Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №194, ноябрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Наука

Нефтяные реки

Текст: Пол Старобин
24 августа 2011
/upload/iblock/6f8/6f88291a7c45b8691f3621fda707206c.jpg
Новый бассейн с подогревом в сургутском детском саду «Родничок», которому уже тридцать лет. Теперь он принадлежит городу и полностью перестроен благодаря большим средствам, поступающим в муниципальную казну от преуспевающего в регионе нефтегазового бизнеса.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/6e8/6e856dd9f41872435dab7672330d2d32.jpg
Рабочие меняют бурильную трубу. Российская нефтяная промышленность десять лет как на подъеме. Её рост подпитывают бьющие все рекорды мировые цены на черное золото. Сегодня общая добыча нефти в России – более 1300000 тонн в день.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/18d/18d930d46e70bb250dbd9740a6f0c9a0.jpg
Газовые факелы и подсветка вышек озаряют ночное небо над нефтяным месторождением Савуйское. Россия сегодня – крупнейший в мире производитель сырой нефти. Почти 70 процентов ее запасов сосредоточены в Западной Сибири. Добытая нефть потребляется преимущественно за пределами страны.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/acd/acd0522e71450ae28d1e389bdfb27bda.jpg
Нефть, увековеченная в бронзе. Скульптуру с символическим названием «Капля жизни» установила в Когалыме нефтяная компания «ЛУКОЙЛ».
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/52d/52dc38ddc18e24923a8c41e5eba1fc88.jpg
Оленеводство – и сегодня главное занятие коренного населения Сибири. Но теперь нефтяные вышки и трубопроводы все чаще стали перекрывать пути миграции оленей.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/9fb/9fb562224d3d2fdbea3aed53ce4c8b1d.jpg
Гастарбайтеров в городах Сибири не меньше, чем в столице и других крупных центрах страны. Несмотря на растущую потребность в рабочей силе, власти ужесточают иммиграционные законы, борясь с неконтролируемым потоком нелегалов из бывших южных республик СССР, переживающих не лучшие времена. В Ханты-Мансийске на одном из строительных объектов идет проверка документов.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/a8b/a8b6f1d7729d9c05b4236c8c7f2bb17b.jpg
Работающих незаконно иностранцев ждет высылка из страны, а их работодателей – штраф.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/408/408838d145d5153f675626836901eea0.jpg
Новый Ханты-Мансийск стал почти западной столицей. Здесь не только разнообразная ночная жизнь, но и впервые в июне этого года прошло такое крупное событие международного масштаба, как саммит Россия–Евросоюз.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/f79/f79ca846d32512da3c1f1535f5eeaec2.jpg
Буровая платформа на заболоченной местности установлена для проведения геологоразведочных работ. Здесь надеются найти новое крупное месторождение.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/ab6/ab67eba85ff37b520cb1e7965ad3725e.jpg
Ледяные скульптуры с подсветкой в Ханты-Мансийске – столице самого богатого в России нефтяного региона. Здесь долгие северные зимы и длинные полярные ночи.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/a9c/a9c6594c328d6a1354800f31d7da31ee.jpg
В сердце нефтяного клондайка, Нефтеюганске, на смену баракам пришли дома с просторными квартирами. Население продолжает расти, и скоро их потребуется еще больше. В ближайшие годы на постройку новых домов планируется выделить почти миллиард долларов.
Фото: Герд Людвиг
/upload/iblock/a69/a69a846bb23dfd41427ae23150cf6e41.jpg
Искусственная пальма с подсветкой на улице зимнего Сургута зазывает людей в одну из туристических фирм в центре города, где можно купить путевки в жаркие страны.
Фото: Герд Людвиг
Взлетевшие мировые цены на нефть преобразили города Сибири. Репортаж из Сургута и Ханты-Мансийска.
Время близится к полуночи, и пары на танцполе ресторана «Палас» медленно раскачиваются под хит «За нефть, за нас». В Ханты-Мансийске отмечают День нефтяника. Этот ежегодный праздник проходит в начале сентября, после того как закончилось короткое сибирское лето, но еще не началась ранняя зима с первым, уже в октябре, снегопадом. Несколькими часами раньше на открытом стадионе, где задником для сцены служил густой нетронутый лес, на празднование собрались несколько тысяч человек. Вряд ли стоит удивляться, что россияне сегодня все чаще поднимают бокалы за нефть. Мировые цены на черное золото с 1998 года выросли во много раз, и Россия, потеснив Саудовскую Аравию, стала крупнейшим нефтедобытчиком в мире. В бюджете страны, наконец, появились средства для постройки новых школ и дорог, обновления военной промышленности, а нувориши могут выкладывать миллионы долларов за роскошные виллы, которые по старой памяти все еще называют дачами. Семьдесят процентов российской нефти, более 950 тысяч тонн в день, добывают здесь – в заболоченных западносибирских месторождениях. Ханты-Мансийскому округу, по размерам сопоставимому с Францией, такое удачное стечение обстоятельств дает уникальную возможность для создания самых современных условий жизни.
Когда-то небольшой провинциальный центр, Сургут с населением около трехсот тысяч человек – сегодня один из самых богатых городов России.
И это в регионе, само название которого ассоциируется исключительно с суровым климатом. Столица округа, где сегодня проходят праздничные торжества, почти полностью перестроена благодаря солидным налоговым поступлениям от нефтедобывающих компаний. Из самых впечатляющих новостроек – аэропорт на месте старого, деревянного, с удобствами во дворе; здание художественного музея, где разместилась коллекция картин русских художников XIX века; несколько прекрасно оборудованных математических и гуманитарных школ-интернатов для одаренных детей. Даже Сургут, еще несколько лет назад тихий провинциальный город, теперь в плотном кольце новостроек, вместе с которыми, увы, появились и автомобильные пробки. Однако, несмотря на резкий скачок мировых цен на нефть, ее добыча в Западной Сибири в последние годы застыла на одном уровне. В 2004–2007 годах, пока власти проводили политику огосударствления лучших нефтяных месторождений, она по инерции еще продолжала расти. Ведь до этого частные владельцы вкладывали значительные средства в модернизацию буровых, стараясь таким образом максимизировать добычу и, следовательно, прибыль. В отличие же от частных владельцев, Кремль, как считают на Западе, использует нефть не столько как источник национального богатства, сколько как инструмент большой политики, который вернет России статус мировой сверхдержавы. Такая тактика не могла не насторожить иностранных инвесторов и не замедлить дальнейший рост объемов добычи. Самым страшным местом на земле когда-то считали этот регион высылаемые сюда царским режимом революционеры, а затем и жертвы сталинских репрессий. Но те, кто приезжает в эти края по собственной воле, видят впечатляющую своей первозданностью природу: бескрайнюю тайгу, торфяные болота, замерзшие большую часть года, множество больших и малых озер и рек. Нефтеразведкой в Западной Сибири всерьез занялись в середине 1960-х. Тогда и выяснилось, что здесь больше черного золота, чем можно было представить. За сорок лет из местных недр было выкачано более 9,5 миллиарда тонн нефти. Губернатор Ханты-Мансийского автономного округа Александр Филипенко, который все это нам рассказывает, приехал сюда в начале 1970-х строить мост через реку Обь. В конце XIX века по Оби сплавляли баржи с каторжанами, направлявшимися к месту отбывания наказания. Больше чем через полвека строительство этого моста, растянувшееся на четыре года, тоже напоминало каторгу из-за суровых природных условий. Но это не мешает губернатору, который с таким же азартом сегодня занят реконструкцией и модернизацией Ханты-Мансийска с его шестидесятитысячным населением, вспоминать те времена с ностальгией. Филипенко вникает в каждую деталь, и в городском бюджете достаточно средств, чтобы осуществить все, что он задумал. Из сорока миллиардов долларов налоговых поступлений от нефти 4,5 миллиарда остаются в городской казне Ханты-Мансийска. Несмотря на партийное прошлое, предпочтения Александра Филипенко определенно не советские. Один из главных архитектурных символов обновленной столицы – огромное здание торгового центра, увенчанного зеленой крышей в виде чума – традиционного жилища коренных сибирских народов: ханты, манси и других. В советские годы, когда в Сибири началась разработка нефтяных месторождений, их насильно переселили в колхозы, отрезав таким образом от традиционных мест охоты и рыболовства. После распада СССР местные народы получили статус коренного населения с правом свободного перемещения по всей территории, где разрабатываются нефтяные месторождения. Впрочем, с получением нового статуса жизнь этих людей не очень сильно изменилась. Их осталось всего 30 тысяч; языки почти вымерли; большая часть мужского населения страдает алкоголизмом. И это несмотря на то, что часть налоговых поступлений от продажи нефти была вложена в оборудование специальных плавучих клиник, которые курсируют по местным рекам, останавливаясь, чтобы оказать медицинскую помощь. Впрочем, противники этого проекта утверждают, что плавающие клиники лишь ставят диагноз, а затем уплывают, оставляя больных на произвол судьбы. До последнего времени население здесь стремительно сокращалось – молодежь уезжает в Москву и другие крупные российские города. Филипенко намерен противостоять этим негативным тенденциям и строит грандиозные планы. Он мечтает превратить Ханты-Мансийск в город, где молодежи захочется жить. И его усилия уже дают результаты. Ханты-Мансийский округ занимает третье место среди российских регионов по рождаемости. В отличие от страны в целом, население которой неуклонно сокращается, в Ханты-Мансийском округе, благодаря рождаемости и иммиграции по сравнению с 1989 годом оно выросло на 18 процентов. Столица края своим бросающимся в глаза процветанием обязана исключительно нефти, но есть и проблемы, типичные для экономик, построенных на природных ресурсах. Наступит момент, когда ресурсы начнут истощаться и надо будет искать новые источники дохода. Осознавая необходимость создания новых экономических ниш, не зависящих от нефтебизнеса, Александр Филипенко уговорил переехать в Ханты-Мансийск 80 ведущих специалистов из сибирского Академгородка, еще в советское время славившегося своими научными кадрами.
Столица края своим процветанием обязана исключительно нефти, но наступит момент, когда ресурсы начнут истощаться и надо будет искать новые источники дохода.
Ученые были приглашены работать в новом Институте информационных технологий, который должен оказывать консалтинговые услуги нефтяным компаниям. Занимается институт и другими направлениями, такими, например, как нанотехнологии. Отсюда пойдет Силиконовая Тайга, рассказывает Александр Щербаков, шестидесятилетний математик с седыми, как у моржа, усами. «К тому моменту как эпоха доступной нефти закончится, мы должны будем уже иметь научную школу, а для этого надо обеспечить новое поколение работой, достойной века информации. В отличие от инвестиций в нефтедобычу, инвестиции в науку могут подарить счастливое будущее региону и его жителям», – рассуждает он. Несомненно, это пока лишь мечты. Калифорнийская Силиконовая долина, которая послужила образцом для Силиконовой тайги, расположена в куда более благоприятном климате, и сибирский нефтяной бум пока интеллектуалов не привлекает. Но он уже притягивает много иммигрантов из бывшего СССР. В Ханты-Мансийске они повсюду. В большинстве своем это таджики, которые приезжают сюда весной и возвращаются домой до наступления зимы. И выполняют гастарбайтеры, как правило, неквалифицированную и малооплачиваемую работу: перетаскивают мешки с цементом или убирают территории вокруг домов, получая за это в буквальном смысле гроши. Однако в нефтяные города Западной Сибири приезжают не только гастарбайтеры из бывших советских республик, но также и люди из регионов, расположенных к западу от Урала. Так что теперь Сургут с его 300 тысячами жителей стал одним из крупных городов России, и это самое убедительное доказательство того, что рыночная экономика работает. Блеск и благополучие Сургута не типичны для большинства провинциальных городов России. Местный детский сад, на модернизацию которого были выделено 5,2 миллиона долларов, теперь может похвастаться подогреваемым крытым бассейном с гидромассажем; живым уголком с кроликами, черепахами и попугаями; залом с небольшой сценой, на которой дети в ярких костюмах разыгрывают спектакли по мотивам народных сказок. Если погода не позволяет гулять по улице, малыши проводят время в большой крытой стеклом игровой комнате, где постоянно поддерживается комфортная температура. И тут же – маленький бар, где всегда нальют чашку горячего травяного чая. Понятно, что иностранцу, скорее всего, показали лучший детский сад в городе, но все там было настоящим. В пробках здесь стоит не меньше дорогих иномарок, чем дешевых российских автомобилей. Уровень жизни жителей Сургута постоянно растет, и у все большего числа семей здесь по два автомобиля. Жилой фонд типичного российского города в основном состоит из панельных многоэтажек. В пригородах Сургута стали строить дома, рассчитанные на одну семью и предназначенные для представителей нового класса – менеджеров нефтяных компаний, банкиров и предпринимателей. Из красного кирпича, каждый с небольшим двориком, эти дома в среднем стоят около 400 тысяч долларов. Местные жители с иронией называют новый элитный поселок «Долиной нищих». Сургут должна была постигнуть такая же незавидная участь, как большинство промышленных городов после распада СССР. В том, что этого не произошло, есть заслуга городских властей и бизнеса. «Я родился в Сургуте, здесь родились мои дети и внуки», – с гордостью признается мэр города Александр Сидоров. Экономический стержень его большого хозяйства – нефтедобывающая компания «Сургутнефтегаз», четвертая по объемам добычи в России. И в отличие от большинства нефтяных баронов, предпочитающих управлять своими западносибирскими империями из Москвы, генеральный директор «Сургутнефтегаза», миллиардер Владимир Богданов, живет в этом городе и начинал как простой нефтяник. На волне нефтяного бума «Сургутнефтегаз» смог профинансировать программу модернизации. Благодаря специалистам высокого класса в области информационных технологий в центре управления месторождением появилась единственная в своем роде гигантская цифровая карта, с помощью которой можно тут же отслеживать и регулировать производительность на разных площадках. На мониторе отображается информация, полученная по радиоканалу с насосных станций, скважин и трубопроводов. Это нововведение позволяет быть в курсе, сколько потребляется электроэнергии, какая из скважин нуждается в ремонте, как функционирует трубопровод. Защита окружающей среды, которой в советское время почти не уделялось внимания, теперь стала частью мировоззрения местной элиты. Не потому, что ей стало жалко флору и фауну. Скорее высокие цены на нефть заставили задуматься о минимизации отходов, да и условия лицензий предусматривают большие штрафы за утечки. К тому же, по мере выхода на мировой рынок, российские нефтедобывающие компании становятся внимательнее к международным программам по защите окружающей среды. «Хорошая репутация – это очень важно, – поясняет Алексей Книжников из московского отделения Всемирного фонда дикой природы. – Иначе труднее вести дела». Любовь Малышкина, начальник управления экологической безопасности «Сургутнефтегаза» – инженер-химик, с ученой степенью в области антикоррозионной защиты и геоэкологии, депутат Думы Ханты-Мансийского автономного округа. Во времена СССР, говорит она, Министерство нефтяной промышленности из Москвы, не вникая в местные особенности, рассылало химикаты и технику, которые оказывались бесполезными в борьбе с утечками нефти и другими опасностями. Теперь управление, располагая бюджетом почти в 500 миллионов долларов, само заказывает себе все необходимое. Малышкина показала мне одно из недавних приобретений: амфибию шведской компании Truxor.
Если раньше защита окружающей среды не бралась в расчет, то теперь рост цен на нефть заставил задуматься о минимизации отходов.
На суше машина, передвигаясь на гусеницах, убирает пятна разлитой нефти и пластами вырезает загрязненный торф. А еще компания вложила пять миллионов долларов в новый завод по переработке изношенных автошин в волокна, которые будут добавлять в асфальт при прокладке дорог. И все же, несмотря на все перемены, один из аспектов местной нефтедобычи практически не изменился за эти годы. Работа нефтяника все еще остается одной из самых трудных и опасных. На буровой, расположенной в часе езды от Сургута, на фоне громадных насосов, которые, ритмично двигаясь, словно странные гигантские птицы, клюют землю, люди выглядят лилипутами. Скользкие от нефти металлические ступеньки ведут на платформу. Под ней в камень вгрызается бур диаметром почти 30 сантиметров, наконечник которого покрыт слоем алмазной крошки. Здесь высокий уровень загрязнения воздуха, стоит страшный шум. Но мне объяснили, что зимой все становится намного легче: платформа регулярно обдается паром. Люди на буровой работают вахтовым методом. Они вкалывают 30 дней подряд, выстаивая 8-часовые смены и отсыпаясь в вагончиках рядом. Потом смена уезжает на месяц домой отдыхать. Употребление алкоголя на буровой категорически запрещено. На отдыхе пей сколько хочешь, но на работу возвращайся трезвым. Зато такая тяжелая работа позволяет рассчитывать на заработки, которые еще несколько лет назад казались бы фантастикой. Неквалифицированные рабочие получают в месяц около 1000 долларов, более опытные – до 4000. Кроме того, выдаются премии за перевыполнение дневной нормы. Экономя, нефтяник может накопить если не на особняк в «Долине нищих», то на приличную квартиру в сургутском многоквартирном доме уж точно. Все это впечатляет. Однако перед «Сургутнефтегазом», как и перед любой другой нефтедобывающей компанией Ханты-Мансийского округа, сегодня остро стоит другой вопрос: каковы перспективы, удастся ли выстоять в борьбе с целым комплексом политических, экономических и технических проблем, которыми маячит будущее. Но сегодня большинство аналитиков считают, что Западная Сибирь еще как минимум двадцать лет останется главным источником российской нефти. При всем богатстве, которое дарит нефть, для таких стран, как Россия, она часто становится не спасением, а проклятием. В начале 1990-х, до нефтяного бума, власти поощряли стремление регионов к автономии. К концу десятилетия, когда цена на нефть поползла вверх, в Кремле осознали, что этот источник дохода может быть использован для восстановления авторитета оказавшейся на время на обочине мировой политической арены России. Нефть стала частью национальной идеи. «Нефть, – убежденно говорит 16-летний ученик ханты-мансийской математической школы, – единственный шанс для страны выжить». На самом деле способов, которыми россияне, изобретательные и образованные люди, могут возродить свою страну – намного больше. Но именно нефть возведена в ранг национального достояния. «Сегодня статус России как сверхдержавы обеспечивает не военная мощь, а энергетика», – говорит Джулия Нэнэй, директор PFC Energy со штаб-квартирой в Вашингтоне, компании, оказывающей консалтинговые услуги по всему миру. Глава крупнейшей в России частной нефтяной компании «ЛУКОЙЛ» – Вагит Алекперов. Карьера его началась с работы буровиком в родном Баку, а в конце 1970-х его командировали в Сибирь, где он стал начальником смены. На мой вопрос, могут ли потребители нефти по всему миру чувствовать себя спокойно, пока Россия держит руку на глобальном нефтяном кране, Алекперов, улыбнувшись, ответил тоже вопросом: «Я что, похож на медведя? Мы просто хотим делать деньги». Головной офис «ЛУКОЙЛа» находится в городе Когалым. Название компании выложено цветами вдоль дороги, вдали – золотые купола православного собора и зеленый минарет мечети. В городском роддоме заведующая отделением Галина Пустовит показывает нам новое импортное оборудование. Когда в разговоре с ней я осторожно упомянул, что российский нефтяной бизнес часто обвиняют в коррумпированности, она, взяв паузу, пристально посмотрела на меня. «Все это тоже нефть, – ответила Пустовит, обводя рукой сверкающую операционную. – Эту больницу построили нефтяники. В этом городе все создано благодаря нефтяным деньгам». Так хорошо, как живут здесь сейчас, в этих краях не жили никогда.