Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №195, декабрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Человек

Вселенная Леонардо: чем до сих пор удивляет гений, ушедший 500 лет назад

Текст: Клаудия Калб Фото: Паоло Вудс и Габриэле Галимберти
29 июля 2019
MM8864_181113_001490.jpg
Считается, что на картине Леонардо «Мона Лиза» изображена Лиза Герардини, супруга флорентийского купца Франческо ди Бартоломео дель Джокондо. Каждый год миллионы туристов толпятся перед портретом в парижском Лувре. Картина, защищенная толстенным стеклом, которое нужно регулярно очищать, никогда не реставрировалась.
И через пять столетий после смерти Леонардо – гениальный творец и провидец, ученый, художник и изобретатель – по-прежнему не спешит раскрывать свои тайны.

Одно мгновение – и грань между прошлым и настоящим стирается. Со мной такое впервые. Я приехала в Виндзорский дворец, чтобы увидеть Королевскую коллекцию рисунков Леонардо да Винчи.

Снаружи, под высокими каменными стенами туристы делают селфи и разглядывают кухонные полотенца в сувенирной лавке. Внутри, миновав арочные ворота, украшенные горгульями, вслед за Леонардо я погружаюсь в Ренессанс.

В величественном зале гравюр и эстампов, глядя на кожаный альбом, переплетенный в конце XVI века, я, кажется, слышу шепот художника. Широкий – 6,5 сантиметра – корешок украшен золотым тиснением. На потрепанной обложке (сколько же рук прикоснулось к ней за 400 лет!) выделяется надпись: Disegni di Leonardo da Vinci restaurati da Pompeo Leoni (рисунки Леонардо да Винчи, сохраненные Помпео Леони).

Никто не знает, как альбом попал в Англию, зато его происхождение доподлинно известно: Леони, итальянский скульптор, приобрел рисунки Леонардо у сына его верного ученика Франческо Мельци и скомпоновал из них по меньшей мере два тома. К 1690 году «Альбом Леони» оказался в королевской коллекции – 234 листа, запечатлевшие искания пытливого ума Леонардо.

Мартин Клейтон, глава отдела гравюр и рисунков Фонда Королевской коллекции, раскладывает некоторые из страниц, ныне хранящие-ся в шести десятках ящиков.

Похоже, Леонардо интересовало все на свете: ботаника, геология, механика, архитектура, военная инженерия, дизайн костюмов, картография, оптика, анатомия. Он познавал непознанное, прикасаясь к загадкам Вселенной чернилами, мелом и серебряной иглой.

Рисунки ясны и просты настолько, что аж дух захватывает. На самом крошечном из них, фрагменте меньше пальца, несколько едва уловимых линий сливаются в очертания женского торса. На самом знаменитом, мягко исполненном сангиной и штриховыми линиями, эмбрион свернулся в материнской утробе. Все выверяется с поразительной четкостью: эскиз драпировки для Мадонны; камнеметы, бомбардирующие крепость; тень и полутень; череп, сердце, стопа и калейдоскоп человеческих лиц – от прекрасной мифической Леды до уродливого старца.

«Больше всего в рисунках Леонардо поражает абсолютная свобода, с которой он переключался с одной темы на другую, – восхищается Клейтон. – Невероятно интересно наблюдать за проявлениями этой игры необыкновенного ума».

От природы любопытный и жадный до знаний, в поисках истины Леонардо испещрял заметками страницу за страницей. Он задумывал «сконструировать очки, чтобы видеть луну большой» и «описать причины смеха», ища ответы на нескончаемый поток вопросов. Почему звезды видны ночью, а не днем? Как толщина ветвей соотносится с толщиной древесного ствола? Что отделяет воду от воздуха? Где находится душа? Что такое чихание, зевота, голод, жажда, вожделение?

Конечно, куда больше его прославили картины, но многочисленные рукописи и рисунки Леонардо проливают свет на творческую лабораторию гения. Каких только гипотез он не проверял, в какие интеллектуальные, научные и философские одиссеи не пускался! Его плодовитый ум проявляется в каждом из семи тысяч листов, хранящихся в Виндзоре, в библиотеках Парижа, Лондона, Мадрида, Турина и Милана.

MM8864_181217_006119.jpg
Вальтер Конти, итальянский уличный артист, в облике знаменитого мастера идет в сторону галереи Уффици, чтобы попозировать туристам.

В этом году мир отмечает 500 лет со дня смерти Леонардо, и записные книжки художника переживают настоящий ренессанс. Музеи устраивают выставки его эскизов, а ученые публикуют новые изыскания, стремясь как можно полнее осмыслить всю широту его творений. Что самое поразительное – сегодня в поисках новых озарений специалисты в самых разных областях знаний, от медицины и машиностроения до музыки, штудируют записные книжки Леонардо. И хотя наука, медицина и технологии за пять веков столько раз раздвигали границы возможного, записки и зарисовки да Винчи свидетельствуют красноречивее всяких слов: нам еще есть чему поучиться у «универсального человека».

«Ни один из его предшественников и современников не создал ничего сопоставимого по масштабам, гениальности прозрений и визуальной мощи. Да и в последующие века не было никого, кто в полной мере мог бы сравниться с гением да Винчи», – утверждает историк искусства и специалист по творчеству Леонардо Мартин Кемп, почетный профессор Оксфордского университета.

Леонардо появился на свет 15 апреля 1452 года близ городка Винчи, затерянного среди тосканских холмов между Флоренцией и Пизой. Его родители были не венчаны. Как считают многие исследователи, родила его крестьянка Катерина ди Мео Липпи. Отец, сеньор Пьеро да Винчи, имел высокий статус в обществе – он был нотариусом, и Леонардо ждала бы та же стезя, не будь он незаконнорожденным.

Городок Винчи питал богатое воображение и прозорливый ум мальчика. С террасы местного замка XII века и сегодня, как в юности Леонардо, открывается вид на окрестности: тосканские оливковые рощи, тенистые холмы, горную цепь.

Как говорит Стефания Марвольи из Музея Леонардо, в самом Винчи эту панораму называют orizzonti geniali, «горизонты гения» – дань Леонардо и местам, где прошло его детство. Мозаика разнообразных рельефов, сложившихся в единое целое, отражает связи в природе, поиски которых увлекали да Винчи всю жизнь.

О детстве Леонардо мало что известно. Насколько можно судить по сохранившимся записям, он жил с бабушкой и дедушкой, получив азы образования. Вероятно, чуть позже художественные способности подростка привлекли внимание отца. Тот показал рисунки сына своему клиенту, художнику Андреа дель Верроккьо, и флорентийский скульптор, художник и ювелир согласился взять юношу подмастерьем. Скоро Леонардо превзошел всех сверстников, да и самого наставника, вместе с которым писал библейские сюжеты и изготовлял медный шар, увенчавший купол Брунеллески. Самое раннее из известных самостоятельных творений Леонардо – пейзаж долины Арно, написанный пером и чернилами в 1473 году. Пройдет всего несколько лет, а он уже получит свои первые заказы: запрестольный образ для часовни в Палаццо Веккьо и картину «Поклонение волхвов» для августинцев.

MM8864_181217_006027.jpg
После пятилетней реставрации «Поклонение волхвов» Леонардо да Винчи демонстрирует мазки, краски и образы, долгое время скрытые под слоем пыли и потемневшего лака. Неоконченная картина, заказанная в 1481 году, позволяет проследить за движением мысли художника: на ней сохранились следы изменений, появившихся в ходе работы. Картина выставлена в зале галереи Уффици, посвященном Леонардо.

Сам да Винчи почти не оставил воспоминаний, но до нас дошли обрывки сведений о том, что это был за человек. Известно, что он любил животных и, покупая на рынке птиц в клетках, выпускал их на волю. Красавец левша, он носил розовые туники и был любим за мелодичный голос, великодушие и учтивость. Как утверждает Гэри Радке, почетный профессор истории искусств из Университета Сиракьюса, на званом ужине он был бы душой общества: «Он был вовсе не похож на всех этих гениев, вечно брюзжащих и погруженных в свои мысли».

На протяжении всех 46 лет карьеры, прошедших по большей части во Флоренции и Милане, в Леонардо не ослабевала тяга к знаниям, помноженная на решимость постигнуть все, на что только ни упадет его пытливый взор. Он штудировал латынь, собирал стихи и читал Евклида и Архимеда. Там, где другие удовлетворялись тем, что видно всем и сразу, он пытался разглядеть мельчайшие детали – будь то геометрические углы или расширение зрачка, – перескакивая из одной области в другую и в то же время ища точки соприкосновения между ними. Он рисовал цветы и летательные аппараты, конструировал боевые машины для Лодовико Сфорца, создавал праздничные украшения из павлиньих перьев и разрабатывал проект по изменению русла Арно.

Свои изыскания Леонардо документировал в мельчайших подробностях, испещряя обороты и углы страниц аккуратными зеркальными письменами, справа налево. Некоторые страницы сохранились по сей день как отдельные листы, другие переплетены в тома, известные как записные книжки или кодексы. Четкого порядка нет даже на одной странице, а схожие темы зачастую всплывают на разных листах с промежутком в несколько лет. Немудрено, что даже ученым трудно угнаться за полетом его мысли, замечает директор флорентийского Музея Галилея Паоло Галлудзи и поясняет: «Всякий раз, записав какое-нибудь наблюдение, да Винчи задавался вопросом, который неизменно порождал следующий вопрос. Его поиск постоянно уходил в сторону».

MM8864_181024_001307.jpg
Глубокое влияние на Леонардо да Винчи оказало проектирование позолоченного медного шара для купола собора Санта-Мария-дель-Фьоре в бытность его подмастерь-ем художника Андреа дель Верроккьо во Флоренции. В поисках следов от молний на этом шаре Сандро Скьевенин осматривает его поверхность.

Сложно в полной мере осознать необычайную способность Леонардо столь далеко уйти от своих предшественников. Он ставил под сомнение любые истины и опровергал даже свои собственные высказывания. В «Лестерском кодексе» Леонардо выясняет, как вода попадает на горные вершины, в конце концов отказываясь от своего изначального убеждения, что она поднимается вверх под действием тепла: теперь он приходит к выводу, что вода циркулирует, испаряясь, превращаясь в облака и выпадая в виде дождя. «Он открыл природу горных ручьев и, что важнее,  помог изобрести научный метод», – подчеркивает писатель Уолтер Айзексон, автор биографий людей науки.

По убеждению Леонардо, методы научного познания – наблюдение, гипотеза, эксперимент – необходимы и в искусстве. Как говорит Франческа Фьорани с факультета искусств и гуманитарных наук Виргинского университета, он органично существовал в обеих сферах, извлекая ценные уроки из одной, чтобы обогатить другую. Величайшим даром Леонардо была способность сделать знание зримым. Нигде это не проявилось так ярко, как в анатомических штудиях: да Винчи препарировал трупы, высвобождая мышцы, чтобы видеть их в трех измерениях и понять, как сгибается нога или сжимается рука. Современники Леонардо, в том числе и его соперник Микеланджело, изучали мышцы и кости, оттачивая мастерство рисовальщиков. «Но Леонардо пошел дальше, – говорит историк науки Доменико Лауренца из Рима, – он занимался анатомией как настоящий ученый».

 

57.jpg
Леонардо-анатом: Вознамерившись изучить каждую мышцу тела, Леонардо препарировал трупы людей и животных. На этом рисунке он изобразил кости и мышцы руки и стопы. Да Винчи намеревался издать трактат по анатомии, но так и не сделал этого. Если бы планы осуществились, Леонардо могли бы признать основоположником современной анатомии – этой чести впоследствии удостоился Андреас Везалий.

Научные данные, собранные Леонардо в записных книжках, стоят за каждым мазком его кисти. Его анатомические изыскания предопределили и то, как он передавал выражения лица. Какой нерв заставляет нас «хмурить брови» или «надувать губы», «улыбаться, удивляться»? – вопрошал он в своих заметках. Изучение света и тени вознаградило Леонардо непревзойденной тонкостью в передаче контуров. Он отказался от традиционно четких линий, смягчая очертания фигур и предметов с помощью техники сфумато. Оптика и геометрия развили в нем потрясающее чувство перспективы, особенно ярко явленное в «Тайной вечере». А меткие наблюдения позволяли передавать эмоциональную глубину персонажей – перед зрителем предстают не застывшие фигуры, а живые люди, преисполненные чувств и мыслей.

Однако подобная изобретательность доставалась дорогой ценой. Леонардо изматывал покровителей бесконечными проволочками, и многие из его творений так и остались неоконченными – как, например, «Поклонение волхвов» и «Святой Иероним». Исследователи объясняют это тем, что художник загорался новыми сюжетами и всегда стремился к совершенству. Но была и другая причина: само творчество увлекало Леонардо куда больше, чем завершение начатого. По словам Кармен Бамбак, куратора отдела графики нью-йоркского Метрополитен-музея, для Леонардо главным был процесс: «Результат не так важен».

И в самом деле, чем больше да Винчи узнавал и записывал, тем труднее ему становилось уловить момент, когда в работе над произведением пора поставить точку. «Рисуя, он понимал, что можно создавать практически неуловимые оттенки тона и переходы от ярчайшего светового пятна до глубочайшей тени», – объясняет Бамбак. Рентгеновские снимки произведений Леонардо выявляют многочисленные исправления и изменения. Бесконечность стала вполне реальной идеей, которая приобрела практический смысл: знаниям нет предела. «Это была непрестанная игра разума», – говорит она.

80.jpg
Да Винчи получал заказы на создание карт для гражданских и военных целей. Эта проекция одной из областей Тосканы свидетельствует о его способности выражать географическую информацию художественными средствами. За несколько веков до появления аэрофотосъемки Леонардо показывал города и сельские пейзажи с высоты птичьего полета.
MM8864_181207_004381.jpg
С помощью современных технологий Национальное агентство геопространственной разведки собирает данные о физических особенностях местности. Карты агентства предоставляют важную информацию во время бедствий. На экранах видна поверхность Антарктиды, снятая с высоким разрешением.

Леонардо намеревался написать научные труды во многих областях, в том числе по геологии и анатомии. А в результате разбирать его наброски и заметки пришлось верному спутнику Мельци. В первые несколько десятилетий после смерти Леонардо две трети, если не три четверти его подлинных листов были утеряны – а быть может, и разворованы. И лишь в конце XVIII века – когда со дня его кончины минуло больше двух столетий – началась публикация уцелевших страниц. В результате, подытоживает историк науки Доменико Лауренца, «о наследии Леонардо как ученого мы знаем очень мало».

Изыскания, утверждения и открытия Леонардо оказались в руках потомков, но его наследие продолжает преподносить нам все новые открытия и столетия спустя.

Тысячи набросков, наблюдений и вопросов Леонардо (записанных характерным зеркальным почерком) свидетельствуют о неутомимой жажде знаний. К сожалению, огромная часть листов утеряна. Оставшееся, многое в виде записных книжек, являет плавные переходы между скрупулезными научными изысканиями и блистательным искусством. 

Записные книжки Леонардо по сей день могут поведать миру много интересного. Так, занимаясь научными изысканиями, Кельвин Коффи, заведующий кафедрой хирургии Медицинской школы при ирландском Университете Лимерика, сделал удивительное открытие. Наблюдение Леонардо, проведенное около 1508 года, подтверждало ту самую теорию, которую он, Коффи, пытался доказать, изучая брыжейку – мышечную структуру, скрепляющую тонкую и толстую кишки с задней стенкой брюшной полости. С тех пор как в 1858 году вышла «Анатомия Грея», студентов учили, что брыжейка состоит из нескольких отдельных мышц. Но, проводя все больше колоректальных операций, Коффи начал подозревать, что на самом деле это целостный орган.

Вместе с коллегами Коффи принялся исследовать анатомию структуры, чтобы доказать эту гипотезу, и тут ему попался рисунок Леонардо, изображающий брыжейку как целостную структуру. Коффи хорошо запомнился этот момент. Сперва он взглянул на рисунок и отвернулся. Потом посмотрел снова. «То, что я увидел, совершенно меня ошеломило, – рассказывает Кельвин. – На рисунке было именно то, что мы наблюдали. Абсолютный шедевр». В одном обзоре результатов своего исследования, опубликованном в 2015 году, Коффи поместил рисунок Леонардо и сослался на него в тексте: «Теперь мы знаем, что интерпретация да Винчи была верной». В своих научных выступлениях Коффи показывает набросок Леонардо, восхищаясь его способностью препарировать органы, не нарушая их целостности – это более чем непросто. «Он был предельно честен в своей трактовке природы и биологии, – говорит Коффи. – Даже сегодня есть хирурги, которые не сумеют повторить то, что сделал он».

Леонардо твердо верил в то, что в природе все устроено наилучшим образом, будь то корень дерева или бегемот. Человеческое воображение, писал он, «никогда не найдет изобретений более прекрасных, более простых, более верных, чем те, что создает природа, поскольку в ее изобретениях ничего лишнего и ничего недостающего». Каждая артерия, каждая ткань, каждый орган служит своей цели – это откровение стало поворотным пунктом в карьере Фрэнсиса Чарлза Уэллса.

MM8864_181203_003866.jpg
Анатомия сегодня: Майкл Гримальди (в центре), заведующий кафедрой рисунка Нью-Йоркской академии искусства, с детства преклоняется перед Леонардо. В рамках уникального совместного проекта с Медицинским колледжем Университета Дрекселя в Филадельфии будущие художники, облаченные во взятые напрокат белые лабораторные халаты, столпились бок о бок со студентами-медиками (в цветных хирургических комбине-зонах). Им предстоит рассмотреть и зарисовать тело человека. Вскрытия куда эффективнее лекций, уверен Гримальди.

В 1977 году Уэллс, старший кардиохирург Королевской больницы Пэпворта в английском Кембридже, случайно оказался на выставке анатомических рисунков Леонардо в Королевской академии художеств на Пикадилли в Лондоне. За вход он заплатил один фунт, взамен же получил неизмеримо больше. «Я был просто потрясен», – вспоминает Фрэнсис, которого совершенно поразили масштабы изысканий художника. Препарировав труп столетнего старца, Леонардо составил первое в истории медицины описание атеросклероза. «И с этой оболочкой вен у человека происходит то же, что в апельсинах, – писал он, – у которых кожа утолщается по мере того, как они дряхлеют».

Его исследование сердечных клапанов – специализация Уэллса – было не менее провидческим. Чтобы понять, как они работают, Леонардо сконструировал стеклянный макет аортального клапана, наполненный водой и семенами трав. Это дало ему представление о том, как происходит кровоток и как открываются и закрываются клапаны – детали работы этого органа были в конце концов подтверждены в 1960-е годы.

А главное, наброски Леонардо открыли Уэллсу глаза на безупречную логику строения и механизма работы сердца – помогли понять не только, как выглядит орган, но и почему в ходе эволюции он стал таким. И вот Уэллс стоит над разверстой грудью пациента в операционной Пэпворта и жестом подзывает меня. «Видите? Удивительно, – говорит он, указывая на митральный клапан. – Только подумайте, какой сложный путь должен пройти организм, чтобы возник этот клапан». В своем подходе к хирургии Уэллс руководствуется принципом, которому его научил Леонардо: каждая деталь сложного строения клапана – его створки, сухожильные хорды, сосочковые мышцы – появилась не случайно и призвана решать возложенные на нее задачи.

Это понимание и предопределило подход Уэллса к лечению патологий клапанов. «Видите вот эту штучку, которую я держу зажимом? Это разорванная хорда, – поясняет он. – В ней-то все и дело». Уэллс мог бы удалить весь клапан целиком и заменить его на искусственный, как предпочитают делать многие хирурги. Но вместо этого я вижу, как он кропотливо заменяет каждую хорду нитями Gore-Tex, стараясь максимально сохранить изначальную структуру. Леонардо не мог предсказать конкретное хирургическое решение, но именно он научил Уэллса присмотреться, остановиться и осознать, за счет чего клапан выполняет свое предназначение. Фрэнсис вспоминает об этом всякий раз, когда делает операции на сердце. «Это была смена парадигмы», – утверждает Уэллс. Открывшимися ему истинами кардиохирург поделился на 256 страницах книги «Сердце Леонардо».

62.jpg
Да Винчи не только наблюдал и описывал мир природы в своих записных книжках; он еще и проводил эксперименты, чтобы понять процессы, лежащие в основе мироустройства. Больше всего его завораживали свойства воды. На этом рисунке он изобразил движение воды, когда ей преграждает путь препятствие (вверху) и когда она ниспадает из шлюза в бассейн (внизу), образуя водовороты.
MM8864_181205_004113.jpg
У Леонардо не было подходящих средств, чтобы продемонстрировать идею о том, что воздух и вода имеют общие свойства. На фотографии: Гэри Сеттлс из Университета штата Пенсильвания использует специальную технику визуализации, чтобы увидеть незримое: воздушные вихри.

А тем временем на другом континенте еще одно творение Мастера, «Кодекс о полете птиц»,  стал источником вдохновения для ученых из Биотехнологической лаборатории исследований и дизайна (BIRD) при Стэнфордском университете во главе с Дэвидом Лентинком – биологом и инженером-механиком. Когда я заезжаю в гости, Лентинк вручает мне лист бумаги с вопросами, которые исследовал Леонардо, – Дэвид по сей день пытается на них ответить вместе с командой из десяти аспирантов. Как движение крыльев в воздухе создает тягу? Как мышцы птиц контролируют взмахи крыльев? Как птицы планируют? «Все эти вопросы до сих пор актуальны», – подчеркивает он.

Лентинк и его команда вооружены высокотехнологичными приборами, вообразить которые не мог бы даже Леонардо. Сенсоры и высокоскоростная фотосъемка позволяют им измерить подъемную силу, создаваемую крыльями птицы. Почти двухметровый испытательный участок аэродинамической трубы, спроектированный Лентинком, моделирует плавный поток воздуха и турбулентность, помогая понять, как меняется форма птичьего крыла в разных ситуациях.

65.jpg
Леонардо-инженер: Увлеченный механикой, да Винчи разрабатывал проекты мостов, зданий и военной техники. Но его заветной мечтой было создать летательный аппарат для людей, и потому он посвятил больше двух десятков лет изучению полета птиц. На странице из «Атлантического кодекса» Леонардо сделал чертеж механического крыла.

Один из самых замечательных проектов лаборатории – механическая птица под именем ГолуБот (PigeonBot). У нее оперенные крылья, разработанные Лорой Мэтлофф, и система радиоуправления, созданная другим аспирантом, Эриком Чангом. Мэтлофф использовала рентгеновский микроскоп, способный увидеть каждый микрометр перьевого покрова, чтобы определить особенности взаимодействия между соседними перьями. Скелет и штифты для перьев были изготовлены на 3D принтере. ГолуБот оснащен акселерометром, гироскопом, барометром, измерителем скорости воздушного потока, GPS, компасами и радиопередатчиками, передающими информацию о полете на ноутбук.

Пасмурным утром мы втроем проводим испытательный полет неподалеку от Стэнфорда, обосновавшись среди холмов, поросших густым кустарником. Как только Чанг командует «Давай!» – Мэтлофф тут же подбрасывает робота в воздух. Мы наблюдаем, как тот летит со скоростью около 10 метров в секунду, пока Чанг не уводит его на посадку. Запуск ГолуБота – не просто эффектное шоу: полученные данные позволяют ученым шаг за шагом изучить механику полета и лучше понять функцию каждой части тела – что было не под силу Леонардо. Быть может, в один прекрасный день, благодаря современным технологиям, удастся утолить страстное любопытство Леонардо, разгадав томившие его тайны. «Думаю, у нас получится», – уверен Лентинк.

MM8864_181127_003138.jpg
Проектирование сегодня: Аспиранты Стэнфордской лаборатории Дэвида Лентинка исследуют влияние скорости воздушного потока и завихрений на механическую модель птицы, ГолуБота, в специально сконструированной аэродинамической трубе. Полученные данные помогут понять механику птичего полета.

Записные книжки Леонардо поражают озарениями, пусть порой и несколько туманными. Скажем, Леонардо отмечал премудрости акустики и музыкальной композиции, но среди его рисунков нет ни одного подробного чертежа музыкального инструмента, лишь наброски органной виолы – гибрида клавишного и смычкового инструмента. Эта виола поразила нашего современника польского пианиста Славомира Зубжицкого, и он загорелся идеей соединить в одном инструменте два разных источника звука. Четыре года ушли на работу: Славомир пробовал разные породы древесины и придумал, как сделать из конского волоса четыре круглых смычка, которые могли бы извлекать звук из струн. А клавиш, решил он, будет 61. В музыке, как и во всем ином, Леонардо никогда не довольствовался нормой. «Его увлекали поиски новых возможностей», – подчеркивает Зубжицкий.

78.jpg
Будучи талантливым музыкантом, да Винчи изучал акустику, пел и импровизировал на лире да браччо (струнно-смычковом инструменте эпохи Возрождения). Кроме того, он проектировал разнообразные музыкальные инструменты, в том числе ударные, колокола и деревянные духовые. На этом листе Леонардо набросал идею клавишно-струнного гибрида, названного органная виола. Как утверждает Славомир Зубжицкий, смастеривший виолу, Леонардо «сконструировал совершенный инструмент».
MM8864_181114_001732.jpg
В родном Кракове Славомир Зубжицкий играет на органной виоле, которую создал на основе идей Леонардо. Педаль приводит в действие четыре круглых смычка: соприкасаясь со струнами, они рождают мелодию.

Однажды летним вечером, облачившись в элегантный концертный костюм и отполированные черные ботинки, Славомир исполнил музыку эпохи Возрождения в Кальмарском замке на южном побережье Швеции. Хотя его органная виола похожа на миниатюрный рояль, она не уступает полноценному струнному ансамблю. Ее раскатистое и ликующее звучание богатством и сложностью напоминает картины Леонардо – музыкальное сфумато с долгими, незамирающими звуками. В глазах Леонардо музыка уступала лишь живописи, будучи «воплощением незримого» – figurazione delle cose invisibili. Свидетелями мистерии стали больше сотни человек, внимавших звукам органной виолы в ренессансном замке: беглые наброски из записных книжек Леонардо облеклись в музыку.

75.jpg
В записных книжках да Винчи множество уникальных проектов, которые так и не были воплощены, – среди них и это водолазное снаряжение. Убежденный пацифист, Леонардо заявил, что не станет разглашать, как его смастерить, «по причине дурной природы человека»: опасался, что подобные хитроумные изобретения могут быть использованы для уничтожения кораблей с людьми на борту.
MM8864_181125_002835.jpg
Предельно простое, водолазное оборудование Леонардо предвосхитило современное армейское снаряжение. В портовом городе Мессина военнослужащий из спецназа ВМС Италии проходит подготовку в скафандре, выдерживающем высокое давление и предназначенном для работы на 300-метровой глубине.

Последний всплеск творческих исканий Леонардо привел его осенью 1516 года в Амбуаз, где французский король Франциск I – его восторженный почитатель – предложил да Винчи жалованье и свободу творить все, что душе угодно. В 64 года Леонардо поселился в скромном замке, ныне известном как Кло-Люсе, привезя с собой многочисленные рисунки и три картины, с которыми никогда не расставался – «Святого Иоанна Крестителя», «Святую Анну с Марией и младенцем Христом» и «Мону Лизу».

Сегодня Кло-Люсе, окруженный обширным парком, – живой памятник Леонардо. Дети играют на параболическом поворотном мосту и в танке, похожем на панцирь черепахи, – модели изобретений Леонардо созданы на основе его записных книжек. Прогуливаясь по парку, залитому солнцем, Франсуа Сен-Бри – директор Кло-Люсе – выражает надежду, что место, где Леонардо провел последние годы жизни, станет источником вдохновения еще для многих поколений.

MM8864_181215_004865.jpg
В знаменитых Каррарских каменоломнях на северо-западе Италии – тех самых, куда пять веков назад наведывался Микеланджело, выбирая мрамор для статуй, – притулилась скульптура Леонардо. Изготовленная итальянской компанией Torart, проектирующей роботизированные инструменты для ваяния, она являет собой копию статуи XIX века, установленной в одной из ниш портика галереи Уффици. Компьютерные чертежи, роботизированные зубила, струи воды под высоким давлением (и умелые руки, конечно) помогают мастерам компании создавать точные копии и свои собственные произведения.

Эта цель прельщает многих. Доменико Лауренца и Мартин Кемп вновь проштудировали «Лестерский кодекс» – и выяснили, что он, возможно, оказал влияние на рождение современной геологии. Кармен Бамбак из Метрополитен-музея заканчивает четырехтомный труд «Леонардо да Винчи: открытый заново» – плод исследований, длившихся более 20 лет. Записные книжки Леонардо тоже вот-вот станут доступны каждому: под руководством Паоло Галлудзи создается удобная база данных с поисковой системой по «Атлантическому кодексу».

Как жажде знаний да Винчи не было предела, так и у его рукописей всегда будут новые читатели – и новые прочтения. «Мне все кажется, что с Леонардо я покончил, – говорит Кемп, который изучает его наследие и пишет о нем вот уже полвека. – А он все возвращается ко мне».