально за пару лет успела поменяться несколько раз, и в результате уже в 1611 году Делагарди штурмом взял Новгород. Народная память запечатлела шведское военное присутствие как «немецкое разорение». Делагарди изучал русский язык и управлял оккупированной территорией, в классическом стиле Маккиавелли, опираясь на местную администрацию. Одновременно он стремился выдвинуть в качестве кандидата на московский престол, правда, безуспешно, шведского принца Карла Филиппа. Но уже в 1615 году на риксдаге в Швеции выборные просили молодого короля Густава II Адольфа закончить войну с московитами. Якоб Делагарди тоже был за мир с Москвой – с сохранением всех крепостей и земель, занятых шведами. Король и сам склонялся к такому решению. Михаил Федорович также желал скорейшего мира со Швецией, зная, что поляки вот-вот начнут новый поход. Но сил для победоносного завершения войны у Москвы не было, а терять исконно русские земли, оккупированные шведами, совсем не хотелось. Нужно было торговаться на мирных переговорах. Летом 1614 года в устье Северной Двины вошел парусник из Лондона. Баронет Джон Уильям Меррик волновался: за 30 лет службы в английском торговом предприятии, Московской компании, ему еще не приходилось выполнять столь сложной миссии. Послу предстояло сделать все, чтобы помирить непримиримых врагов – две державы, уже полвека почти без перерыва находившиеся в состоянии войны. Англия первой откликнулась на просьбу русских о посредничестве. Московская компания хотела добиться преимущественного права на торговлю в Московии, стремилась получить доступ к китайским и иранским рынкам, к богатствам Русского Севера (английских купцов манила «златокипящая» Мангазея – центр торговли собольими шкурами). Меррик хотел отстоять для русских устье Невы, чтобы наладить с ними торговлю кратчайшим путем, через Балтику. Как купец, он сразу оценил все преимущества этого пути. Но этому мешала война, и ее нужно было прекратить как можно скорее. Предварительный обмен посланиями между Русским царством и Швецией начался осенью 1615 года. Посредником выступал Джон Меррик, затем прибыли представители Нидерландов – эта страна также рассчитывала получить выгоду от заключения мира. К 22 февраля 1616 года на переговорах в деревне Дедерино посредники предложили три варианта мирного договора. По одному из них, русская сторона должна была выплатить совершенно немыслимую сумму – 2 миллиона рублей, 40 бочек золота! По второму – уступить 4 крепости (Ивангород, Ям, Копорье и Орешек – Нотебург) с Сумерской волостью (район озера Самро). По третьему – отдать те же 4 крепости, но без Сумерской волости, зато с доплатой в 100–150 тысяч рублей. Шведские пос-лы хотели получить эти 4 крепости с доплатой 200–300 тысяч рублей. Взамен Швеция обещала вернуть Новгород и ряд других захваченных городов и уездов. Заключив перемирие на три месяца (до 31 мая), послы отправились восвояси за консультациями, договорившись встретиться 1 июня между Тихвином и Ладогой. В одной из летописей кратко подведен итог этих переговоров: «И посольство у них тут не сталося и разъехошася».
/upload/iblock/606/6065d19704922fe65313ed0b1f65fe06.jpg
Густав II Адольф. Гравюра по живописному оригиналу Антониса Ван Дейка. 1630-е гг. Король Швеции был на два года старше царя и на те же два года раньше взошел на престол – в 1611 году. В 1617-м королю было 23 года, и Столбовский мир стал его первым дипломатическим успехом. Источник: ГИМ
/upload/iblock/1a4/1a4db2ca3fe79d992aa6b54555431d69.jpg
Конный портрет царя Михаила Федоровича. Неизвестный художник. Россия. 1670-е гг. Первый представитель новой династии Романовых был кровно заинтересован в заключении мирного договора с Швецией и лично контролировал ход переговоров. Источник: ГИМ
...В Ленинградской области, в сотне километров к юго-востоку от Ладожского озера, расположен город Тихвин. В советское время туристов привлекал в основном Дом-музей композитора Римского-Корсакова, и лишь немногие добирались до другого музея – краеведческого, который находился на территории бывшего монастыря на противоположном берегу реки Тихвинки. За последние 20 лет картина изменилась: теперь туристы и паломники со всей России и из-за рубежа приезжают в заново открывшийся Успенский монастырь – и первым делом приходят поклониться Тихвинской иконе Божией матери. По преданию, именно благодаря заступничеству иконы в 1613 году стены монастыря остановили наступление шведских войск, отправленных из Новгорода Якобом Делагарди. С тех пор прошло три года, и вот, 12 июня 1616 года у чудотворной иконы просил благословения князь Данила Иванович Мезецкий, глава русского посольства, только что прибывший в Тихвин из Москвы с другими послами и внушительной свитой, включавшей около 900 вооруженных людей. Был там и вездесущий Джон Меррик. Его коллеги из Нидерландов к тому времени уже вернулись домой, так что английский посол остался единственным посредником. Весной Меррик неоднократно встречался в Москве с всецело доверявшим ему царем Михаилом Федоровичем. 1 мая состоялась последняя встреча, о чем сохранилась запись: отмечено, что Меррик «отпущен был на съезд меж Ладоги и Тихвина мирить Государя с Свейским королем». В то время государь и слышать не хотел ни о каких территориальных уступках, кроме расположенной далеко к северу крепости Корелы, считая требования шведов «чрезмерными и несбыточными». Михаил Федорович заявил в письме «Свейскому королю» Густаву Адольфу, что не собирается ни уступать крепости, ни платить огромные деньги. Но одно событие спутало русским все карты. В свите нашелся перебежчик – новгородский боярин Михаил Климентьев. Он передал шведам стратегическую информацию: в стране нет денег, военные силы не превышают 10 тысяч человек, из-за страшного истощения нельзя набрать новые войска. Это позволило шведам проявить неуступчивость. Они заявили, что начнут новые переговоры, только получив ответ: по какому из трех вариантов русские согласны мириться. Все лето русские послы жили в Успенском монастыре в Тихвине и обменивались грамотами со шведскими коллегами: те писали сначала из Нотебурга (Орешка), а затем из Ладоги. Меррик и его помощники постоянно курсировали между ними, осуществляя своего рода челночную дипломатию. Долго выбирали место для будущих переговоров. Его предложил все тот же Меррик – «в 37 верстах от Тихвина и Ладоги, на середине пути между ними». Это и было село Столбово. Здесь построили временные дома и назвали это место Даниловым – по имени князя Мезецкого – острожком. Только 16 августа 1616 года шведы написали Меррику о своем прибытии в Ладогу – на два с половиной месяца позже условленного срока. При этом они объявили ультиматум: если в течение восьми дней им не объявят, на каком из трех вариантов остановились русские, то мир будет разорван. Время, как считали шведы, работало на них: еще в июле король направил войско из Нарвы в сторону Пскова. – Это была последняя попытка взять Псков, который всего лишь годом ранее, благодаря мужеству горожан, устоял перед армией, возглавляемой самим Густавом Адольфом, – рассказывает Геннадий Коваленко. – Завладей шведы Псковом во время переговоров, и это бы безоговорочно усилило их позиции. На сей раз король решил не рисковать репутацией, поручив командование своему родственнику Карлу Гюлленельму. Тревожные вести в Тихвин разведка принес-ла в первые дни августа. В Москве о том, что Гюлленельм подошел к Пскову, встав в устье реки Великая стало известно в начале сентября. Московское правительство начинает принимать чрезвычайные меры, собирая войска и деньги для помощи Пскову: «11 сентября велел государь Миките Петровичу Борятинскому быть в походе подо Псковом и над Немецкими людьми промышлять и Пскову помогать». Михаил Федорович еще не знал, – вести тогда шли долго, – что за 10 дней до того главные силы Гюлленельма потерпели под Псковом неудачу. В донесении князя Мезецкого в Москву говорится, что псковитяне, выйдя из города, «неметцких людей многих побили, а иных ранили, а достальные неметцкие люди ото Пскова отошли прочь». Шведы же, бой проиграв, отступили к острожку в устье реки Великая, при этом Карл Гюлленельм в письме Якобу Делагарди от 3 сентября обещал с «еще большим прилежанием выполнять порученное ему задание у Пскова». «Задание» было понятным: удерживая Псков в блокаде, склонить русских на скорейшее заключение мира на выгодных для Швеции условиях. Первая неудача шведов под Псковом все изменила, облегчив задачу Джону Меррику: шведские послы поневоле стали более уступчивыми. Дипломатам и политикам прошлого можно только посочувствовать. Сколько нервов было потрачено в многодневном ожидании! Сколько неверных решений было принято из-за плохой погоды, задержавшей гонца с важным донесением! То ли дело сейчас – президенты и премьер-министры разных стран друг с другом и со всем миром в твиттере, а вся информация мгновенно доступна в режиме онлайн. Что бы они, интересно, делали в XVII веке, когда новости распространялись по континенту со скоростью скачущей лошади?! Но вернемся в 1616 год. Еще в августе, узнав о выдвижении шведов к Пскову, царь понял, что территориальных уступок не избежать, и неоднократно обсуждал с Боярской думой «свейское дело». После каждого обсуждения в Тихвин отправлялись гонцы с наказами бояр. Речь шла об уступке Ивангорода, Яма, Копорья, затем – Орешка и некоторых других земель. 12 сентября на Земском соборе в Москве был поставлен вопрос: «На чем со свейскими послы велети делати: на городы-ль или на денги? И будет на денги, и где взяти денги?». Проще говоря: уступить четыре крепости с небольшой доплатой или сохранить все крепости, кроме Корелы, но уплатить крупную сумму денег? И где их тогда взять? 40 бочек золота точно не было, поэтому выбрали первый вариант. После прибытия из Москвы в Тихвин в конце августа гонца с первым наказом об уступке Ивангорода, Яма и Копорья шведские послы вызвали Джона Меррика в Ладогу. На обеде в Ладоге англичанин схитрил – сообщил, что русские согласны уступить Швеции в вечное владение Ивангород и Ям, а затем добавил, «как будто лично от себя, еще Копорье с областью». Условия первого наказа он выполнил. К этому времени в Тихвине уже были получены второй и третий наказы, а также грамота с решением Земского собора от 12 сентября, так что у Меррика и русских послов был резерв для маневра. Они не собирались сразу раскрывать все карты, а надеялись добиться уступок со стороны шведов. При следующих встречах – уже в октябре – Меррик добавил к трем крепостям 10 тысяч рублей. Шведы, со своей стороны, продолжали требовать еще и Орешек и 100 ты-сяч рублей – и это была половина той суммы, на которой они настаивали на предыдущих переговорах. Таким образом, позиции сторон сближались. Уступчивости шведов способствовала катастрофа войска Гюлленельма под Псковом. В шведском гарнизоне распространились болезни, «великий голод», началось дезертирство. Еще в письме от 25 сентября Гюлленельм уговаривал Якоба Делагарди срочно заключать мир с русскими. Путем тонкой дипломатической игры Меррик вынудил шведов согласиться на 4 крепости с доплатой 20 тысяч рублей. Эти условия и были вынесены на переговоры, которые в конце декабря начались в Столбово. …В октябре 2012 года я побывал под Тихвином вместе с участниками международной конференции. Деревня Столбово – это два поселения, отделенные друг от друга небольшим оврагом с переброшенным через него деревянным мосточком. По одну сторону прошлое – тронутые временем срубы без особых признаков жизни. По другую – современность: пять-шесть аккуратных домов, выстроенных горожанами. На околице нового поселения стоит простой деревянный крест, установленный в 2007 году энтузиастами. Это единственное напоминание о событии четырехвековой давности. У меня из той поездки есть фотография: добрых два десятка докторов и кандидатов исторических наук, в том числе представителей Швеции, на фоне креста. Но эти земли видели еще более высокопоставленных гостей. 31 декабря 1616 года шведские и русские переговорщики встретились в Столбово «на подворье английского посла, в трех милях от подворья шведских послов, и положили доброе начало переговорам». Численность свиты с каж-дой стороны была определена в 150 конных и 200 пеших, включая охрану и слуг. С собой на переговоры Данила Мезецкий попросил у игумена Успенского монастыря в Тихвине, Макария, список с Тихвинской иконы Божией матери. Святыня придавала русским послам уверенности в успешном исходе дела – шведам же напоминала о провальном наступлении на Тихвин в 1613 году. Переговоры тянулись еще два месяца, и вот, 27 февраля 1617 года, был подписан первый в царствование Михаила Федоровича Романова договор о вечном мире. Шведы обязаны были уже через две недели покинуть целый ряд оккупированных территорий, включая Новгород с уездом. Единственной крепостью, которую они удерживали в качестве заложника, остался Гдов – «до тех пор, пока настоящий мирный договор не будет утвержден обоими великими монархами их собственноручными подписями с приложением государственных печатей, а также присягой (короля) и крестным целованием (царя), пока не будут определены и утверждены новые границы». Царь Михаил Федорович отказывался от своих прав на Ивангород, Ям, Копорье, Орешек с их уездами. Местные жители могли свободно покинуть упомянутые крепости и города в течение 14 дней. Контрибуцию – 20 тысяч рублей – русские сумели выплатить очень быстро (Лондонский банк дал кредит!) и так же быстро, уже в июне 1618 года, обе стороны ратифицировали мирный договор, но процедура размежевания на границе растянулась на несколько лет, а Гдов был возвращен Русскому царству только в сентябре 1621 года. Долгожданный мир был достигнут ценой выдающихся дипломатических усилий и так или иначе устраивал всех. Михаил Федорович праздновал его как победу. Он повелел воеводам разных городов «созвать служилых и жилецких людей, прочесть им во всеуслышание, чтоб всем людям то доброе дело было ведомо, молебны петь со звоном, и из наряду (пушек) велел стрелять из большого и из ручного, чтоб про то было явно и ведомо». В знак царской благодарности князь Данила Мезецкий был произведен в бояре. Неутомимый Джон Уильям Меррик получил за свои хлопоты: золотую цепь с парсуной царя, золотую чашу с рубинами и сапфирами, парчовый кафтан, украшенный соболями, ценой в 500 рублей, шапку из меха черно-бурой лисы, 50 соболиных и 5000 беличьих мехов. Правда, Меррик не смог решить вопросы о льготах для английских купцов: государь не допустил их к транзиту по Волге в Персию и поиску путей из Сибири в Китай и Индию. Зато англичане получили льготы в разведке железорудных запасов, добыче алебастра, производстве канатов и парусов. Новые союзники, шведы, помогали Русскому царству восстановить экономику, построить в стране первые мануфактуры. Шведские медь и железо шли в Московию, русским купцам разрешалось свободно торговать в Стокгольме, Ревеле и Выборге. А держава смогла направить все силы на борьбу с поляками, которые уже весной 1617 года выдвинулись на Москву. Но откуда же взялась странная, не выдерживающая проверку фактами, история об обнаженных мечах, с помощью которых шведские послы вынудили русских подписать якобы унизительный мир? Ее от начала до конца сочинил историк Иван Иванович Голиков в 1790 году. Он был первым биографом – и истинным обожателем Петра Великого. В глазах Голикова Столбовский мир стал поражением: по нему, страна на целое столетие лишилась выхода к Балтийскому морю. Но кто знает: может быть, в трудный момент отечественной истории именно Столбовский мир сохранил саму державу, которую через несколько десятилетий и получил будущий император – Петр I.