Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №191, август 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Человек

Компромиссы в мире мегаполисов: что мы получаем и теряем в городах

Джаред Даймонд
30 апреля 2019
/upload/iblock/4e4/4e453cd68a3d8b18b584edb36b7c20c5.jpg
Фото: Etienne Valois / Flickr.com
/upload/iblock/e44/e44a22b83c9e51072940dab17ed298c2.jpg
Рисунок: Хадсон Кристи
Личная свобода или интересы общества? Социальные связи или анонимность? Жизнь в городе требует компромиссов. 

Почти шесть миллионов лет люди (равно как и их предки) жили, словно шимпанзе, в шикарных условиях: семьи или группы – мелкие, территория – большая. И только в последние 6 тысяч лет, совсем непродолжительный период времени, по меркам истории Земли, некоторые наши пращуры собрались в городах. Сегодня уже более половины мирового населения проживает в городских условиях, иногда по десять и более миллионов человек в одном мегаполисе.

Такая жизнь требует компромиссов. Мы обретаем все блага цивилизации, но в то же время страдаем от городских неудобств. Скажем, личная свобода уступает интересам общества, а социальные связи – анонимности.

Чтобы понять, как ущемляется личная свобода, взглянем на Сингапур – самую густонаселенную страну мира: 6 миллионов человек ютятся на 720 квадратных километрах – плотнее некуда. Сингапур – финансовый центр Азии, крупный порт на одном из самых оживленных торговых проливов и... немного недвижимости премиум-класса, зажатой между мощными соседями, Индонезией и Малайзией. До 1965 года Сингапур принадлежал Малайзии, но экономические и национальные конфликты спровоцировали его отделение. Впрочем, Малайзия и по сей день обеспечивает страну едой и водой, так что Сингапур старается соседа не провоцировать.

Именно поэтому сингапурское правительство пристально следит за гражданами и не позволяет им навредить обществу. Инспекторы проверяют, не переполнены ли водой цветочные горшки: вдруг они станут рассадником комаров, переносящих болезни. Умные датчики измеряют трафик на каждой улице, фиксируют передвижения каждой машины и замеряют температуру зданий и длину теней, которую те отбрасывают, – или совсем скоро будут все это делать. Также датчики станут учитывать, сколько воды и электричества потрачено в каждом доме, вплоть до того, что будет фиксироваться каждый раз, когда жители спускают воду в туалете. Многим такое положение вещей может показаться ужасным: ну просто оруэлловский «1984» наяву! Но для граждан Сингапура это всего лишь договоренность с правительством: меньше личной свободы в обмен на высокий уровень жизни, качественное здравоохранение и безопасность.

Теперь перенесемся в густонаселенный центр Германии. Местное правительство определяет форму и цвет черепицы, которой можно крыть крышу, а также высоту и возраст деревьев, которые нельзя рубить на частной территории. Чтобы получить рыболовную лицензию, немцы должны окончить продолжительные курсы по рыбной ловле и сдать экзамен из 60 вопросов. В иной стране такие ограничения возмутили бы. Зато немцы могут похвастаться красивой архитектурой, зелеными городами, поддержкой деятелей искусства и здоровой популяцией рыбы.

Противоположность упомянутых городов – мой родной Лос-Анджелес, где права собственника прямо-таки нерушимы. В результате – произвол, из-за которого страдают и люди, и целые сообщества. У нас разрешено строить какие угодно дома, деревья из города исчезают, температура воздуха растет, а грязь и пестициды с одного земельного участка летят на все соседние. Лицензию на вылов рыбы может купить каждый и без лишних вопросов, поэтому рыбы становится все меньше.

Граждане Сингапура пришли к компромиссу с правительством: меньше личной свободы в обмен на высокий уровень жизни.
Как мы видим, «общественный договор» в Сингапуре, Германии и Лос-Анджелесе сложился очень разный из-за географического положения и истории, предопределившей свое-образие традиций. В Сингапуре самая высокая плотность населения, в Германии она меньше, а в США (включая Калифорнию) – очень низкая. В Китае (откуда прибыли предки большинства сингапурцев) городам может быть по 5000 лет, в Германии – по 2000 лет, а в США – не более нескольких веков. Китайское традиционное фермерство носит общинный характер, в Германии фермы индивидуальные, но тесно контактируют, в США приграничные поселения состоят из самодостаточных и разбросанных по большой территории семей.

Еще одна проблема жизни в городе – это компромисс между тесным общением и анонимностью. Я с 1960-х годов работаю в деревнях Папуа – Новой Гвинеи, и традиционные условия проживания здесь напоминают те, что существовали на Западе до появления городов. Папуасы всю жизнь проводят там, где родились, в окружении одних и тех же друзей, в общине, которая их поддерживает. Узнав об этом, многие одинокие жители американских городов растрогаются: как мило! Когда папуасы переезжают из деревни в город, они попадают в окружение незнакомцев. И очень часто переехавшие чувствуют себя несчастными и одинокими, потеряв поддержку общины.

Однако жителям больших городов не стоит романтизировать деревенские традиции Папуа – Новой Гвинеи. Мои друзья из этой страны утверждают, что такие условия угнетают и мешают человеку раскрыться. В этих деревнях ты постоянно под колпаком: о тебе все знают, за тобой наблюдают и беспрестанно обсуждают каждый твой шаг. Неудивительно, что одна моя подруга с этого острова так полюбила жизнь в американском городе! Она говорит, что может спокойно сидеть в уличном кафе и читать газету – ее никто не узнает и не будут докучать рассказами о личных проблемах или просить денег.

И мы снова вернулись к компромиссам. Если мир так быстро охватывает урбанизация, не придется ли нам скоро принять некоторые идеи Сингапура? И пусть государственный счетчик фиксирует каждый смыв в туалете – это всего лишь часть платы за безопасность, здоровье, благополучие и комфорт. Может, стоит согласиться? j

Джаред Даймонд – профессор географии в Калифорнийском университете (Лос-Анджелес) и обладатель Пулитцеровской премии за книгу «Ружья, микробы и сталь». Это эссе взято из его новой книги – «Upheaval: Turning Points for Nations in Crisis», которая выходит в мае.