Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Наука

Семь миллиардов землян

Текст: Роберт Канзиг
25 апреля 2011
/upload/iblock/ec9/ec9e6816a19c71c6e7a494fb177ecd99.jpg
Лондон, светящийся в ночи, словно раскалённая топка, превратился в самый большой город Земли во время промышленной революции – переломной эпохи, с которой начался резкий рост населения. Главным горючим промышленной революции был уголь. Сегодня повышение доходов населения в общем мировом масштабе, а с ним и рост потребления могут оказаться для планеты куда более тяжёлой нагрузкой, нежели увеличение численности её обитателей.
Фото: Джейсон Хокс
/upload/iblock/b52/b5289f481bc822aff2be79012aa01f94.jpg
Ресурсы, запасы которых возобновимы - например, этот растущий в Китае бамбук, - приобретут важнейшее значение в скором будущем.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/3b0/3b0f3d4b62846dc8178b61f072e304a9.jpg
Во время строительного бума 2004 года, охватившего Лас – Вегас и его пригороды, такие как Хендерсон, новый дом появлялся каждые 20 минут. Это воплощение американской мечты в виде немаленького особнячка, поглощающего массу электроэнергии, и автомобиля, сжигающего много горючего, ведёт к перерасходу природных ресурсов и огромным выбросам углекислого газа.
Фото: Янн Артус-Бертран, Altitude
/upload/iblock/1ec/1ecb31f7429f3b67888ea9c175a0b5ed.jpg
Улицы Калькутты забиты пешеходами, бродячими торговцами и знаменитыми такси марки «Амбассадор». В этом городе живёт 16 миллионов человек, и каждый день в него стекаются всё новые и новые толпы переселенцев из провинции. В 1975 году во всем мире было всего лишь три города с населением более 10 миллионов человек, а сегодня таких мегаполисов 21, и большинство из них находится в развивающихся странах.
Фото: Рэнди Олсон
/upload/iblock/693/693ebd485721172c0c1a40933081521a.jpg
Младенцев, родившихся 1 сентября 2010 года, собрали для групповой фотографии в больнице имени Уинни Палмер в Орландо, Флорида. Демографическая ситуация в США необычна для развитых стран: здесь, сравнительно высокий уровень рождаемости, отчасти благодаря значительному количеству подростковых беременностей и постоянному притоку иммигрантов. Как ожидается, к 2050 году население США превысит 400 миллионов человек.
Фото: Джон Станмейер
/upload/iblock/de8/de893651cfebce21113431728dabf7c4.jpg
Опытная модель говорящего робота, созданная в научном городке Кейханна вблизи Киото, помогает 69-летней Акико Набесиме купить в магазине всё необходимое. Пожилых людей в Японии 29 миллионов, то есть 23 процента населения, намного больше чем молодёжи. Эта беспрецедентная ситуация заставляет задуматься о том, кто будет заботиться о стариках в скором будущем
Фото: Рэнди Олсон
Сегодня на Земле живет вдвое больше людей, чем всего полвека назад, а в этом году будет установлен рекорд роста численности населения. Однако это не повод для паники - по крайней мере, пока.
Однажды осенним днём 1677 года торговец тканями из голландского города Делфта Антони Ван Левенгук, которого, как полагают, Ян Вермеер запечатлел на двух своих полотнах («Астроном» и «Географ»), внезапно прервал занятие, коему предавался с женой, и поспешил к рабочему столу. Да, на жизнь он зарабатывал торговлей, но страстью его и призванием были микроскопы. Как рассказал позже сам Левенгук в письме Лондонскому королевскому обществу, не минуло и шести ударов пульса, а он уже изучал свой скоропортящийся образец, глядя на него сквозь крошечное, словно капля, увеличительное стеклышко. Стеклышко это Левенгук отшлифовал сам: ни у кого в мире не было такой линзы, увеличивающей объект в 100 крат! Ученые мужи в Лондоне еще пытались удостовериться в истинности того, о чем Левенгук писал ранее: что в капле озерной воды и даже французского вина кишат мириады невидимых анималькулей (буквально на латыни «живчики»), а неугомонный исследователь уже говорил о более деликатных вещах: оказывается, в человеческом семени эти самые анималькули тоже есть. «Иногда их наблюдается более тысячи, – писал он, – в объеме вещества не более песчинки». Приложив увеличительное стекло к глазу на манер ювелира, Левенгук смотрел, как его собственные анималькули плавают туда-сюда, виляя длинными хвостиками. Они были ему даже интереснее, чем получающиеся из них дети; последних у торговца родилось пятеро, но четверо умерли в младенчестве.
По мнению историков, во времена Левенгука на Земле обитало не более полумиллиарда человек. Как раз тогда численность населения планеты, на протяжении тысячелетий увеличивавшаяся крайне медленно, начала расти.
Левенгук всерьез увлекся сперматозоидами, как они теперь называются, и провел много времени, разглядывая их в свою маленькую «замочную скважину», благодаря которой он получил редкую возможность видеть микромир – эту вселенную, о которой никто до него ничего не знал. Однажды он решил изучить молоки трески (рыбий аналог семенной жидкости) – и, как ни странно, именно они натолкнули естествоиспытателя на мысль о возможности подсчета количества людей, живущих на Земле. На тот момент никто не имел об этом ни малейшего представления. Левенгук начал с того, что оценил население Голландии примерно в миллион человек. Далее с помощью карт и методов сферической геометрии он подсчитал, что площадь всей обитаемой суши в 13 385 раз больше площади его страны. Поскольку предполагать, что вся планета заселена так же густо, как Голландия, было трудно, Левенгук торжественно заключил, что на Земле не может проживать более 13 миллиардов и 385 миллионов человек (ничтожное число по сравнению со 150 миллиардами клеток спермы у одной трески). Этот подсчет, как пишет в своей книге «Сколько человек может прокормить Земля?» демограф и социолог Джоэл Коэн, был, по всей видимости, первой попыткой выразить в цифрах ответ на вопрос, который в наши дни обрел куда большую, чем в XVII веке, остроту. И нынешние ответы, прямо скажем, неутешительны. Сейчас историки полагают, что во времена Левенгука на Земле обитало не более полумиллиарда человек. Как раз тогда численность населения планеты, на протяжении тысячелетий увеличивавшаяся крайне медленно, начала расти. Полтора века спустя, когда член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук Карл Бэр открыл человеческую яйцеклетку, этот показатель увеличился вдвое. Еще сто лет спустя, примерно в 1930 году, это число снова удвоилось – до 2 миллиардов. А последующий рывок стал поистине ошеломляющим. До ХХ века не бывало такого, чтобы население Земли увеличивалось вдвое на протяжении человеческой жизни, а сегодня среди нас есть люди, за свою жизнь трижды ставшие этому свидетелями. По прогнозу Отделения по народонаселению ООН, к концу 2011 года нас будет 7 миллиардов. Демографический взрыв, хотя и пошел на спад, еще не завершен. И дело не только в том, что люди теперь живут дольше, чем раньше, но и в том, что на данный момент в детородном возрасте находится такое количество женщин (1,8 миллиарда), что население Земли будет расти, по меньшей мере, еще несколько десятилетий, несмотря на то, что каждая женщина рожает меньше детей, чем приходилось на одну роженицу в предшествующих поколениях. К 2050 году численность человечества может достичь 10,5 миллиарда или застыть на 8 миллиардах. По прогнозам демографов ООН, наиболее вероятен средний вариант: численность населения составит 9 миллиардов в 2045 году. Сегодня этот показатель увеличивается примерно на 80 миллионов в год, что не может не вызывать тревоги. Ведь в наши дни убывают запасы грунтовых вод, скудеют почвы, тают ледники и сокращаются уловы рыбы. Ежедневно голодает почти миллиард человек. А через несколько десятилетий, по всей видимости, на Земле будет на 2 миллиарда едоков больше, и в первую очередь в бедных странах. Удастся ли обеспечить им необходимые для жизни условия? И если да, то как? Апокалипсис всегда. Некоторым утешением может послужить то, что рост численности населения начал беспокоить ученых давно. По словам французского демографа Эрве Ле Бра, рассуждения о демографии с момента возникновения этой науки сводились к разговорам о грядущем Апокалипсисе. Одна из основополагающих работ была написана сэром Уильямом Петти, членом-основателем Королевского общества, уже через несколько лет после открытия Левенгука. По оценке Петти, до Судного дня, наступление которого он ожидал через две тысячи лет, численность человечества должна шесть раз увеличиться вдвое и превысить 20 миллиардов. Столько народа, полагал Петти, планета не прокормит, а значит, свершится то, о чем пророчествует Священное писание: и войны, и великий глад, и другие бедствия. Со временем религиозные пророчества о конце света отошли на второй план, и тогда, по мнению Ле Бра, сам рост населения стал казаться явлением, которое в конце концов приведет к Апокалипсису. «В нем выкристаллизовались древние страхи перед Последним днем и, возможно, связанные с ним древние надежды», – пишет ученый. В 1798 году англичанин Томас Мальтус, священник и экономист, сформулировал общий «естественный закон»: численность народов с неизбежностью увеличивается быстрее, чем их продовольственные ресурсы, пока в дело не вмешиваются войны, эпидемии или голод. На самом же деле последние эпидемии, опустошительные настолько, чтобы значительно повлиять на численность населения, лютовали задолго до Мальтуса. По мнению историков, людей на Земле не становилось меньше со времен Черной смерти, то есть с XIV века. Все два столетия, прошедшие после того, как Мальтус объявил, что население не может прирастать бесконечно, процесс не прерывался. Рост в первую очередь охватил страны, которые сегодня считаются развитыми, а в то время еще только развивались. С голодом в Европе было покончено благодаря распространению вывезенных из Нового Света сельскохозяйственных культур, в первую очередь кукурузы и картофеля, а также благодаря изобретению химических удобрений. С середины XIX века, с внедрением канализации, нечистоты перестали попадать в источники питьевой воды, и саму воду стали фильтровать и хлорировать, что ограничило распространение заразы. А в 1798 году, когда Мальтус опубликовал свой мрачный трактат, его соотечественник Эдвард Дженнер изобрел вакцину от оспы. Это был первый и самый важный шаг на пути создания лекарств, за два века повысивших среднюю продолжительность жизни в промышленно развитых странах с 35 до нынешних 77 лет. Не правда ли, надо быть весьма эксцентричным человеком, чтобы считать такое развитие событий поводом для пессимизма? Но вот что написал в 1968 году Пол Эрлих, специалист по биологии популяций: «Развитие медицины стало той последней соломинкой, которая сломала верблюду спину». Книга, озаглавленная «Демографическая бомба», сделала Эрлиха самым знаменитым из современных мальтузианцев. Он предсказывал, что в 1970-е годы сотни миллионов человек погибнут от голода, и предотвратить это уже невозможно. «Раковая опухоль роста населения должна быть вырезана, – писал Эрлих, – и сделать это нужно насильно, если не удается убедить людей добровольно пойти на самоограничения». Несмотря на столь решительные высказывания (а может быть, как раз благодаря им), книга Эрлиха стала бестселлером, как в свое время трактат Мальтуса. Однако бомба опять не взорвалась. Уже началась «зеленая революция»: массовое внедрение высокоурожайных культур, ирригации, пестицидов и новых типов удобрений – и урожаи зерновых выросли вдвое. В наши дни многие люди недоедают, но массовый голод – явление крайне редкое. Эрлих был прав, утверждая, что благодаря развитию здравоохранения численность населения начнет расти невиданными темпами. После Второй мировой войны в развивающихся странах случился настоящий бум профилактической медицины. Там все появилось практически одновременно: пенициллин, вакцина от оспы, ДДТ (инсектицид, применение которого, как позже выяснилось, небезопасно, однако в свое время именно он спас миллионы людей от малярии). С 1952 года средняя продолжительность жизни в Индии выросла с 38 до 64 лет, а в Китае – с 41 до 73. Миллионы жителей развивающихся стран, которые в прежние времена умерли бы в детстве, выжили и обзавелись детьми. Так что демографический взрыв охватил планету именно потому, что множество людей было спасено от смерти. И еще потому, что женщины продолжали рожать помногу детей. Если среднестатистическая мать, жившая в XVIII веке в Европе или в начале XX века в Азии, производила на свет шестерых, она просто давала миру замену себе и своему мужу, поскольку большинство из этих детей не достигало зрелости. Когда уровень детской смертности понижается, отпадает необходимость в многочисленном потомстве, но осознание этого приходит не сразу – в лучшем случае через поколение.
К началу 1970-х уровень рождаемости стал падать по всему миру куда быстрее, чем ожидалось. С тех пор скорость роста населения замедлилась более чем на 40 процентов.
Для поддержания существующей численности населения в развитых странах достаточно, чтобы на одну женщину приходилось в среднем 2,1 ребенка, а вот в странах развивающихся рождаемость для этого должна быть выше. В период, пока уровень рождаемости не сбалансирован новым уровнем смертности, происходит демографический сдвиг. Это процесс повторяется во всех странах, в каждой в свое время, а глобальный демографический взрыв – его неизбежное последствие, настолько значительное, что некоторые сомневаются, сможет ли наша цивилизация его пережить. Пол Эрлих высказывал вполне резонную озабоченность, когда демографический взрыв достиг своего пика. Но к началу 1970-х уровень рождаемости стал падать по всему миру и куда быстрее, чем ожидалось. С тех пор скорость роста населения замедлилась более чем на 40 процентов. Конец беби-бума. Наблюдаемое сегодня снижение рождаемости начиналось в различных странах не одновременно. Одной из первых была Франция. Уже в начале XVIII века аристократки вовсю предавались плотским наслаждениям, но рожали не более двоих детей. Зачастую для предотвращения беременности пара пользовалась тем же методом (прерванный коитус), что и Левенгук для своих исследований. К концу XIX века уровень рождаемости во Франции упал до трех детей на женщину, хотя надежных противозачаточных средств тогда еще не было. Прорыв, говорит Жиль Пизон из Национального института демографических исследований (Париж), случился в сфере идей, а не в контрацепции: «До эпохи Просвещения считалось, что количество детей зависит от воли Божьей. Людям просто не приходило в голову, что они могут сами определять, сколько детей им нужно». К началу Второй мировой войны уровень рождаемости в некоторых регионах Европы и США понизился едва ли не до предела воспроизводства. Затем, после резкого и непредвиденного скачка рождаемости, известного как бейби-бум, произошло ее новое снижение. И опять никто не мог объяснить происходящее: демографы полагали, что существует некий инстинкт, побуждающий женщин заводить столько детей, сколько нужно для выживания вида, а тут уровень рождаемости оказался ниже уровня воспроизводства: в Европе в конце 1990-х годов он упал до отметки 1,4. Конец эпохи бейби-бума приводит к двум заметным последствиям для экономики. Первое – это «демографический дивиденд», несколько благословенных десятилетий, когда рожденная в период бума молодежь создает в стране избыток рабочей силы, а иждивенцев – относительно немного, так что денег хватает на любые нужды. Затем поколение бейби-бумеров начинает удаляться от дел – и выясняется, что незыблемый, казалось бы, порядок вещей на самом деле был праздником жизни, который неминуемо заканчивается. (Как сейчас в Европе.) «Будет ли в 2050 году достаточно трудоспособных людей для того, чтобы обеспечить выплату пенсий? – спрашивает Франс Виллекенс, директор Нидерландского междисциплинарного института демографии (Гаага), и отвечает: – Нет». В промышленно развитых странах падение уровня рождаемости до уровня воспроизводства и ниже шло на протяжении жизни нескольких поколений. Однако в остальном мире, к изумлению демографов, тот же самый сдвиг происходит намного быстрее. Население Китая, страны, где проживает пятая часть всего человечества, продолжает расти, но рождаемость здесь уже почти 20 лет не превышает уровня воспроизводства, отчасти благодаря проводимой с 1979 года жесткой государственной политике, выраженной в лозунге «Одна семья – один ребенок». Если в 1965 году на одну китаянку приходилось в среднем шесть детей, то сегодня – 1,5. В мусульманском Иране рождаемость сократилась по сравнению с началом 1980-х более чем на 70 процентов. В католической и демократической Бразилии за ту же четверть века женщины стали рожать в два раза реже. «Мы до сих пор не понимаем, почему рождаемость так быстро упала в столь не похожих друг на друга обществах с разными культурами и религиями. Это просто уму непостижимо», – говорит Хания Злотник, директор Отделения по народонаселению ООН. В Африке к югу от Сахары рождаемость до сих пор составляет пять детей на одну женщину. Но не надо забывать, что в 17 странах этого региона средняя продолжительность жизни – 50 лет или меньше; демографический сдвиг там только начался. В остальном мире семьи стали куда менее многочисленными, чем прежде. По прогнозу ООН, к 2030 году средний уровень рождаемости должен сравняться с уровнем воспроизводства. Однако до указанной даты осталось еще два десятилетия, и именно в этот период самое большое число девушек за всю историю человечества достигнет детородного возраста. Даже если каждая из них произведет на свет всего двоих детей, население Земли будет расти еще четверть века. Смогут ли тогда люди жить по-человечески? В муравейнике. Ясно одно: почти каждый шестой из будущих обитателей Земли будет жить в Индии. «Разумом я давно уже понял, что такое демографический взрыв. Но по-настоящему прочувствовал, что это за штука, одним безумно жарким вечером в Дели… Было под сорок градусов, вместо воздуха – смесь пыли и дыма. Улицы кишели людьми. Люди ели, мылись, спали. Люди просовывали руки в окна такси, клянча деньги. Люди мочились и испражнялись. Люди висели на подножках автобусов. Люди погоняли скотину. Люди, люди, всюду люди», – писал Пол Эрлих. В 1966 году, когда он ехал по Дели на такси, в Индии проживало около полумиллиарда человек. Сегодня индийцев 1,2 миллиарда. Население Дели росло еще быстрее, и составляет 22 миллиона, поскольку в столицу, переполняя трущобы, устремились люди из провинции. В начале июня прошлого года в городе тоже было безумно жарко. Летний муссон еще не смыл пустынную пыль с конструкций бесчисленных строящихся домов. Семьи из четырех человек проезжали по улицам на мотоциклах, женщины в развевающихся, подобно ярким флагам, шарфах держали на руках младенцев. Семьи из десятка с лишним человек набивались в гудящие моторикши, раскраской напоминающие шмеля и рассчитанные на двух пассажиров. В пробках попрошайничали инвалиды и дети. Нынешний Дели не похож на тот, что видел Эрлих, но во многом город остался прежним. Каждое утро поток людей вливается в ворота больницы «Лок Найак», находящейся на краю гигантского муравейника, который называется Старым Дели, и выплескивается в вестибюль. «Разве можно, увидев это, не испытывать тревогу из-за перенаселенности Индии?» – сказал мне хирург Чандан Бортамули, направляясь в отделение мужской стерилизации. Он вошел в маленькую операционную, где на смотровых столах лежали двое мужчин под зелеными простынями, сквозь разрезы в ткани высовывались мошонки. Бортамули находится на переднем краю битвы, которая продолжается уже более полувека. В 1952 году, всего через пять лет после обретения независимости от Британской империи, Индия стала первой страной, попытавшейся ввести контроль над рождаемостью. С тех пор правительство неоднократно определяло новые грандиозные цели – и неизменно терпело неудачи. В 2000 году была принята национальная программа, нацеленная на снижение рождаемости до уровня воспроизводства (2,1 ребенка на одну женщину) за десять лет. Однако этого не случится и в ближайшие годы. По прогнозу ООН, к середине столетия население Индии вырастет до 1,6 миллиарда, и по этому показателю страна обгонит Китай...
С 1976-го по 1977 год было проведено восемь с лишним миллионов стерилизаций людей, и более шести миллионов стерилизованных лиц составляли мужчины.
Доктор Бортамули работал быстро. «Мне говорили, что местная анестезия похожа на укус муравья, – сказал он, когда первый пациент вздрогнул от укола. – А все остальное проходит практически безболезненно». С помощью заостренного пинцета Бортамули проделал маленькую дырочку в мошонке и вытащил из яичка дугообразную трубочку семявыводящего протока. Затем в двух местах перевязал ее тонкой нитью, дважды щелкнул ножницами и спрятал обрезанные концы назад под кожу. Не прошло и семи минут, как пациент уже выходил из операционной. Правительство выплатит ему вознаграждение в 1100 рупий (около 750 рублей) – недельный заработок чернорабочего. В Индии уже однажды пытались пропагандировать стерилизацию – в 1970-е годы, когда тревоги, связанные с демографическим взрывом, достигли своего апогея. Премьер-министр Индира Ганди и ее сын Санджай, используя полномочия, полученные правительством после введения чрезвычайного положения, потребовали резко увеличить количество подобных операций. С 1976-го по 1977 год их было проведено восемь с лишним миллионов, и более шести миллионов стерилизованных лиц составляли мужчины. Сотрудников службы планирования семьи заставляли выполнять план по стерилизации, а в некоторых штатах без этой процедуры не предоставляли нового жилья или других благ, распределение которых зависело от государства. Бывало, что полицейские просто сгоняли бедняков в стерилизационные лагеря. Из-за этих перегибов сама идея контроля над рождаемостью приобрела в Индии дурную славу. И все же рождаемость здесь сократилась, хотя и не так резко, как в Китае, где она начала стремительно падать еще до того, как сказались последствия драконовских мер «одна семья – один ребенок». Сегодня средний показатель рождаемости в Индии – 2,6 ребенка на одну женщину – значительно меньше того, что был во время поездки Эрлиха. В южном штате Керала рождаемость упала до отметки 1,7 во многом благодаря инвестициям в здравоохранение и образование. Местные демографы указывают, что ключевое значение здесь имеет уровень грамотности, самый высокий в Индии: около 90 процентов жительниц штата умеют читать и писать. Девушки, которые посещали школу, начинают обзаводиться детьми позже, чем их неграмотные сверстницы. Они с меньшим предубеждением относятся к противозачаточным средствам и скорее осознают, что сами могут решать, когда и сколько детей им рожать. Свобода выбора. Такой подход, предлагаемый в качестве примера для подражания во всем мире, однако, не снискал популярности в бедных штатах северной Индии – в «поясе хинди», который чуть южнее Дели тянется через всю страну с запада на восток. Почти половину роста населения Индии обеспечивают Раджастхан, Мадхья-Прадеш, Бихар и Уттар-Прадеш, где на одну женщину до сих пор приходится трое-четверо детей. Более половины женщин «пояса хинди» неграмотны, и многие выходят замуж задолго до достижения предусмотренных законом 18 лет. Их социальное положение укрепляется с рождением детей – и обычно они продолжают рожать, пока не обзаведутся хотя бы одним сыном. Однако многие молодые люди в крупных городах Индии делают тот же выбор, что их сверстники в Европе. Соналде Десаи, ученый из Национального совета прикладных экономических исследований в Нью-Дели, познакомила меня с пятью работающими жительницами индийской столицы, которые тратят большую часть зарплаты на частные школы и репетиторов для своих детей. У каждой из них – один или два ребенка, и рожать еще они не собираются. Проведя исследование, в котором приняли участие 41 554 семьи по всей стране, Десаи и ее коллеги обнаружили новую, небольшую, но растущую группу городского населения. Речь идет о семьях с одним ребенком. «Мы были поражены, какой заботой окружены дети в этих семьях, – говорит Десаи. – Увидев это, понимаешь: вот она, причина снижения рождаемости». За пределами городов ситуация иная. Вместе с Десаи и ее коллегами я съездил в деревню Паланпур в штате Уттар-Прадеш, где народу живет не меньше, чем во всей Бразилии. Входя в деревню, мы миновали вышку сотовой связи, но вскоре заметили, что вдоль улиц, застроенных небольшими кирпичными домами, проложены открытые желоба, по которым льются потоки нечистот. Хозяин сада манго, отдыхающий под деревом, сказал нам, что не видит никакого смысла давать образование трем дочерям. В центре деревни мы обнаружили с десяток крестьян. Я спросил у них, чего им не хватает в жизни. «Немного денег», – усмехнулся один. Обратная дорога в Дели заняла четыре часа. Был воскресный вечер. Мы застревали в пробках в одном торговом городке за другим – и везде бурно кипела жизнь, порой захлестывая машину. Наблюдая за человеком, который толкал вверх по крутому склону тачку, нагруженную так, что он не видел, куда идет, я вспоминал о потрясении, которое испытал здесь Эрлих. «Люди, люди, люди…» Да, это так. Но нельзя не почувствовать и то, что от людей этих исходит поразительная энергия деятельности, стремления к лучшему и надежды. А если прав Мальтус? Демографы в большинстве своем уверены, что ко второй половине нынешнего столетия уникальная эпоха демографического взрыва уйдет в прошлое, и на смену ей придет другая, та, в которую численность населения Земли стабилизируется или даже пойдет на спад. Но не окажется ли нас слишком много? На заседании Американской ассоциации по изучению народонаселения в Далласе я узнал, что все нынешние обитатели земного шара могли бы уместиться на территории Техаса, если бы плотность населения этого штата была бы столь же велика, как в Нью-Йорке. И мне вспомнились вычисления Левенгука: если в 2045 году нас будет 9 миллиардов, то средняя плотность населения Земли лишь ненамного превысит нынешнюю плотность населения Франции. Францию как-то не принято считать адом на земле. Так, может быть, ничего ужасного и не произойдет? Вряд ли. Ведь некоторые места земного шара напоминают ад уже сегодня. Сейчас в мире 21 город с населением более 10 миллионов, а к 2050 году их станет куда больше. Дакка, столица Бангладеш, и Киншаса, главный город Демократической Республики Конго, сегодня в 40 раз больше, чем были в 1950 году; их трущобы переполнены беспросветно нищими людьми, бежавшими из провинции от нищеты еще более ужасающей. Бангладеш – одно из самых густонаселенных государств, кроме того, это одна их тех стран, которой глобальное потепление грозит наиболее суровыми последствиями: из-за повышения уровня моря могут появиться десятки миллионов беженцев. Не меньшую обеспокоенность вызывает положение в Руанде. Джаред Даймонд в книге «Коллапс» утверждает, что у геноцида 1994 года, унесшего жизни около 800 тысяч руандийцев, было несколько причин. К резне привела не только межэтническая вражда, но и перенаселенность: земельные участки крестьян становились все меньше и меньше, пока не сжимались так, что прокормить с такого участка семью было невозможно. «Сценарий Мальтуса иногда сбывается в самом худшем варианте», – заключает Даймонд. Многих тревожит мысль о том, что правота Мальтуса подтвердится и в общемировом масштабе: планета не сможет прокормить 9 миллиардов ртов. Люди, считает Лестер Браун, глава вашингтонского Института политики в отношении Земли, истощают почву и запасы грунтовых вод быстрее, чем те восстанавливаются. Вскоре это начнет сказываться на объемах урожаев. «Возможно, самый насущный вопрос мировой повестки дня заключается в том, как устранить последствия просчетов в области контроля над рождаемостью», – пишет он, имея в виду, что если рост человечества не удастся сдержать в пределах 8 миллиардов, то это может обернуться ростом уровня смертности. 8 миллиардов – самый оптимистичный прогноз ООН на 2050 год. Это значит, что уровень рождаемости в Бангладеш в 2050 году не должен превысить 1,35 ребенка на женщину, однако и в этом случае в стране будет на 25 миллионов человек больше, чем сегодня; в Руанде рождаемость также упадет ниже уровня воспроизводства, но жить в ней будет в два с лишним раза больше человек, чем до геноцида. Если это оптимистический сценарий, скажете вы, то нас и впрямь ждет мрачное будущее. Впрочем, напрашивается и другой вывод: демографические расчеты – не самый лучший способ подготовиться к встрече с будущим. Обитателям забитых до отказа трущоб нужна помощь – и бороться необходимо с нищетой, а не с перенаселенностью. Прекрасно, если каждая женщина обретет возможность планировать свою семью. Однако и самый жесткий контроль над ростом населения не спасет Бангладеш от повышения уровня моря, Руанду – от нового геноцида...
Демографические расчеты – не самый лучший способ подготовиться к встрече с будущим. Обитателям забитых до отказа трущоб нужна помощь – и бороться необходимо с нищетой, а не с перенаселенностью.
Обратимся для примера к проблеме глобального потепления. Объемы выбросов двуокиси углерода от сгоревшего ископаемого топлива быстрее всего растут в Китае, где давно продолжается экономический бум, однако уровень рождаемости в стране уже сейчас ниже уровня воспроизводства; и вряд ли здесь нужны какие-то новые меры по контролю над численностью населения. А там, где самая высокая рождаемость, в Африке к югу от Сахары, объем выбросов углекислого газа на человека составляют несколько процентов от того же показателя в США – так что регуляция численности населения здесь мало скажется на изменении климата. «Ошибочно полагать, что вся проблема заключается в росте населения, – говорит Джоэл Коэн. – Это даже не один из главных факторов, влияющих на климат». Остановить глобальное потепление можно, только перейдя на альтернативные источники энергии – вне зависимости от того, сколько миллиардов человек будет проживать на планете. По прогнозу Всемирного банка, к 2030 году более миллиарда жителей развивающихся стран будет принадлежать к «среднему классу», который в 2005 году составлял лишь 400 миллионов человек. Это не может не радовать. Однако если эти люди будут поедать мясо и сжигать бензин в двигателях своих автомобилей в тех же объемах, что и сегодняшние жители США, планете придется туго. На протяжении столетий пессимисты бомбардируют апокалипсическими предсказаниями неисправимых оптимистов, которые нутром чуют, что человечество непременно преодолеет все трудности и изменит жизнь к лучшему. Спор этот разгорелся одновременно с возникновением демографического пессимизма, причем сомнения терзали и самого преподобного Томаса Мальтуса. В конце своего трактата, в котором был сформулирован железный закон о том, что ничем не сдерживаемый рост населения ведет к голоду, Мальтус писал: «Человек – существо ленивое, медлительное и не расположенное к труду, если только его не принуждает к таковому необходимость». Однако необходимость, продолжает Мальтус, дает надежду: «Усилия, которые людям приходится прилагать для того, чтобы обеспечить хорошую жизнь себе или своим семьям, часто пробуждают в них способности, каковые без давления необходимости вовек пребывали бы дремлющими. Не раз уже было отмечено, что в новых, чрезвычайных ситуациях, как правило, появляются умы, способные разрешить трудности, стоящие перед ними». Скоро нас будет 7 миллиардов. Хочется верить, что Мальтус был прав, говоря о нашей изобретательности.