Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Калейдоскоп

Дальше только полюс

Текст и фотографии: Андрей Каменев
25 ноября 2012
/upload/iblock/c5a/c5a186009f563654c829b269c9bce22f.jpg
Земля Франца-Иосифа – северный форпост России. Отсюда до полюса 900 километров – в три раза ближе, чем до Москвы.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/24e/24e32e3179bf64397fdfece4dff139ba.jpg
Обломки ледника прибило к берегу на Земле Георга. Ярко-синий цвет обусловлен большим возрастом льда – в нем практически отсутствуют воздух и примеси.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/bdb/bdba617e0bf611fb94ca34f72b265035.jpg
Остров Греэм-Белл – самая грандиозная свалка бочек из-под горюче-смазочных материалов в Арктике. А быть может, и в мире.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/68c/68ca0e6014c9984e860fbbee2a922733.jpg
Неудачно приземлившийся самолет (остров Хейса) – самый крупный и заметный среди обломков советской цивилизации на Земле Франца-Иосифа.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/358/3587b50d7f44a9e66e71645858c33b93.jpg
Каким образом жизнь среди свалок отражается на карско-баренцевоморской популяции белого медведя (остров Греэм-Белл) – ответ на этот вопрос экологам еще предстоит получить.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/60e/60eacf68aca5255927f57a3226f5750f.jpg
Моевка – самый распространенный вид чайки на архипелаге. Птицы строят гнезда на островах в июне и остаются здесь до сентября.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/6ba/6ba8da3d0eb423b82432af2071282d81.jpg
Айсберги около острова Белл. Огромные льдины откалываются от берегов, и порой ветер сгоняет их в обширные айсберговые поля.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/39b/39b8ba9128695a2d9919d94819def770.jpg
На островах, где живут люди – пограничники или ученые-полярники, – всегда и везде рядом с ними можно видеть собак. Массивные, с огромными головами, эти потомки амурских лаек, привезенных на архипелаг в начале 1930-х, всю жизнь проводят на открытом воздухе.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/27f/27fda2e294e1ccf89a02fb43157facf4.jpg
Около 85 процентов территории Земли Франца-Иосифа занимают ледники. Наблюдения показывают, что объем ледников ежегодно сокращается.
Фото: Андрей Каменев
Люди готовы вернуться на Землю Франца-Иосифа. Но готовы ли эти острова к возвращению людей?
На острове Хейса, в самом центре архипелага Земля Франца-Иосифа, четыре человека провели целый сезон – год среди безмолвия. И не какого-то там «ледяного безмолвия», а банального, бытового: полярники не разговаривают друг с другом. Когда 17 августа наш вертолет приземлился на острове, мы ждали объятий, приглашения к чаю, расспросов – и были поражены апатией, взглядами куда-то в сторону, растерянным: «Ой, вас так много, вы нам грязи нанесете...». Стрелять сигареты каждый подходил отдельно, таясь от товарищей. Даже Новый год они, если верить их рассказам, праздновали порознь – выходит, и не праздновали вовсе. Год назад их было пятеро. В сентябре 2011-го об острове Хейса написали в газетах: Михаила Еремкина, 54-летнего сотрудника метеостанции им. Э. Т. Кренкеля, растерзал белый медведь. Об этой трагедии зимовщики рассказывали как-то даже охотно. Провели для нас «экскурсию»: по этой тропинке Михаил вышел из дома в газогенераторную заряжать баллон (вышел один, что категорически запрещено инструкцией), здесь мы нашли тело, вот, кстати, его левый ботинок лежит, а вон там – правый...
Чтобы люди захотели здесь жить, нужно предпринять что-то особенное.
Остров Хейса дает наглядное представление о том, что происходило в российской Арктике в последние пару десятков лет. Покинутый город, вымершая цивилизация, хаос и запустение на месте, где когда-то кипела жизнь. А место удивительное: на мысу Обсерваторский, северо-восточной оконечности острова, – круглое пресноводное озеро. По его берегам, как на каком-нибудь атолле, выстроились деревянные дома: жилые здания, научные лаборатории, библиотека. На дверях основного корпуса табличка «Отделение почтовой связи» – самое северное в стране. На железных воротах набор букв: RZLOWA – позывные этого места. Большая часть помещений законсервирована, пустует с 2001 года. На почте вам могут проштамповать письмо, которое вы должны привезти с собой (ни марок, ни конвертов тут нет), а потом сами и увезти отсюда. Под ногами нереальная грязь, вокруг – искореженная техника и пустые бочки из-под горюче-смазочных материалов. Рядом, на аэродроме, носом уткнулся в землю двухмоторный Ил-14: памятник неудачной посадке. В 2007 году станция возобновила работу, было установлено современное оборудование, в новый корпус приехала первая смена метеорологов. Но этого мало. Чтобы люди захотели здесь жить, нужно предпринять что-то особенное. Наша экспедиция, отдельно взятая, – вроде бы ничего особенного. Но с каждым днем я все отчетливее понимал, что мы тоже участвуем в постепенном – шаг за шагом – возвращении людей на Землю Франца-Иосифа. Мы вылетели 13 августа из Воркуты на двух вертолетах ФСБ. У членов нашей пестрой команды общая цель – Земля Франца-Иосифа – и разные задачи. У экипажа – предоставить машины пограничникам с заставы «Нагурская» для ежегодного облета территории архипелага. У директора клуба «Живая природа» Олега Продана и профессора-антрополога Виктора Звягина – завершить экспедицию «По следам двух капитанов». Оба уже третий год ищут (и находят) следы экипажа шхуны «Святая Анна», пропавшей в 1914 году. У телепродюсера Александра Жукова – снять фильм об этих поисках. У меня, корреспондента «National Geographic Россия», – сделать репортаж. И это далеко не все задачи и не все персонажи нашей истории... но, как говорится, обо всем по порядку. Путь из Воркуты с дозаправкой в Диксоне и на Северной Земле – это более двух с половиной тысяч километров, два полных дня полета. И вот мы в нынешней «столице» архипелага – погранзаставе «Нагурская». У Советского Союза в его последние годы было шесть «присутственных мест» на архипелаге: военная база на острове Греэм-Белл, две метеостанции – на островах Рудольфа и Хейса, три крупных объекта на Земле Александры – военная база, полярная станция и пограничная застава. В начале нулевых пограничники остались единственными представителями великой страны на маленьком архипелаге. Потом власти словно спохватились и в 2008 году провели на Земле Франца-Иосифа выездное заседание Совета безопасности, посвященное «наращиванию присутствия России в Арктике». Прошло заседание в новом здании погранзаставы «Нагурская». Полярники уважительно-полушутя называют его «наш “Хилтон”». Условия и правда пятизвездочные – в других принимать большое начальство во главе с Николаем Патрушевым было бы неправильно. Трехэтажное здание кольцевой структуры – по периметру жилые корпуса, в центре большой общий зал, аквариум и зимний сад. Тут же кинозал. В стороны вынесены нефтехранилище, технические помещения, теплый гараж, к ним от основного корпуса лучами расходятся отапливаемые переходы. Если подобные объекты построят еще хотя бы на двух-трех островах, то архипелаг станет просто фантастическим местом. Увы, фантастическое будущее на Земле Александры соседствует с уродливым настоящим: вокруг заставы грязь, а совсем неподалеку – свалка металлолома. В постиндустриальном пейзаже доминируют ржавые 200-литровые бочки от горюче-смазочных материалов. Много брошенной техники. Такую же картину – но в еще больших масштабах – мы наблюдаем на следующий день, когда вместе с пограничниками приземляемся на востоке архипелага, на острове Греэм-Белл, где находилась крупная база войск ПВО и дальней авиации. Берега размываются морем, бочки падают в воду, течения разносят их... В 1990-х годах, когда Минобороны ушло из Заполярья, все лишнее бросили ржаветь. На Земле Франца-Иосифа, по приблизительным подсчетам, только бочек около 400 тысяч. Похоже, этот пейзаж нешуточно напугал и Владимира Путина. Посетив в 2010 году архипелаг, тогдашний премьер-министр сразу заявил: пора организовать «генеральную уборку» Арктики. И вот, минувшим летом взялись, начав с Земли Александры. На остров высадились химики, инженеры, рабочие, большим сухогрузом было доставлено оборудование. Горюче-смазочные материалы в крупных нефтехранилищах анализируют, затем выкачивают, аккумулируют в современных емкостях и консервируют в соответствии с ГОСТ. Что касается бочек, то после вскрытия их подвергают обжигу на спецустановке «Факел». Обжиг удаляет остатки нефтепродуктов. За очисткой следует так называемое компактирование с помощью 40-тонных прессов. Спрессованную бочку перевозят на площадку временного накопления отходов. Туда же свозят другой металлолом и прочий мусор. Позже их отвезет на утилизацию сухогруз типа «Пионер». Планировалось за этот год очистить остров на 40 процентов, но уже в августе стало ясно, что план будет перевыполнен – устранена большая часть загрязнений. А вот на то, чтобы очистить все острова, понадобятся годы. «Люди принесли сюда грязь и запустение. В апреле, когда через Землю Франца-Иосифа идут экспедиции на Северный полюс, мусора не видно – все припорошено снегом. Но сейчас смотреть невозможно», – сокрушается мой спутник Олег Продан. С 1994 года он в Арктике и прекрасно знает: эта картина – типичная. Продан – невысокого роста крепкий мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородой идеально соответствует традиционному образу полярника. Для него крылатые слова «Бороться и искать, найти и не сдаваться» стали не просто девизом – смыслом нескольких лет жизни. ...Вениамин Каверин написал своих «Двух капитанов», отталкиваясь от реальных событий, о которых рассказывают дневники штурмана корабля «Святая Анна». В августе 1912 года шхуна под командованием лейтенанта Георгия Брусилова вышла из Санкт-Петербурга, чтобы по Северному морскому пути дойти до Владивостока, но уже в сентябре была затерта льдами в Карском море и начала дрейф на север. Дальше были две зимовки, болезнь капитана, конфликт между ним и штурманом и затем – гибель корабля с частью экипажа при невыясненных обстоятельствах. Но двоим удалось выжить – штурману Валериану Альбанову и матросу Александру Конраду. В апреле 1914 года Альбанов и еще несколько человек с одобрения капитана покинули шхуну. Через два с лишним месяца экспедиция достигла мыса Мэри Хармсуорт на Земле Александры – самой западной точки архипелага. Далее группа разделилась: часть шла на каяках по воде, часть – по берегу. На мысе Ниль острова Земля Георга состоялся последний сбор. К следующей точке, мысу Гранта, пришел только каяк с Альбановым и Конрадом, где их подобрал корабль Седова «Святой мученик Фока». Четыре человека, шедшие по берегу, пропали. Почти столетие спустя на поиски этой четверки отправились не менее отважные наши современники во главе с Олегом Проданом. Когда Продан рассказывает об этом, переключить его на другую тему невозможно: «Удивительно, что этих людей до нас никто не пытался искать. Внимательно изучив дневники Альбанова и Конрада, мы локализовали участок протяженностью около 50 километров, где могли оказаться те, кто расстался с Альбановым на мысе Ниль. Найти останки было задачей почти авантюрной, но, видимо, везет тем, кто что-то делает». В 2010 году стартовал первый сезон экспедиции «По следам двух капитанов». После недели поисков Продану и его товарищам невероятно повезло: они обнаружили скелет мужчины и целый набор артефактов – карманные часы, ложка, эмалированная кружка, свисток и, главное, дневник, сохранившийся на удивление хорошо. Эксперты-криминалисты продолжают работать над его расшифровкой, но многое уже можно прочесть. Идентификацией останков занимается Виктор Звягин – профессор Российского центра судебно-медицинской экспертизы. Он с нами сейчас, приезжал он на Землю Георга и в прошлом году, во второй сезон поисков. Тогда обнаружили еще один, сильно разрушенный, документ. Это фрагмент альбома в твердом переплете: внутри чертеж какого-то узла механизма «Святой Анны» и карта Северного морского пути. «Каждый сезон экспедиции преподносит все больше загадок!» – восклицает Олег Продан. В этом году мы провели на Земле Георга еще день. Найдено совсем немного – судя по всему, третий полевой сезон «Двух капитанов» станет последним. Но обсуждения версий не прекращаются. Химический состав костей приводит профессора Звягина к мысли о том, что это останки Яна Регальда, стюарда родом из Прибалтики. Рядом со скелетом обнаружены следы костра и медвежьи кости. Звягин, как опытный криминалист, уверен: медведя рубили. Значит, вероятнее всего, там же и готовили, на костре. В одиночку убить и разделать медведя невозможно, значит, на том месте четверка была, скорее всего, в полном составе. Что же случилось? Вот версия, которую излагает Продан: трое пошли в разведку на ледник налегке, взяв с собою ружье. Одного оставили отвечать за «кухню». Кто в группе готовил лучше всех? Регальд – он же стюард! Уходили ненадолго, а получилось навсегда – по-видимому, провалились в трещину. Мне нравится эта версия – в том смысле, что она многое объясняет. Но вообще-то она мне совершенно не нравится – как и вся история гибели «Святой Анны», как и этот неуютный клочок каменистого склона размером 30 на 70 метров. Продан и его товарищи-поисковики поставили здесь крест: во-первых, знак памяти, во-вторых, ориентир. В ближайшие годы всем экспедициям, которые окажутся летом поблизости, рекомендовано появляться на этом участке и бегло просматривать его: вдруг земля отдаст людям еще что-нибудь? На следующий день к нашей экспедиции присоединился Роман Ершов. Он прилетел на заставу «Нагурская» всего за полчаса до нас – на самолете из Архангельска с рабочими группы очистки. Роман к своим тридцати с небольшим успел получить два высших образования – инженера лесного хозяйства и юриста – а еще защитить диссертацию: он кандидат биологических наук. Ершов возглавляет национальный парк «Русская Арктика», созданный в 2009 году на Новой Земле, а здесь он занят составлением пятилетнего плана развития «Русской Арктики» и федерального государственного природного заказника «Земля Франца-Иосифа». Очистка островов – самая дорогостоящая часть пути к светлому будущему. Год назад расходы на программу оценивали в 8,5 миллиарда рублей, возможно, сумма еще вырастет. Но есть и другие серьезные задачи. По словам Ершова, это создание инфраструктуры, необходимой для регулируемого туризма, природоохранной и научной деятельности на архипелаге. Да, люди возвращаются в Арктику, но новых точек присутствия не будет. Достаточно создать нормальные условия там, где живут сейчас или жили и успели «наследить» в советские времена. На следующий день у нас запланирована большая программа. Начинаем с полета на северо-восток, к острову Рудольфа. С нами летят сотрудники Института проблем экологии и эволюции имени Северцова и четыре молодых пограничника, которые патрулируют дальние острова, заодно охраняя нас от медведей. Для пограничников этот полет – приключение: месяцами они сидят на «Нагурской» посреди марсианского пейзажа, о других островах не имеют, как правило, ни малейшего представления. Всю дорогу мы не отрываемся от иллюминаторов. Ершов, с блокнотом на коленях, биноклем в руке, фотоаппаратом на шее и GPS-навигатором чуть ли не в зубах всю дорогу ведет визуально-маршрутный учет. В первую очередь идентифицирует фауну – моржей, белух, нарвалов, белых медведей. Ну а я фотографирую – все, что вижу. Поражаюсь тому, как сильно потеплело за последние годы в Арктике. Я был на Земле Франца- Иосифа летом 1992-го: пространство между островами было плотно забито льдами. В этом году сезонный морской лед отсутствовал – лишь отдельные айсберги. Стоя на мысе Столбовой на острове Рудольфа, куда мы ненадолго высадились, я, сгибаясь от сильного ветра с поземкой, наблюдал, как мощные течения «возят» айсберги. Ледяная гора оставляла за собой кильватерный след – хоть на водных лыжах катайся. За мысом Столбовой на старой закрытой полярной станции мы рассчитывали встретиться с участниками комплексной полярной экспедиции на яхте Alter Ego – мы пролетели над ней, стоявшей в бухте Теплица. Группа ученых МГУ, НИИ Арктики и Антарктики и других научных центров с июля проводит комплексные исследования в разных точках архипелага. К сожалению, мы разминулись: ученые-полярники ушли работать на ледник. Тем временем ветер стих, вышло солнце, и наши бравые пилоты во главе с командиром эскадрильи Сергеем Михалычем решили искупаться на самой северной точке Евразии, мысе Флигели. Остальные ушли наблюдать за медведями, которых мы заметили с воздуха. Следующим нашим пунктом была метеостанция на острове Хейса, о которой я уже упоминал, а затем мы направились на остров Чамп, в самый центр архипелага. Место это знаменито сферолитами – конкрециями из песчаника идеально шарообразной формы, происхождение которых до сих пор не выяснено. Ни на одном из соседних островов нет ничего подобного. Чамп – обязательный пункт программы туристических теплоходов. Не всем туристам везет, как повезло нам: погода «звенела» и, когда мы взобрались вдоль ручьевины на одну из скал, нам открылся величественный вид на проливы, бухты и сверкающие льдом острова. Нас ждали в тот день на острове Гукера, где расположена старейшая советская полярная станция в бухте Тихая, законсервированная в 1960 году. Сейчас там сотрудники национального парка ведут очистку территории и реставрацию помещений станции. Но как только мы подлетели к острову, погода сыграла обычную для Арктики шутку, окутав бухту таким туманом, что нам пришлось возвращаться на заставу. Впрочем, на следующий день мы все же посетили остров Гукера. Мы привезли туда новый аккумулятор и биг-бэги, полуторатонные мешки для мусора, а оттуда вывезли несколько десятков ящиков с сыром и колбасой – во время предыдущего захода судна «Михаил Сомов» на базу, где живут четверо, по ошибке сгрузили весь запас колбасы и сыра для работающих на Земле Александры. Так бывает в Арктике. А бывает еще и так: на острове Гукера нас угостили... авокадо. Такой экзотикой полярников иногда «подкармливают» туристы с теплоходов. Бухта Тихая на острове Гукера – желанный туристический объект. Слева бухту прикрывает скала Рубини. Знаменита она, во-первых, базальтовыми столбами, похожими на трубы исполинского органа, а во-вторых, птичьим базаром: здесь собирается по 40 тысяч птиц – люрик, толстоклювая кайра, глупыш, моевка. А еще бухта Тихая – идеальный музей под открытым небом. Здесь зимовала экспедиция Седова. Об этом напоминают два креста на северном берегу бухты – один памятный с надписью «1913–14. Expedition Leut. Sedov’a. Astronom. Point», другой, поменьше, рядом – над могилой механика Ивана Зандера. А в 1929 году Отто Шмидт основал здесь первую советскую полярную станцию, провозгласив Землю Франца-Иосифа территорией СССР. В основании одного из домиков – бетонная плита с автографом Папанина: «Установлен на З.Ф.И. И. Д. Папаниным 4.VIII.1932 г.». Многое в зимовку 1932/33 было в первый раз: впервые СССР участвовал в мероприятиях Всемирного полярного года, под руководством Папанина был построен первый авиационный ангар, запущены первые радиозонды. То был золотой век полярных исследований... Превратить эти места в туристический объект не так уж сложно. Станцию закрыли до прихода эры дизелей. Топили тут углем, поэтому вокруг почти чисто, и главное – нет бочек, на которые я к концу нашего путешествия смотреть уже не мог. А конец стремительно приближался... Наш обратный путь проходил через остров Голомянный архипелага Северная Земля. Здесь расположена станция Росгидромета – такая же, как на острове Хейса, где мы побывали раньше. Но нет, совсем не такая. На Хейсе стоит новое, но сильно запущенное оборудование, а окурки кидают с крыльца в снег. На Голомянном видавшее виды оборудование в идеальном состоянии, на крыльце – банка с крышкой специально для окурков, а при входе всем выдают тапочки. На метеостанции живут и работают две семьи. Когда мы приехали, одна – начальника станции Игоря Лутченко – была в отпуске. Вторую семью знает вся Арктика. Механик Анатолий Омельченко и его жена Светлана тут с 1991 года. Здесь, на 79-й параллели, они вырастили сына Александра. Олег Продан помнит его еще ребенком, а сейчас парень учится в Одесском университете, окончив школу с серебряной медалью, – после домашнего образования на Северной Земле. В этот приезд на станцию у нас под ногами крутился младший сын Омельченко, трехлетний Андрей. Нормальный мальчишка растет: дружит с собаками, спокойно относится к моржам и с опаской – к белым медведям, привык к тому, что ночь длится четыре месяца, а лето – три недели... Возвращаясь домой, мы то и дело вспоминали Анатолия и его семью. Ведь если ему на станцию привезти современное оборудование, как на Земле Франца-Иосифа, на Голомянном точно наступит фантастическое будущее. Не место красит человека, а человек место – эту прописную истину нужно выписывать золотыми буквами на первых страницах всех перспективных планов развития Арктики. P. S. Уже в Москве я узнал, что все четыре метеоролога с острова Хейса отправлены на Большую землю. Зимовать на станции им. Э. Т. Кренкеля остался новый коллектив, в том числе инспектор национального парка «Русская Арктика».