Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Человек

Мозг в плену страстей: новые открытия помогают избавиться от зависимостей

Текст: Фрэн Смит Фото: Макс Агиллера-Хеллвег
23 октября 2017
/upload/iblock/117/117b314e95decd89aa6a08a722de34f5.jpg
Зависимость влияет на нейронные сети мозга. Ученые пытаются опровергнуть распространенное мнение, что зависимость – признак слабости, и найти новые методы лечения, которые позволят десяткам миллионов людей разорвать порочный круг, состоящий из желания, его удовлетворения во вред себе, попыток остановиться и ломки. Жанна Рейн пристрастилась к героину 20 лет назад, когда получила производственную травму и ей выписали обезболивающие. В прошлом году она жила среди бездомных под автострадой в Сиэтле.
Фото: Макс Агиллера-Хеллвег
/upload/iblock/96f/96f9d66d13fa37b4c1f44af560592a6b.jpg
В Сеуле электронные стадионы и игорные залы берут с посетителей примерно доллар в час, при этом некоторые открыты круглосуточно. После того как сверхскоростной Интернет стал в Республике Корея дешевым и повсеместно доступным, некоторые пользователи оказались жертвами пагубной игромании. Теперь правительство оплачивает им лечение. Не все психиатры признают игроманию зависимостью, но многие отмечают, что расстройства, связанные с Интернетом, требуют дальнейшего изучения.
Фото: Макс Агиллера-Хеллвег
/upload/iblock/780/780dff842b9ba8878690650618e6466e.jpg
Сильви Амбер и Ив Бразе уверены, что от тяги к бутылке их избавил баклофен – препарат, который используется для лечения мышечных спазмов. Исследования показали, что баклофен помогает и при лечении алкогольной зависимости. Бразе, сидящий в ресторане парижского отеля «Люксембург-Парк» со стаканом пива, теперь если и выпивает, то понемногу. Амбер прикладывалась к бутылке от шести до девяти раз в день, пока не начала принимать баклофен. Теперь она почти не пьет.
Фото: Макс Агиллера-Хеллвег
/upload/iblock/916/9165a198954953e376a965eda6726dcf.jpg
Этого мужчину арестовали за курение героина в центре Сиэтла. Стражи порядка решили вместо тюрьмы направить задержанного на лечение, поскольку его преступление было не самым серьезным из предусмотренных законом. Программа лечения нового типа работает более пяти лет, а появилась она благодаря тому, что общество все отчетливее осознает: постоянное употребление наркотиков вызвано зависимостью, и относиться к этому нужно как к болезни, а не как к преступлению. Благодаря новой программе уменьшилось количество срывов у правонарушителей, избежавших уголовного преследования.
Фото: Макс Агиллера-Хеллвег
В последнее время мы все больше узнаем про непреодолимую тягу, толкающую нас к саморазрушению, – и про то, как наука помогает с ней бороться.
Когда мать Патрика Перотти рассказала ему про доктора, который лечит наркозависимость с помощью электромагнитных волн, Патрик не принял ее слова всерьез. «Я подумал, он мошенник», – объясняет Перотти.

Патрику 38, он живет в Генуе. Кокаин впервые попробовал в 17 лет, на одной из вечеринок для мажоров. Со временем минутная слабость стала привычкой, а затем и всепоглощающей, непреодолимой зависимостью. Он влюбился, завел семью и открыл ресторан. Однако из-за пагубного пристрастия семья развалилась, а ресторан прогорел. Патрик провел три месяца в реабилитационном центре для наркозависимых – и сорвался уже через пару дней после выписки. Другой курс реабилитации занял восемь месяцев, но, стоило вернуться домой, как он встретил своего дилера и «улетел». «Я был просто одержим. Я не мог остановиться», – вспоминает Перотти.

В конце концов Патрик поддался на уговоры матери. Ему сказали, что нужно просто сидеть в кресле, очень похожем на стоматологическое, а доктор Луиджи Галлимберти будет держать слева у его головы прибор, который, возможно, подавит тягу к кокаину. «У меня было два пути: или к доктору Галлимберти, или в петлю», – признается Перотти.

MM8510_101916_01083-Edit_L.jpg
У Патрика Перотти – тяжелый случай кокаиновой зависимости. Он несколько раз проходил лечение, но срывался. Наконец Патрик опробовал на себе экспериментальный метод, применяемый в одной из клиник Италии – воздействие электромагнитных импульсов на префронтальную кору головного мозга. И это сработало! Психиатр Луиджи Галлимберти использовал транскраниальную магнитную стимуляцию (ТМС) в лечении других пациентов – и тоже удачно. Луиджи и его коллеги планируют провести крупномасштабные клинические испытания. По всему миру ТМС тестируется для лечения разных видов зависимости.

Психиатр и токсиколог Галлимберти, седой человек в очках, уже 30 лет лечит разные виды зависимости и управляет клиникой в Падуе. Доктор решил опробовать метод транскраниальной магнитной стимуляции (ТМС), вдохновившись впечатляющим прогрессом в изучении зависимости, с одной стороны, и разочаровавшись в успехе традиционных методов – с другой. Лекарства помогают людям покончить с зависимостью от алкоголя, табака и героина, но нередки срывы. От кокаиновой зависимости эффективного лекарства и вовсе не существует.

Согласно данным Управления ООН по наркотикам и преступности, каждый год более 200 тысяч человек умирают от передозировки наркотиков и заболеваний, связанных с их употреблением, и еще больше – от табака и алкоголя. В мире более миллиарда курильщиков, и пять самых распространенных причин смерти так или иначе связаны с курением. Это заболевания сердечно-сосудистой системы, инсульт, инфекционные заболевания дыхательных путей, хроническая обструктивная болезнь и рак легких. Примерно каждый двадцатый взрослый – алкоголик. А людей, страдающих игроманией и другими видами зависимости, которые только сейчас начинают рассматриваться как отклонение от нормы, еще никто не считал.

Долгие годы ученые исследовали мозг лабораторных животных и добровольцев. В итоге удалось создать детальную нейрохимическую картину того, как зависимость влияет на взаимодействие нейронов и процессы, определяющие наши желания, привычки, обучение, эмоции и восприятие. Зависимость вызывает серьезные изменения в строении мозга и взаимодействии клеток, в том числе влияет на синапсы – места контакта между нейронами, то есть на нашу память. Используя невероятную пластичность мозга, зависимость формирует новые синапсы, благодаря которым алкоголь и наркотики приобретают для человека абсолютную ценность, в то время как здоровье, работа, семья и сама жизнь уходят на второй план.

«В каком-то смысле зависимость похожа на извращенную форму обучения», – считает невролог Антонелло Бончи из Национального института по проблемам злоупотребления наркотиками в Мэриленде.

MM8510_010617_04187_L 2.jpg
Крысу, стоящую перед симулятором игрового автомата, соблазняют те же яркие огни и пульсирующие звуки, что и людей в казино. Если предложить ей на выбор несколько «игр» с разной вероятностью выигрыша и размером «премиальных» (приз – кусочки сахара), крыса будет упорно выбирать вариант с наибольшим выигрышем при наименьшей возможности его получить. Нейробиолог из Университета Британской Колумбии Катарина Уинстэнли проводила похожие исследования и обнаружила, что лекарства, которые блокируют рецепторы, чувствительные к дофамину, могут уменьшить вероятность рискованных решений, связанных с азартными играми.

Прочитав в газете статью, рассказывающую об экспериментах Бончи и его коллег, Галлимберти пришел в восторг. Неврологи измерили активность нервных импульсов у зависимых от кокаина мышей и обнаружили, что область мозга, отвечающая за способность удерживать себя от чего-либо, была необычно «тихой». Используя оптогенетику – методику, сочетающую оптоволоконные технологии и генную инженерию и позволяющую быстро и точно управлять мозгом животных, – они разбудили «уснувшие» было клетки у крыс, и, по словам Бончи, интерес грызунов к кокаину пропал без следа. Ученые полагают, что возбуждение участка префронтальной коры, связанного с управлением своим поведением, сможет ослабить неутолимую жажду «кайфа» и у людей.

Галлимберти решил, что для такой стимуляции подойдет ТМС. Наш мозг работает с помощью электрических импульсов, которые проносятся по нейронам при каждой мысли и каждом движении. Стимуляция мозга, уже много лет применяемая при лечении депрессии и мигрени, основана на воздействии на такие импульсы. Прибор, который использует Галлимберти, устроен весьма просто: это металлическая спираль, заключенная в стеклянную трубку. Когда по спирали идет электрический ток, возникает магнитное поле, которое индуцирует в мозге электрическое поле, влияющее на транспорт ионов через клеточные мембраны, что и возбуждает нейроны. Галлимберти предположил, что повторяющиеся импульсы могут восстановить поврежденные инородной зависимостью синапсы, как перезагрузка компьютера восстанавливает исходные настройки.

Чтобы протестировать новый метод, Галлимберти и его коллега, нейропсихолог Альберто Терранео, объединились с Антонелло Бончи. Они отобрали 29 человек, страдающих от кокаиновой зависимости: 16 прошли месячный курс ТМС, а 13 – стандартный курс лечения, включающий лекарства от депрессии и тревожности. К концу эксперимента 11 человек из первой группы излечились от зависимости, из второй, контрольной, группы – только трое. Исследователи опубликовали результаты эксперимента в январском номере European Neuropsychopharmacology за 2016 год: статья вызвала шквал откликов и привлекла в клинику сотни пациентов.

В начале курса лечения Перотти, как и все, был нервным и раздражительным, но, по его словам, уже после первого сеанса успокоился. Вскоре тяга к кокаину утихла, более того, даже спустя полгода не возвращалась. «Все совершенно изменилось, – вспоминает Перотти. – Я почувствовал такое желание жить, какого не испытывал уже давно». Потребуется еще много тестов, в том числе на эффект плацебо, чтобы доказать действенность этого метода лечения и устойчивость его результатов. Группа Галлимберти планирует продолжать опыты, а исследователи по всему миру интересуются ТМС в надежде помочь людям отказаться от курения, алкоголя, азартных игр, переедания и наркотиков. «У метода ТМС невероятные возможности, – заявляет Бончи. – Пациенты признаются, что раньше не мыслили себя без кокаина. Теперь же воспринимают наркотик как нечто постороннее: они освободились от его власти».

Не так давно идея о том, что зависимость можно побороть с помощью восстановления нейронных связей в мозге, показалась бы неправдоподобной. Но последние открытия в неврологии в корне изменили наши представления о зависимости – о том, что ее вызывает и почему с ней так трудно бороться. Если вы откроете учебник по медицине тридцатилетней давности, то узнаете, что зависимость – это потребность в определенном веществе с постоянным повышением дозы для достижения нужного эффекта, а отказ от этой субстанции сопровождается ужасными ощущениями – синдромом отмены, или «ломкой». Под такое определение попадают алкогольная, никотиновая и героиновая зависимости, но не тяга к марихуане и кокаину, потому что при отказе от них, как правило, не наблюдаются ни тремор, ни тошнота или рвота. Не объясняло определение и самого коварного аспекта зависимости – срывов. Почему люди тоскуют по тому, как виски обжигает горло, а героин теплой волной растекается по венам, когда их организм уже не нуждается в самих веществах?

Зависимость прежде всего определяется не физической потребностью и ломкой, а непреодолимым желанием повторять какое-либо действие, даже несмотря на то, что тяжелые последствия зависимым хорошо известны. Все эти непростые вопросы убедили многих ученых в справедливости мысли, когда-то казавшейся еретической: зависимость возможна и без наркотических веществ. В последнее время психиатры все чаще используют термин «поведенческая форма зависимости». Таковой, к примеру, является игромания. А некоторые ученые считают, что многие соблазны современной жизни – фастфуд, шопинг, смартфоны – также могут вызвать зависимость из-за воздействия на систему внутреннего подкрепления, или вознаграждения, – сеть синапсов, связанных с возникновением сильного желания.

«Мы все настроены на получение награды, – объясняет нейробиолог Анна Роуз Чилдресс из Центра изучения зависимости Пенсильванского университета. – Таково наше эволюционное наследие». Чилдресс и другие ученые долго пытались разгадать тайны зависимости, изучая систему вознаграждения. Для этого она сканирует мозг людей, страдающих от наркотической зависимости, с помощью магниторезонансного томографа (МРТ), который отслеживает циркуляцию крови в мозге как показатель активности нейронов. С помощью сложных алгоритмов и цветовой маркировки результаты сканирования отображаются на снимках, показывающих, какие именно области мозга возбуждаются, когда мы испытываем желание.

Анна Роуз Чилдресс, женщина с огненно-рыжей шевелюрой и заразительным смехом, сидит за компьютером, просматривая снимки мозга – серые овалы с яркими, словно из детских мультиков, цветными пятнами. «Это может показаться странным, но я могу смотреть на такие снимки часами – и порой так и делаю, – признается она. – Это же чудо! Только подумать, вы можете видеть мозг в едва ли не самом удивительном и опасном состоянии! Правда, тут как с гаданием на кофейной гуще. Мы видим только разноцветные пятна: розовые, фиолетовые, зеленые. Но что они значат?»

Система вознаграждения устроена довольно примитивно, и у людей работает примерно так же, как у крыс. Она побуждает нас искать то, что нам нужно, и реагировать на предметы, звуки и запахи, ведущие к цели. Система работает на уровне инстинктов и рефлексов, сформировавшихся в те времена, когда выживание зависело от того, насколько быстро удастся добыть пищу и найти партнера для спаривания. Но сегодня мы в состоянии удовлетворить любую потребность в любое время, и эта система может сыграть с нами злую шутку.

Наши желания зависят от многих процессов, происходящих в мозге, но ученые считают, что возникают они при выбросе нейромедиатора дофамина, или «вещества удовольствия». Этот переносчик сигналов по синапсам многофункционален, в том числе он играет важную роль в формировании зависимости. Выброс дофамина влияет на восприятие и делает более привлекательным любой раздражитель – например, кокаин или то, что о нем напоминает: достаточно мельком увидеть какой-нибудь белый порошок. Наркотики действуют на мозг по-разному, но все они значительно повышают уровень дофамина. Нейробиолог из Кембриджского университета Вольфрам Шульц называет клетки, вырабатывающие это вещество – дофаминовые нейроны, «маленькими чертями, живущими в мозге», поскольку именно дофамин вызывает сильное желание.

Насколько сильное? Рассмотрим необычный побочный эффект лекарства от болезни Паркинсона, имитирующего естественный дофамин. Болезнь Паркинсона разрушает дофаминовые нейроны и тем самым отрицательно воздействует на способность больного контролировать движения. Заменители дофамина облегчают симптомы, но 14 процентов людей, принимающих эти лекарства, приобретают зависимость от азартных игр, шопинга, еды или самого медикамента. В журнале Movement Disorders была опубликована статья, рассказывающая о трех пациентах, у которых развилась «патологическая щедрость»: они начали отдавать свои накопления друзьям и незнакомым людям, по их мнению нуждавшимся в деньгах.

Со временем мозг приучается вырабатывать дофамин в ответ на определенный раздражитель. Вот почему запах свежей выпечки, звуковой сигнал о новом сообщении или гул голосов за открытой дверью бара привлекают внимание и вызывают соответствующие желания. Анна Роуз Чилдресс доказала, что людям, страдающим зависимостью, даже не нужно осознанно воспринимать сигнал, чтобы активизировать систему вознаграждения. В ходе исследования, результаты которого появились на страницах журнала PLoS ONE, она просканировала с помощью МРТ мозг 22 добровольцев, преодолевавших кокаиновую зависимость. Во время сканирования перед ними мелькали изображения разных предметов, связанных с употреблением наркотика. Картинка возникала всего на 33 миллисекунды, люди не успевали осознанно ее рассмотреть, но она все равно воздействовала на те же элементы системы вознаграждения, что и сам наркотик.

По мнению Чилдресс, проведенные исследования объясняют и повторяющиеся истории наркозависимых, которые сорвались, но не могли понять, почему это произошло. «Они находились в среде, где что-то все время напоминало о кокаине, – размышляет она. – Срабатывала система вознаграждения, после чего люди сразу оказывались во власти примитивных инстинктов. К тому моменту, когда они осознавали, что происходит, было уже поздно».

Разумеется, мозг – нечто большее, чем устройство для получения удовольствия. В ходе эволюции в нем выработались сложнейшие механизмы, позволяющие мыслить, оценивать риск и контролировать сиюминутные порывы. Почему же тогда привычки и желания берут верх над рассудком, благими намерениями и осознанием последствий?

«Твоей волей начинает управлять демон», – глубоким, низким голосом говорит доброволец плотного телосложения, который не может обходиться без кокаина. Он сидит в черном офисном кресле в маленькой комнате без окон в Школе медицины имени Икана, расположенной на Манхэттене, и ждет, когда ему сделают МРТ. Этот доброволец участвует в исследовании профессора психиатрии и неврологии Риты Голдштейн, с помощью которого она надеется установить роль префронтальной коры головного мозга в формировании той или иной зависимости. Во время сканирования испытуемому показывают изображения кокаина, и, в зависимости от подсказки, он должен представлять либо удовольствия, либо последствия, на мысли о которых наводят эти картинки. Голдштейн хочет понять, сможет ли обратная нейронная связь, позволяющая людям анализировать свои действия, помочь наркозависимым взять под контроль пагубные привычки.

«Не могу поверить, что спустил все деньги на наркотики, – говорит доброволец, подходя к аппарату МРТ. – Ты отдаешь намного больше, чем получаешь».

Нейровизуализация помогла Голдштейн больше узнать о системе вознаграждения, а именно о связи зависимости с префронтальной корой и прочими участками коры головного мозга. Изменения в префронтальной коре влияют на рассудочную деятельность, самоконтроль и другие функции, связанные с зависимостью. По словам Риты, вознаграждение важно в самом начале зависимости, но с ее развитием ответная реакция на него слабеет. Зависимые люди часто продолжают принимать наркотики, потому что если они перестают это делать, то испытывают страдания. В 2002 году, когда Голдштейн сотрудничала с Норой Волкоу, ныне директором Национального института по проблемам злоупотребления наркотиками, они опубликовали работу, где дали новое определение зависимости, с которым впоследствии согласились многие ученые: это ослабление ответной реакции и приписывание значимости определенному раздражителю. Название сложное, а идея довольно проста. Пока наркотические сигналы доминируют над остальными раздражителями, поле внимания наркозависимого сужается. Человек словно смотрит в видоискатель фотоаппарата, нацеленного на определенный предмет, и не видит ничего, что не попало в кадр. Одновременно способность наркозависимого к самоконтролю слабеет.

Опыты Голдштейн показали: у людей, страдающих зависимостью от кокаина, уменьшен объем серого вещества в префронтальной коре, что приводит к ослаблению способности осмысливать свои действия. В ходе психологических тестов на внимание, память, скорость принятия решений и реакцию на ненаркотические стимуляторы (например, на деньги), эти люди показывают худшие результаты, чем те, кто не страдал зависимостью. Хотя и не всегда. Например, в ходе стандартного теста на беглость речевых ответов типа: «Сколько домашних животных вы сможете назвать за минуту?», – наркозависимые испытуемые зачастую успевают назвать меньше остальных; но когда Голдштейн просит их перечислить слова, имеющие отношение к наркотикам, они, как правило, заметно вырываются вперед. Многие заядлые наркоманы показывают превосходные результаты в планировании и заданиях, связанных с наркотиками. Но эта особенность может отрицательно сказываться на других рассудочных действиях, в том числе на тех, благодаря которым человек понимает, как и когда остановиться. Поведенческие расстройства и нарушения мозговой деятельности у людей, подверженных зависимости, иногда проявляются не так остро, как при других заболеваниях мозга, и больше связаны с конкретной ситуацией.

«Как нам кажется, это одна из причин, почему зависимость признали заболеванием мозга совсем недавно», – говорит Голдштейн. Пока ее исследования не дали ответа на вопрос, похожий на извечный – о яйце и курице: вызывает ли зависимость какие-то нарушения в работе мозга, или же сами эти нарушения, обусловленные наследственностью, травмами или стрессом, повышают риск развития зависимости?

Впрочем, в ходе исследований были обнаружены признаки того, что поврежденные передние доли мозга начинают восстанавливаться, когда людям удается отказаться от наркотиков. Так, в эксперименте, проведенном в 2016 году, приняли участие 19 добровольцев, ранее употреблявших кокаин, но «завязавших» или резко сокративших дозу. Через 6 месяцев воздержания объем серого вещества в областях мозга, отвечающих за способность контролировать свое поведение и оценивать вознаграждение, у всех испытуемых значительно увеличился.

Я всегда думал, что пьянство – признак слабости.

Марк Потенза шагает по просторному залу казино «Венецианец» в Лас-Вегасе. Игровые автоматы, рулетки, столы для блек-джека и покера – все блестит и сверкает, но Марку все равно: он – психиатр из Йельского университета, а не игрок. Выйдя из «дворца наслаждений», Потенза направляется вниз по эскалатору, а затем по длинному коридору в скучный зал совещаний выставочного центра Sands, где представит сотне коллег результаты своих исследований зависимости от азартных игр.

Встречу устроил Национальный центр поощрения ответственного отношения к азартным играм – организация, созданная при поддержке игорного бизнеса и финансирующая исследования игромании, проводимые Потензой и другими учеными. Мероприятие проходит накануне главного события в мире игорного бизнеса – ежегодной Всемирной выставки игр. Потенза с кафедры рассказывает о состоянии белого вещества и особенностях кровообращения в префронтальной коре у патологических игроков. А в соседнем помещении участники выставки готовятся представить новейшие технологии, призванные вызывать всплеск дофамина у представителей «поколения нулевых». Ставки – на киберспорт. На выставку приедут более 27 тысяч производителей и разработчиков игр, а также владельцев казино.

Потенза и другие ученые убедили научное сообщество признать тот факт, что поведенческие зависимости существуют. «Мы сломали преграду на пути признания некоторых разновидностей неадекватного поведения зависимостью», – заявляет научный руководитель Центра по изучению безоценочного восприятия Медицинской школы при Массачусетском университете Джадсон Брюэр. Марк Потенза одним из первых сделал снимки, запечатлевшие мозговую активность патологических игроков, и обнаружил, что они похожи на снимки мозга людей, страдающих от наркотической зависимости: и на тех, и на других активность участков мозга, отвечающих за самоконтроль, замедлена.

Теперь, когда профессиональное сообщество признало, что зависимость формируют не только наркотики, исследователи пытаются определить, какое поведение следует считать зависимостью. Можно ли подсесть на любое приятное занятие? Или это мы воспринимаем как болезнь каждую привычку – от непрерывного ожидания нового сообщения в соцсети до перерыва на кофе?

В свою очередь, интернет-зависимость попала в список, составленный психиатром Джоном Грантом, вместе с шопоголизмом, клептоманией, сексуальной и пищевой зависимостями. Грант возглавляет клинику по расстройствам, связанным с зависимостями, при Чикагском университете. По его словам, все, что дарит эйфорию или успокаивает, может привести к зависимости. Попадем ли мы на крючок, связано с тем, насколько мы предрасположены к той или иной «дурной» привычке, а это, опять же, определяется наследственностью, психическими травмами, депрессиями и другими факторами. «Не каждый человек становится зависимым», – утверждает Грант.

Больше всего вопросов, пожалуй, вызывают два из недавно выявленных видов зависимости – пищевая и сексуальная. Могут ли наши основные инстинкты вызывать зависимость? Всемирная организация здравоохранения предложила включить сексуальную зависимость в следующее издание Международной классификации болезней, которое выйдет в 2018 году.

А Николь Авена, нейробиолог из Больницы Святого Луки в Нью-Йорке, тем временем провела исследование сахарной зависимости у крыс. Животным давали сахар в неограниченных количествах, и у них развились те же симптомы, что и при кокаиновой зависимости: привыкание, непреодолимое желание, неконтролируемое употребление. По словам Николь, жирная пища и продукты, подвергшиеся сильной обработке, такие как рафинированная мука, тоже могут вызвать зависимость.

Совместно с коллегами из Мичиганского университета Авена опросила 384 человека: 92 процента признали, что испытывают настойчивое желание покупать определенную еду, несколько раз пытались отказаться от нее, но безуспешно. Это уже два признака зависимости. Участники опроса назвали самой привлекательной едой пиццу с поджаристой корочкой и сладким томатным соусом. Второе место делят чипсы и шоколад. Николь не сомневается в том, что можно подсесть даже на еду. «Именно поэтому столько людей сейчас борется с ожирением», – считает она.

Пока ученым лучше удается выявлять изменения, происходящие в мозге из-за зависимости, чем находить способы решения проблемы. Существуют препараты, помогающие преодолеть некоторые виды зависимости. Большинство лекарств от этого недуга применяется достаточно давно. Ученым еще только предстоит открыть принципиально новое поколение препаратов, используя последние достижения нейробиологии. Протестированы десятки комбинаций разных веществ, многие кажутся многообещающими в лаборатории, но во время клинических испытаний проявляют себя посредственно. Транскраниальная магнитная стимуляция, побочный результат последних исследований в области нейробиологии, пока не вышла за рамки эксперимента. Психотерапевтические методы лечения, такие как «программа 12 шагов» (наиболее известный пример ее применения – общества анонимных алкоголиков) или когнитивная терапия, помогают многим. Однако не в каждом случае удается достигнуть результата, да и срывов немало.

Сегодня специалисты, занимающиеся лечением зависимостей, раделились на два лагеря. Одни верят в то, что исцеление связано с воздействием на мозг с помощью лекарств или электромагнитного поля (ТМС), а психотерапия всего лишь дополнение к этому. Другие считают, что медикаментозное лечение просто облегчает симптомы ломки, а самое важное – работа над собой с применением психологических методик. Согласны все в одном: нынешние методы лечения неэффективны.

Натан Абелс решил бросить пить – далеко не в первый раз. В июле 2016 года после трехдневного запоя его доставили в состоянии белой горячки в отделение скорой помощи Медицинского университета Южной Каролины. Во время лечения он стал добровольцем для исследований ТМС, проводимых нейробиологом Коллин Хэнлон.

Абелсу 28, он – дизайнер по освещению и знает, как работают электрические схемы. Так что, узнав о некоторых фактах из области нейробиологии, он испытал облегчение и больше не чувствует такого жгучего стыда за свое поведение, как раньше. «Я всегда думал, что пьянство – признак слабости, – говорит Абелс. – Теперь я понимаю, что это болезнь, и понимание придает мне силы».

Натан хватается за все, что ему могут предложить в больнице: лекарства, психотерапию, группы поддержки, электромагнитную стимуляцию... «Мозг может сам себя вылечить, – уверен Абелс. – Вот что самое удивительное».

ЗАВИСИМЫЕ С РОЖДЕНИЯ

MM8510_051717_04600_L.jpg
Этот мальчик, родившийся пять недель назад, – один из 300 младенцев, которых ежегодно лечат от опиоидной зависимости в больнице Кэблл-Хантингтон в Западной Виргинии. Он спокойно спит, а его мать, Джордан Томас, ласково поглаживает сына. Ей 28 лет, и она прошла курс реабилитации от героиновой зависимости. Врачи лечили ребенка метадоном, а потом отучили и от него. Малыш набирает вес, хорошо спит и готов к выписке. «Если бы не эта программа, не знаю, что бы со мной было», – говорит Джордан.

Некоторые дети рождаются с зависимостью вследствие того, что их матери употребляли наркотики во время беременности. Несчастных младенцев можно узнать по плачу: короткие, резкие, пронзительные вопли повторяются снова и снова. Именно такие крики разносятся по отделению интенсивной терапии новорожденных больницы Кэблл-Хантингтон в Западной Виргинии. Этой девочке всего неделя от роду, и она плачет, не умолкая, с шести утра. В десять часов старшая медсестра отделения Сара Мюррей тяжело вздыхает и говорит тихим мягким голосом: «Это будет тяжелый день».

В больнице явственно видны признаки охватившего США опиоидного кризиса: каждый пятый ребенок рождается с зависимостью от героина или другого наркотика. «То, что вы видите здесь, только верхушка айсберга», – утверждает главный врач, неонатолог Шон Лудин.

В Западной Виргинии самый высокий в стране уровень смерти от передозировки опиоидами. Если до 2012 года в округе Кэблл в год в среднем 130 раз вызывали скорую к жертвам передозировки, то в прошлом году таких случаев зарегистрировали уже 1476. Самой молодой жертве было 11 лет. Отделение интенсивной терапии новорожденных оказалось настолько переполнено наркозависимыми младенцами, что не могло принимать детей с другими недугами. Тогда и открыли особое отделение.

Обычно здесь 18 детей. Сегодня – 23. Все они борются с ужасными симптомами ломки. Младенцы трясутся и впадают в оцепенение, потеют, у них рвота. Едят и спят они нерегулярно. Спеленатые дети лежат в колыбельках, их держат на руках медсестры, родители или волонтеры. Им нужны тишина, покой – и метадон, чтобы облегчить симптомы. Многих потом придется отучать и от метадона.

Раньше главной проблемой были обезболивающие. Потом героин. Теперь – героин в сочетании с кокаином, амфетамином. Состояние многих детей тяжелое, им нужен особый уход.

«Ну, хорошо», – мягко говорит Мюррей, прижимая к себе мальчика, которому 41 день от роду. Она дает малышу зеленую соску. Пока ребенок быстро и сильно чмокает, медсестра легонько качает и убаюкивает его. Скоро личико младенца расслабляется, веки опускаются, и он засыпает.