Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №195, декабрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Наука

Кочевниками по сайгакам

Андрей Журавлев
17 сентября 2013
/upload/iblock/cb7/cb7cc24fc7830c68204448de8c568176.jpg
Хошеутовский хурул – храм-памятник роду калмыцких нойонов Тюменей в Астраханской области.
Фото: Андрей Журавлев
/upload/iblock/bfa/bfa68d8aefb2b8009fbc44c50c99c0d2.jpg
Сайгаки у водопоя в «Степном», апрель 2013 г.
Фото: Андрей Журавлев
/upload/iblock/fde/fdef277ef02855a8a43e0f743b061fab.jpg
Монгольские юрты, там же, сентябрь 2013 года.
Фото: Евгений Полонский
В России сохранилось всего 3,5 тысячи сайгаков. Сейчас им грозит полное уничтожение.
У нас почему-то повелось в последнее время отвечать асимметрично. Скажем, вы наших жуликов к себе в страну пускать не хотите, а мы в ответ своих больных сирот замучаем. Или вы заказник для спасения сайгаков расширить хотите, а мы в ответ на его территории будем кочевое скотоводство развивать. Именно так поступил некий Бадма Гаряев, генеральный директор ОАО «Племенной завод "Черноземельский"», и наверняка с позволения определенных властных структур: поселил на территории Государственного природного заказника «Степной», у главного водопоя (для людей эта вода, кстати непригодна), монгольскую семью с юртами, верблюдами и прочим рогатым и не очень скотом. И не волнует выше названного господина, что данные земли для скотоводства мало пригодны, кочевникам для развития серьезного хозяйства требуется гораздо больше гектаров – на то они и кочевники, а «Степной» – последняя точка в России, где о выживании сайгаков все еще заботятся. Сто лет назад перевыпас скота в данном пустынном регионе, а по характеру растительности и почв – это, действительно, пустыня, уже приводил к катастрофическим последствиям. К тому времени первое бурное и бесконтрольное развитие капитализма в России вызвало опустынивание значительных пастбищных угодий: только в Астраханской губернии к концу XIX века, охватывающей в то время и территорию нынешней Республики Калмыкия, пески заняли полмиллиона гектаров и продолжали наступать. Из них половина приходилась на Хошеутовский улус, расположенный в центральной части губернии. Там Государственный совет и решил организовать один из опытных участков по закреплению песков с привлечением значительных средств из казны и пожертвований от населения. К 1910 году в общей сложности на восстановительные работы было затрачено 33 тысячи рублей. Хотя восстановление пастбищ проводилось в интересах самих кочевников, те, не понимая сути дела, саботировали уже оплаченную им работу и устраивали потраву свежих посадок трав. Лишь Хошеутовский нойон Серебджаб Тюмень, потомок знаменитого полководца войны 1812 года, помогал по-настоящему воплощать план Госсовета. Уже первый год работ показал, что пески при изъятии из пользования быстро зарастают травами и превращаются в крепкие, пригодные для скотоводства участки. Подробности этой печальной истории опубликованы в «Вестнике Калмыцкого университета» за 2013 год. Впрочем, у нас история, как известно, ничему не учит, равно как и другие науки. Точнее, учиться никто ничему не желает, потому, видимо, и принимаются сейчас законы по разбазариванию Академии наук. С российской популяцией сайгаков дела обстоят еще хуже, чем с землями, на которых они обитают. Если к середине XX века, благодаря усилиям советских ученых и охотоведов, поголовье сайгаков с тысячи выросло примерно до миллиона, то в конце прошлого – начале нынешнего тысячелетия, казалось бы, бесчисленные стада сайгаков растаяли. В Красном списке Международного союза охраны природы сайгак попал на страницу видов, находящихся в «критической опасности». Следующая за ней страница – уже черная – «виды, вымершие в природе». В Красной книге России сайгак не числится, и не потому, что вымер, а потому что проходит по статье «промысловые животные», хотя вне пределов заповедных земель его уже не встретишь. Зато можно встретить объявления, предлагающие охотничьи туры на сайгаков, организаторы которых обещают самые длинные рога в виде трофея. (И это называется мужики – рогами меряются; нет, чтобы в одиночку с рогатиной на медведя или с охотничьим ножом на кабана.) Неудивительно, что из 140 пар трофейных сайгачьих рогов, добытых в 1995–2004 годах, по данным международной организации TRAFFIC, отслеживающей пути нелегальной торговли дикими животными, 131 пара происходила из России. Самый большой урон наносят именно браконьеры, убивающие самцов ради рогов. «Взрослый рогаль обычно присматривает за гаремами из 12–30 самок, – рассказывает профессор Имперского лондонского колледжа Элинор Милнер-Гулланд, председатель "Альянса по сохранению сайгака". – Но в последние брачные сезоны мы наблюдали случаи, когда один самец окружен большим числом самок. Из-за агрессивного поведения доминантных особей по отношению к молодым, те не могут спариться, и плодовитость самок падает». Отрезанные же рога затем нелегально уходят в Китай и другие страны Юго-Восточной Азии, где из них изготовляют 500 с лишним снадобий. Как всегда – от всего. Правда, биохимики, исследовавшие состав рогов сайгака, не обнаружили в кератине и коллагене (двух основных белках, образующих роговой чехол) ничего, что бы сильно отличного их от рогов козла и барана. Как установлено TRAFFIC, в 1995–2004 годах было ввезено, в основном из России, около 45 тонн сайгачьих рогов (для чего нужно было убить от 250 до 450 тысяч самцов), а написанными под копирку объявлениями о скупке якобы «старых сайгачьих рогов» уклеены все столбы и подворотни Саратова, Волгограда, Элисты и Астрахани. В Казахстане за одно такое объявление срок грозит, не говоря уж об убийстве сайгака. И поголовье северных антилоп там начало расти, несмотря на сильный падеж от бескормицы в снежные зимы и сезонных заболеваний, случавшихся в последние годы. Сейчас насчитывается почти 190 тысяч особей; в Монголии их тоже стало больше – около 10 тысяч. Способствуют этому и местные власти, и усилия международных организаций, таких как «Альянс по сохранению сайгака». У нас и все подобные организации по сути «врагами народа» объявлены, и деньги ими выделенные неизвестно куда ушли. Потому и сайгаков при официальной численности то ли 12,5 тысячи, названной заповедником «Черные земли» (Калмыкия) в 2010 году, то ли 5 тысяч, озвученной год назад на совещании в Министерстве природных ресурсов и экологии России, не более 3,5 тысячи голов осталось. Нехватка же именно рогалей в российской популяции, как уже сказано, связана с их целенаправленным преследованием браконьерами. Волки, те в месяц не более 10-15 сайгаков на территории «Степного» уничтожают, причем отнюдь не рогалей, и черепов со спиленными рогами после себя не оставляют. Не случайно в этом году половина самок выбрала для окота не относительно обширные «Черные земли», а маленький «Степной», где с браконьерством боролись всерьез, даже от выпаса скота, быстро превращающего зеленую равнину в песчаные дюны, значительную часть заказника освободили... И вот нашелся Бадма Гаряев, который решил последних сайгаков добить ради одному ему известной цели. Не вижу в этом никаких национальных противоречий, к которым конфликт вокруг «Степного» пытаются свести. Просто одни, люди, пытаются оставить свой вклад в национальной культуре, а другие, нелюди, – в национальном бескультурье.