Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №191, август 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Наука

Оазис богов

Текст: Брук Лармер Фотографии: Тони Лоу
16 июля 2012
/upload/iblock/8e3/8e33deaf772ce5483e252b8497e0fc0e.jpg
У песчаных холмов пустыни Гоби в Китае протекает река, оживающая в сезон дождей. Быть может, наличие воды сыграло свою роль в том, что именно эти места в IV веке буддисты выбрали для создания храмового пещерного комплекса.
Фото: Тони Лоу
/upload/iblock/735/735dc966ee88f9beca52f63bb70f2843.jpg
Пещеры Могао открыли для посещения в 1980 году, заменив большую часть деревянных фасадов на бетонные для устойчивости. Из миллиона туристов, приезжающих сюда, девять из десяти – китайцы.
Фото: Тони Лоу
/upload/iblock/527/527416341707abec28217884dc8eec4d.jpg
Пещера №46. Облаченный в доспехи небесный страж VIII века, попирающий ногами демона-чужеземца, – проявление воинственной составляющей буддийской космологии. Но сегодняшние хранители пещер из Дуньхуанской академии готовы защищать их не менее бескомпромиссно. Как говорит глава академии Фань Цзиньши, «хотя пещеры и находятся в Китае, они принадлежат всему миру».
Фото: Тони Лоу
/upload/iblock/630/630cf2e80e2ab5a9e8171ccf87de35cf.jpg
15-метровый Будда лежит в ожидании смерти, чтобы тихо и безмятежно перейти в состояние нирваны. А его последователи, изображенные на росписях стен вокруг его ложа, предаются горю.
Фото: Тони Лоу
/upload/iblock/602/60291c8d5e22f1e0ef8bf33bebaeae2a.jpg
Пещера №57. Сияющие сусальным золотом драгоценности на изображении Бодхисаттвы Гуань-инь (VII век) создают иллюзию трехмерности – фигура кажется почти реальной. В индийском буддизме Гуань-инь изображалась как мужское божество, но в Китае со временем стала появляться в женском обличии, что отчасти объясняется существованием более древних китайских верований в богиню милосердия.
Фото: Тони Лоу
/upload/iblock/1ea/1eaf0abe7b3ee49908b7c257377c4ba5.jpg
На дюнах вокруг пещер выкладываются соломенные решетки, чтобы защитить их от песчаных наносов. А со временем эти четырехкилометровые искусственные ограждения, сократившие наступление песка на 60 процентов, заменит «Великая стена» из растительности. Так, в отличие от других памятников на Шелковом пути, великие памятники Могао будут спасены от погружения в недра пустыни.
Фото: Тони Лоу
Пещерные храмы на Великом шелковом пути веками хранили под песками свои сокровища.
Вместо указательных столбов из песка торчали человеческие скелеты, напоминая буддийскому монаху Сюань-цзану, отправившемуся в 629 году нашей эры в паломничество в Индию, как опасен Великий шелковый путь – главная артерия для установления торговых и военных контактов, а также для распространения различных идей и религий. Посреди пустыни у западных границ китайской империи монах попал в песчаную бурю и сбился с пути. А из-за жары у него начались галлюцинации – стали чудиться полчища грозных воинов. Но еще страшнее были разбойники: вооруженные мечами, они подстерегали караваны и отбирали у них грузы с чаем, шелком и керамическими изделиями. Их везли на запад, в Персию и Средиземноморье, а золото, драгоценные камни и лошадей переправляли на восток, в Чан-ань – столицу династии Тан, один из крупнейших в те времена городов мира.
Много столетий пещеры Могао были практически полностью погребены в песках, чтобы потом стать признанными величайшими сокровищницами буддийского искусства.
Описывая впоследствии свое путешествие, Сюань-цзан признавался, что силу духа в нем поддерживал на Шелковом пути только буддизм. Великим шелковым путем шли и другие религии – манихейство, христианство, зороастризм, а впоследствии и ислам. Но ни одна из них не повлияла на Китай так, как буддизм, который стал распространяться из Индии в первые три века новой эры. Буддийские манускрипты, которые Сюань-цзан привез из Индии, чтобы на протяжении двух десятков лет изучать и переводить, легли в основу китайского буддизма. Почти в самом конце своего путешествия длиной в 16 лет монах остановился в Дуньхуане, процветавшем оазисе на Великом шелковом пути, где на пересечении потоков людей и культур родилось одно из величайших чудес буддийского мира – храмовые пещеры Могао.

Примерно в 20 километрах к юго-востоку от Дуньхуана из песчаных холмов на тридцать с лишним метров в высоту поднимаются скалы. Протянувшаяся на полтора километра гряда испещрена сотнями входов. Именно сюда к середине VI века стали приходить паломники помолиться о благополучном переходе через полную опасностей пустыню Такла-Макан или, как Сюань-цзан, вознести благодарение за успешное завершение путешествия. Внутри пещер, в отличие от пустыни вокруг, поражало буйство цвета и жизни. Со стен смотрели тысячи Будд всевозможных цветов, их одежды сверкали золотом, а в сводах парили небесные музыканты и феи-апсары в полупрозрачных одеяниях цвета лазури. С божественными персонажами соседствовали земные, знакомые каждому путнику на Великом шелковом пути: восточные длинноносые купцы в мягких широкополых шляпах, иссохшие индийские монахи в белых одеждах, китайские крестьяне, обрабатывающие землю.

Капсулы вечности
С точки зрения религии, проповедующей быстротечность всего сущего, пустыни на западе Китая с их вечно движущимися песками – идеальное место для блистательного художественного воплощения божественной идеи. Но чудо Могао проявилось не в быстротечности песков, а в поразительной долговечности таящихся в пещерах сокровищ.

Высеченные в скалах в IV–XIV веках и сплошь покрытые яркими росписями, эти пещеры испытали разрушительное действие войн, грабежей, природных стихий и забвения. Много столетий они были практически полностью погребены в песках, чтобы потом стать признанными величайшими сокровищницами буддийского искусства. Китайцы называли комплекс Могаоку – «пещеры, не имеющие себе равных». Но никакое название не может в полной мере передать их грандиозность. Из 800 пещер 492 украшены великолепными росписями общей площадью свыше 46000 квадратных метров – почти в сорок раз больше Сикстинской капеллы. Там же насчитали две с лишним тысячи изваяний, некоторые из которых – непревзойденные шедевры. А еще немногим более века назад, пока сюда не начали наведываться кладоискатели, в одном из хранилищ были собраны несколько десятков тысяч манускриптов.

Путники – независимо от того, избирали они северный путь, более долгий, или южный, более трудный, – в конце концов сходились в Дуньхуане. И поскольку самым ценным их грузом были идеи, художественные и религиозные, неудивительно, что росписи Могао сегодня являют собой причудливейший калейдоскоп элементов самых разных культур – от учений до художественных школ.

«Пещеры – это как “капсула времени” Шелкового пути», – говорит Фань Цзиньши, директор Дуньхуанской академии, курирующей проводимые здесь научные исследования, консервацию объектов и туризм. Она изучает гроты уже 47 лет, с тех пор как приехала сюда в 1963 году, окончив Пекинский университет. По ее словам, большинство других памятников на Великом шелковом пути погибли, поглощенные пустыней или сравненные с землей сменяющими друг друга империями. В отличие от пещер Могао, которые дошли до нас в прекрасном состоянии. Фань убеждена, что их историческое значение невозможно переоценить: «Могао находился в одном из узловых пунктов Шелкового пути, поэтому смешение китайских и иноземных элементов можно проследить практически на каждой стене».
/upload/iblock/858/858262fde997b45e2fd66e9488d67f2d.jpg
Тони Лоу Плавность контуров, естественность поз у изображенной здесь свиты Будды характерны для эпохи расцвета династии Тан. Образцы искусства из пещер, относящиеся к этому времени, – лучшие.

Сегодня Дуньхуан вновь объединил Восток и Запад – на этот раз для того, чтобы спасти пещеры от самой страшной опасности за 16 с лишним веков их существования. Росписи Могао очень хрупки: слой клеевых красок по сухому грунту не толще листа бумаги и поэтому боится агрессивного воздействия среды. В последние годы проблема усугубилась и большим потоком туристов. Чтобы сохранить шедевры и не лишать людей доступа к ним, Фань обратилась за помощью к специалистам из Азии, Европы и США. Это международное сотрудничество, став отражением мультикультурной истории самих пещер, поможет им выжить.

Озарение светом
История пещер Могао началась в 366 году, когда странствующему монаху Ле Цзуню с высокой скалы явились тысячи Будд, излучающих золотое сияние. Пораженный видением, Ле Цзунь прорубил в скале углубление для медитации. По размеру первые пещеры были не больше гробов. Позже они стали просторнее, чтобы можно было собираться на совместные молитвы.

Тогда же началось и украшение пещер росписями, которые зафиксировали путь многовековой эволюции китайского искусства. Один из периодов взлета в Могао пришелся на VII и VIII века, когда Китай был открыт миру и одновременно являлся могущественным государством. Бесчисленные караваны шли по Великому шелковому пути, буддизм процветал, а Дуньхуан подчинялся китайской столице. Росписи эпохи Тан очень правдоподобны, почти натуралистичны. Вся буддийская мифология оживает на глазах – столько в этих росписях деталей, градаций цветов и динамики. «В отличие от буддистов Индии китайцы хотели знать в мельчайших подробностях, что представляет собой загробная жизнь, – рассказывает Чжао Шэнлян, историк искусства из Дуньхуанской академии. – Все это богатство цвета и движения должно было представить паломникам Чистую Землю во всем ее великолепии и убедить их в том, что она существует на самом деле».

Даже когда Дуньхуан завоевывали соперничавшие друг с другом династии или иноземцы, как, например, тибетцы, правившие здесь с 781-го по 847 год, украшение пещер росписями и изваяниями не прерывалось. Чем объясняется такое постоянство? Возможно, за этим стояло нечто большее, чем просто культ красоты или буддизм. Сменявшие друг друга правители не разрушали то, что было создано до них, а, состязаясь с предшественниками, вырубали новые пещеры, которые своим великолепием должны были затмить предыдущие, – и украшали их собственными изображениями в благочестивых позах. Причем со временем мирские персонажи все более укрупнялись в размерах за счет уменьшения мифологических.

Соревновались правители и в размерах самого Будды. Так, императрица У Цзэтянь в 695 году воздвигла самую крупную статую всего комплекса – тридцатиметрового сидящего Будду.

К концу X века Великий шелковый путь начал терять свое значение. По мере того как открывались новые морские пути и строились все более быстрые корабли, сухопутные караваны постепенно стали уходить в прошлое. Помимо этого, Китай утратил контроль над значительными участками Шелкового пути, а из Средней Азии через горы уже стал проникать ислам. Однако строительство пещер не прекращалось.

Охота за сокровищами
К началу XI века несколько западных регионов (часть современного Синьцзяна на западных границах Китая) были обращены в ислам, и буддийские монахи перенесли десятки тысяч манускриптов в маленькое боковое помещение, примыкавшее к большой пещере. Сделали ли они это из опасения вражеского вторжения? Сегодня трудно сказать. Так или иначе, помещение, известное сегодня как пещера №17, или пещера-библиотека, было опечатано и тщательно замаскировано росписями.

Содержимое древнего хранилища было обнаружено спустя девять столетий на рубеже ХХ века даосским монахом Ван Юаньлу, который по доброй воле охранял храмы-пещеры, не полностью засыпанные песком. В июне 1900 года, когда рабочие расчистили один из песчаных завалов, Ван обнаружил потайную дверь, ведущую в еще одну небольшую пещеру, битком набитую свитками. Несколько рукописей он отнес местным чиновникам, надеясь получить за них щедрое вознаграждение. Но вместо денег был приказ вновь запечатать тайник.

О библиотеке опять заговорили, лишь когда ею заинтересовались западные исследователи. Марк Аурель Стейн, ученый венгерского происхождения, по заданию британского правительства в Индии и Британского музея отправился в начале 1907 года в Дуньхуан через пустыню Такла-Макан. Путь ему указывали описания, сделанные в VII веке Сюань-цзаном. Стейн достиг цели, но Ван не подпустил чужестранца к сокровищам пещеры-библиотеки, пока тот не убедил монаха, что он такой же страстный почитатель Сюань-цзана. Большинство манускриптов составляли переведенные Сюань-цзаном буддийские сутры, привезенные им когда-то из Индии.

Много дней Стейн обхаживал Ван Юаньлу и много ночей вытаскивал свитки из пещеры. В Европу он увез 24 сундука с манускриптами и еще пять с фрагментами росписей и другими реликвиями. Это была одна из самых крупных добыч в истории археологии, за которую было заплачено всего 130 фунтов стерлингов. За свое рвение Аурель Стейн в Англии был посвящен в рыцари. В Китае о нем по сей день хранят недобрую память.

Трофеи Стейна открыли многоликий и многокультурный мир на десятках языков: китайском, тюркских, санскрите, тибетском, пали, согдийском и даже еврейско-персидском. Многие сутры были нанесены на уже использованную бумагу, сохранившую следы повседневной жизни в годы Великого шелкового пути: договора о продаже рабов, донесение о похищении ребенка и даже написанное по всем правилам этикета извинение за недостойное поведение в нетрезвом состоянии.

Одной из наиболее ценных находок стала так называемая Алмазная сутра – пятиметровый свиток, напечатанный с нескольких деревянных досок в 868 году. То есть почти на шесть веков, опередивший знаменитую печатную Библию Гуттенберга.

Вслед за Стейном в Дуньхуан пожаловали и другие непрошеные гости: французы, русские, японцы и китайцы. В 1924 году здесь появился американец – историк искусств Лэнгдон Уорнер, искатель приключений, возможно послуживший прототипом Индианы Джонса. Сраженный, как он после признавался, красотой пещер, Уорнер, однако, внес свой вклад в их разорение, сбив со стен с десяток фрагментов росписей и забрав из пещеры №328 статую коленопреклоненного Бодхисаттвы – совершенный образец искусства эпохи Тан. Все эти трофеи сейчас хранятся в Музее искусств Гарвардского университета.

В Китае, как и в Греции с Египтом, время от времени раздаются голоса, призывающие вернуть вывезенные из страны сокровища. В выпущенной специалистами Дуньхуанской академии книге о пещерах Могао есть отдельная глава – «Позорная охота за сокровищами». На Западе, в свою очередь, оправдываются тем, что европейские и американские музеи спасли эти бесценные произведения искусства. Останься росписи и манускрипты в Могао, возможно, они бы погибли в войнах и революциях, сотрясавших Китай в ХХ веке. Но, на чьей бы стороне ни была правда, факт остается фактом: рассредоточение шедевров Могао по музеям на трех континентах стало стимулом для появления новой области исследований – дуньхуанологии. Специалисты во всем мире работают над тем, как сохранить сокровища времен Великого шелкового пути.

Спасти и сохранить
Фань Цзиньши никогда не думала, что станет хранительницей пещер. В 1963 году, когда 23-летняя уроженка Шанхая приехала работать в Дуньхуанскую академию, она сомневалась, что задержится надолго в этом затерянном в пустыне месте. Конечно, пещеры Могао произвели на нее огромное впечатление, но Фань было трудно привыкнуть к местной еде и отсутствию элементарных удобств.

В 1966 году, грянула культурная революция – и маоистский режим стал беспощадно уничтожать буддийские храмы, произведения искусства, одновременно искореняя в Китае все чужеземное. Над пещерами Могао нависла смертельная опасность. Раздоры начались и в коллективе, где работала Фань. 48 человек разделились на десять враждующих группировок – и потянулась нескончаемая череда споров и взаимных обвинений. Но, несмотря на ожесточенные столкновения, все группировки сходились в одном: пещеры Могао неприкосновенны. «Мы наглухо заколотили все входы туда», – с улыбкой вспоминает Фань.

Почти полвека спустя эта миниатюрная женщина с коротко стриженными волосами с проседью возглавляет совсем иную культурную революцию. Сидя в кабинете, залитом полуденным солнечным светом, директор Дуньхуанской академии жестом указывает на серовато-коричневые скалы за окном. «Чего только не видели на своем веку эти пещеры», – говорит она и принимается в подробностях описывать тот вред, который нанесли им песок, вода, сажа и копоть от огня, соль, насекомые, солнечный свет – и туристы.

Сегодня Фань Цзиньши руководит командой из 500 человек, и уже в 80-х годах прошлого века она понимала, что Дуньхуанской академии пришлась бы очень кстати помощь зарубежных специалистов по консервации культурных объектов. Казалось бы, устроить это просто – но сотрудничество с иностранцами в том, что касается культурного наследия Китая, – больной вопрос. Власти еще помнят, как беспардонно вели себя иностранцы в пещерах Могао и сколько всего вывезли оттуда.

За окном кабинета небо, которое много дней подряд оставалось безоблачным, внезапно темнеет. Началась песчаная буря, и Фань вспоминает о первом проекте, который академия вела совместно с одним из своих партнеров – Институтом консервации Гетти (GCI). Чтобы предотвратить наступление песка, уже завалившего некоторые пещеры и повредившего росписи, Институт Гетти соорудил на дюнах над скалой наклонные ограждения. Это позволило наполовину снизить скорость ветра и на 60 процентов сократить проникновение песка в пещеры. Сегодня эта задача решается с помощью бульдозеров и рабочих, которым академия поручила засадить широкие участки растениями, способными выживать в пустыне.

Виртуальное Могао
Но наиболее кропотливая и трудоемкая работа ведется внутри пещер. Институт Гетти установил там измерители влажности и температуры, стал регулировать и поток туристов. Самый масштабный проект был осуществлен в пещере №85 эпохи Тан. Ученые на протяжении восьми лет трудились над разработкой особого раствора, чтобы закрепить фрагменты отделившихся от стен росписей.
/upload/iblock/071/071298bfa1222341c90366c18110d653.jpg
Тони Лоу Пещера № 98. В гроте X века стоят строительные леса – специалисты борются с вредным воздействием песка, соли, копоти, к которым добавилась еще и влажность от дыхания множества туристов.

Когда памятник столь древний, естественно, возникают проблемы. В пещере №260, датированной VI веком, – Институт искусства Курто при Лондонском университете использует ее в качестве «научно-исследовательской лаборатории» – китайские студенты с помощью специальных щеточек очистили поверхность трех небольших изображений Будды. Практически невидимые прежде, алые одежды Будды засверкали с новой силой.

«Удивительно красивая роспись, – говорит Стивен Рикерби, специалист по консервации, координирующий этот проект. – Но мы испытываем двойственное чувство. Пыль содержит соли, разъедающие красочный слой, однако, удалив пыль, мы лишаем роспись защиты от света, под действием которого она тускнеет». Перед Фань Цзиньши тоже стоит проблема: как сохранить пещеры, чтобы их при этом увидело как можно больше людей. Число туристов, желающих посмотреть Могао, в 2006 году превысило полмиллиона человек и продолжает расти. Они принесли немалую прибыль академии, но влага от дыхания стольких людей может нанести росписям даже больший вред, чем природные факторы. Сегодня для осмотра доступны только 40 пещер, из которых одновременно могут быть открыты 10.

Один из возможных путей решения проблемы лежит в области цифровых технологий. Первым шагом в этом направлении стал поддержанный фондом Меллона (США) проект по созданию международного дуньхуанского архива: была проведена фотосъемка и оцифровка росписей в 23 пещерах. Затем академия запустила собственный многолетний проект, конечная цель которого – перевод в цифру росписей всех 492 пещер (на настоящий момент переведены 20). Параллельно международное сообщество ученых прилагает все усилия к тому, чтобы оцифровать рассеянные по миру свитки из пещеры №17.

Фань Цзиньши мечтает объединить цифровые архивы с Востока и Запада, чтобы полностью воссоздать пещеры в трехмерном изображении – но только не в Могао, а в новом комфортабельном туристическом центре, который предполагается построить в 24 километрах от него. Строительство пока находится на стадии планирования. Но Фань уверена в том, что воссоединение всех сокровищ Могао в одном месте, пусть даже виртуальном, станет гарантией того, что их великолепие никогда уже не исчезнет в песках безвозвратно.