Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №192, сентябрь 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Африка

Специальное расследование NG: по следу слоновой кости

Текст: Брайан Кристи Фото: Брент Стиртон
18 сентября 2015
/upload/iblock/b21/b216ed8c49fe15b350abda81dc8b4985.jpg
В чадском национальном парке Закума егерям необходимы навыки верховой езды. В парке четыре группы конных рейнджеров – только верхом на лошади можно эффективно охранять животных в сезон дождей, когда слоны, в поисках участков посуше, таких как Хебан, отправляются за территорию парка.
/upload/iblock/6d2/6d2c5b835a32eb9e49938c79c6203fb7.jpg
Угандийские солдаты совместно с региональной целевой группой Африканского союза охотятся за предводителем Армии сопротивления Господа Джозефом Кони в Центрально-Африканской Республике. Реки приходится преодолевать с помощью натянутых тросов. Люди Кони отступают за пределы страны – они находят убежище в государствах со слабыми правительствами.
/upload/iblock/86a/86a5c324a184fa7e75dd65547485e679.jpg
Опытный рейнджер Жан-Клод Мамбо Мариндо сидит неподалеку от сотни бивней, конфискованных у браконьеров в национальном парке Гарамба в Демократической Республике Конго. Из-за браконьеров парк уже потерял всех своих носорогов – их рогам приписывались чудодейственные свойства. Теперь Гарамба под угрозой из-за бешеной популярности слоновой кости. Главную опасность представляют бандиты разного толка и террористы из Армии сопротивления Господа.
Поддельные бивни со спрятанными в них GPS-трекерами помогают отследить, куда из Африки направляется нелегально добытая слоновая кость.
Когда Американский музей естественной истории решил обновить экспозицию «Млекопитающие Северной Америки», непростую работу поручили таксидермисту Джорджу Данте. Умер Одинокий Джордж, черепаха, ставшая символом Галапагосских островов, – и именно Данте доверили «вернуть его к жизни». Но того, о чем прошу я, одному из самых опытных и уважаемых чучельников мира делать еще не приходилось. Мне нужно, чтобы Джордж изготовил слоновий клык, который бы выглядел точь-в-точь как конфискованные бивни, предоставленные мне Службой охраны рыбных ресурсов и диких животных США. Но и это еще не все: внутрь самодельного клыка надо вмонтировать изготовленные на заказ GPS и спутниковую систему слежения. Если Данте справится с непростой задачей, я попрошу его изготовить еще несколько таких бивней.

Контрабанда слоновой кости – важный источник финансирования террористических группировок, таких как Армия сопротивления Господа, устраивающая жестокие набеги на центральноафриканские деревни.

В преступном мире слоновая кость – это валюта, так что я, можно сказать, поручаю Данте напечатать немного фальшивых денег, «хождение» которых буду отслеживать. Изготовленные Джорджем клыки помогут изловить людей, убивающих слонов, и выяснить, какими дорогами те переправляют добычу, через какие порты она уходит, на каких кораблях плывет, какие страны проходит транзитом и куда прибывает. Позволят ли искусственные бивни с хитрой начинкой проследить путь, который проделывает слоновая кость из Центральной Африки до азиатских рынков? Куда отправятся «мои» клыки – на запад или на восток? А может, на север, в охваченные войной районы? Все то время, что мы обсуждали мой заковыристый заказ, карие глаза Данте сияли, как у мальчишки возле новогодней елки. Проверяя качество слоновой кости, торговцы скребут бивень ножом или подносят снизу зажигалку: поскольку бивень – это зуб, он не поддастся и плавиться не начнет. Фальшивые клыки должны вести себя как настоящие. «Я придумаю, как сделать, чтобы они сияли будто самая лучшая слоновая кость», – улыбается Джордж.

«И линии Шрегера, те, что остаются при росте костных тканей, как стволовые кольца на деревьях, мне тоже нужны!», – не унимаюсь я. Данте, как никто другой, знает, что африканские слоны сегодня в опасности. Быстрорастущий и многочисленный китайский средний класс, охочий до изделий из слоновой кости, удручающая нищета в Африке, слабая и коррумпированная власть и современный арсенал средств, позволяющих убивать мощных зверей, – для африканских слонов все сошлось трагически. Результат: ежегодно безжалостно уничтожается 30 тысяч этих животных; с 2009-го по 2012-й погибли 100 тысяч – и перемен к лучшему не видно. В основном браконь-ерская слоновая кость идет в Китай, где за пару костяных палочек для еды можно выручить больше тысячи долларов, а украшенные резьбой бивни уходят по сотне тысяч за штуку. Сегодня эпицентром браконьерства стала Восточная Африка. В июне правительство Танзании сообщило, что за последние пять лет страна потеряла 60 процентов своих слонов: их численность уменьшилась со 110 до менее 44 тысяч. За то же время соседний Мозамбик лишился около 48 процентов слонов. Местные жители, в том числе бедные крестьяне и нищенствующие егеря, убивают слонов, чтобы получить живые деньги, практически ничем не рискуя, – даже если их поймают, наказание будет символическим. А вот в Центральной Африке, как я смог убедиться, у браконьерства порой совсем другая подоплека. Боевики и террористы используют вырученные от нелегальной продажи деньги для финансирования военизированных групп; они нещадно истребляют слонов не только в своих странах, порой орудуя и на территориях национальных парков. Бандиты совершают похищения, заставляют пленников заниматься браконьерством, а рейнджеров, егерей, попадающихся на пути, попросту убивают.
/upload/iblock/4f7/4f7aabf6ae3f2896a4b3169d7cf09dd7.jpg
В январе 2014 года, просвечивая направлявшийся во Вьетнам контейнер, как значилось в декларации, с кешью, таможенники в порту Того обнаружили слоновую кость. В конечном счете было изъято более четырех тонн кости – самая большая партия подобного конфиската (запрет на торговлю слоновой костью был введен в 1990 году). Анализ ДНК позволяет предположить, что часть бивней – от слонов, убитых в ЦАР в 2013 году.
Южный Судан. Центрально-Африканская Республика (ЦАР). Демократическая Республика Конго (ДРК). Судан. Чад. Эти пять африканских государств, признанных самыми нестабильными в рейтинге Американского фонда мира, служат пристанищем браконьерам, отправляющимся в другие страны охотиться на слонов. Не первый год нити самых кровавых преступлений против животных тянутся в Судан. Своих слонов там уже не осталось, зато в изобилии водятся браконьеры всех мастей. А еще этот регион стал родным домом для джанджавидов и прочих суданских, и не только суданских, боевиков и вооруженных преступников. Рейнджеры – зачастую единственные, кто встает на их пути. Немногочисленные и плохо экипированные, они выходят на передовую, вступая в неравную схватку. 

ЖЕРТВЫ ГАРАМБЫ Национальный парк Гарамба, раскинувшийся в самой северной части Демократической Республики Конго, на границе с Южным Суданом, внесен в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. На весь мир этот бескрайний океан зелени прославился своими слонами. Но когда я на сходе жителей деревни Кпайка, расположенной в 50 километрах от западной границы нацпарка, прошу поднять руки тех, кому приходилось бывать в Гарамбе, то не вижу ни одной – ни детской, ни взрослой. Задав вопрос, сколько жителей было похищено Армией сопротивления Господа, я понимаю, почему не увидел поднятых рук. Священник Эрнест Сугул, проводящий службы в деревушке, говорит, что многие его прихожане стали свидетелями трагедии: у них на глазах родственники погиб-ли от рук бойцов Армии сопротивления Господа (LRA, по первым буквам английского названия). LRA – широко известная угандийская повстанческая группировка, ее главарь Джозеф Кони давно разыскивается как один из главных африканских террористов. Отец Сугул основал группу помощи жертвам армии Кони. Мы разговариваем в церкви неподалеку от города Дунгу. «Я знаю более тысячи побывавших в плену детей, – говорит священник. – Их похищают совсем маленькими и заставляют совершать чудовищные вещи. Те, кому удается вернуться, всю жизнь страдают от тяжелейших моральных травм». Прошлое не отпускает их, они не могут избавиться от ночных кошмаров. Даже родные боятся, что в похищенных вселился дьявол и однажды ночью они могут убить кого-нибудь из членов семьи – совсем как солдаты Кони.
Джозеф Кони – бывший алтарник католической церкви – провозгласил своей миссией свержение угандийского правительства. Он выступает от лица ачоли, северного народа Уганды, и желает править страной сообразно с собственной версией Десяти заповедей. Орудующим с 1980-х головорезам Кони приписываются жестокие – жертвам они отрезают носы, уши, а женщинам и груди – убийства десятков тысяч людей, изнасилования женщин и детей, похищения мальчиков, из которых повстанцы растят настоящих убийц. В 1994-м Кони с приспешниками покинул пределы Уганды. Сперва они отправились в Судан, а потом стали бродячими разбойниками, которых трудно отследить, – таковыми остаются и сегодня. В период гражданской войны между суданским Севером и Югом Кони предложил правительству в Хартуме дестабилизировать ситуацию на юге. Десять лет Хартум снабжал его продовольствием, медикаментами, оружием, в том числе автоматическими винтовками, зенитными установками, гранатометами и минометами.
/upload/iblock/26b/26bb77ecc023772f4c7fc009969113e6.jpg
Рейнджер Дьедонне Кумбойо Кобанго со своим сыном Генекпьо. Молодого человека похитили солдаты LRA, но ему посчастливилось быстро вернуться домой.
/upload/iblock/8d9/8d9ad30bd26c748c9f1766f75ccaef6c.jpg
Потерявшая мужа Люсьена Ланзива получает скромную пенсию. Сегодня вдовам выплачивают пособие, равное зарплате егеря за шесть лет.
Когда в 2005 году Северный и Южный Судан подписали мирное соглашение, Кони был вынужден покинуть страну. В марте 2006-го он перебрался в ДРК и разбил лагерь в национальном парке Гарамба, служившем домом для 4000 слонов. Из Гарамбы Кони сообщил в Уганду, что желает мира, отправил эмиссаров в не участвовавшую в войне с LRA столицу Южного Судана Джубу, чтобы договориться с угандийскими властями, а сам со своими людьми преспокойно расположился в парке – его охраняло соглашение о прекращении огня. В свой лагерь он охотно приглашал иностранных журналистов и не скупился на интервью. Тем временем, нарушив соглашение о прекращении огня, его люди перебрались в ЦАР, где сотнями похищали детей и женщин. ...Я шел от деревни к деревне по дороге от церкви отца Сугула к нынешнему Южному Судану и повсюду встречал людей, ставших жерт-вами Кони: они рассказывали, как в плену их кормили слоновьим мясом и как, отрезав клыки убитым животным, слоновую кость увозили прочь. Но куда?

«Я ОБОЖАЮ РЕШАТЬ СЛОЖНЫЕ ЗАДАЧИ» Чтобы двигаться за поддельными бивнями от джунглей до их конечного пункта назначения, мне был необходим прибор слежения, способный четко определять местоположение предмета. При этом устройство должно было быть прочным и достаточно компактным, чтобы его можно было спрятать в полости, которую Джордж Данте сделает в искусственных бивнях. У 51-летнего Квентина Кермина из калифорнийского Конкорда были необходимый опыт и готовность принять любой вызов. Радионаблюдением Кермин занимается с 15 лет и за эти годы успел оснастить устройствами слежения и электронными ошейниками множество живущих в дикой природе зверей. – Вы, должно быть, очень любите животных, – начал я. – Не то чтобы я их обожал, – хмыкнул он. – Я обожаю решать сложные задачи. Через несколько месяцев я получил по почте шедевр, изготовленный Кермином: устройство, которое предстояло спрятать в клыке, состояло из рассчитанной на год с лишним батареи, GPS-приемника, иридиевого спутникового радиопередатчика и датчика температуры.
Пока Данте изобретал, как бы получше пристроить керминовский трекер внутрь бивня, третий член этой команды, специалист по съемкам, выполняемым со стратосферного воздушного шара, Джон Флэйг, готовился отслеживать все передвижения бивней. Благодаря технологии Кермина он мог фиксировать, сколько раз за день вмонтированные в клыки устройства попытаются установить связь со спутником через Интернет. Мы будем следовать за поддельными клыками, используя все возможности проекта Google «Планета Земля».

«СЛОНОВАЯ КОСТЬ В ОБМЕН НА БОЕПРИПАСЫ» 11 сентября 2014 года сержант Майкл Онен бежал из армии Кони. Национальный парк Гарамба он покинул с АК-47, пятью магазинами пат-ронов и информацией о Кони. Онен невысок ростом, а кажется еще меньше в явно великоватой ему камуфляжной форме армии Уганды. Вот он передо мной – сидит на пластиковом стуле в приемнике-распределителе на военной базе Африканского союза в Обо, на самом юге ЦАР: его содержат здесь, как члена LRA, пусть и бывшего. Онен участвовал в браконьерской вылазке LRA в Гарамбе наряду с другими 40 бойцами, включая сына Кони Салима. По словам Майкла, Кони разрабатывал операцию лично. За лето его приспешники убили 25 слонов в Гарамбе и теперь возвращались к вождю с запасом слоновой кости. Вокруг нас бродят солдаты армии Уганды, составляющие контингент Африканского союза на базе в Обо. У них приказ: найти и уничтожить Кони. Онена они приняли, держат за своего – по большому счету, он и есть свой. Майклу было 22 года, когда однажды ночью террорис-ты напали на его деревню под Гулу (Онен из Уганды) и выдернули его из постели. Позже они убили его жену.
/upload/iblock/dc9/dc9ad125eb84c965f6aa3b6e9751d184.jpg
Угандийские солдаты-кинологи тренируются на базе Африканского союза в Обо, ЦАР. Их «сослуживцы» – бельгийские овчарки малинуа, прославившиеся участием во многих военных операциях, особенно в таких сложных условиях, как здесь, в Центральной Африке, в непроходимых зарослях кустарника.
С момента похищения в 1998-м, говорит Онен, он считает себя жертвой боевиков. Ссылаясь на маленький рост и хлипкое телосложение, Майкл отнекивался, когда надо было нести тяжелые пожитки от одного бандитского лагеря к другому, за что нередко бывал бит мачете. Но Онен стоял на своем – солдата из него сделать не удалось. Тогда его заставили стать радистом.Пока шли долгие – с 2006-го по 2008 год, – но безрезультатные мирные переговоры с властями Уганды, Кони скрывался в Гарамбе, а Онен поддерживал связь с главным переговорщиком от повстанцев, Винсентом Отти. Отти слонов любил, вспоминает Майкл, и запрещал их убивать. Но когда Винсент отбыл на переговоры, Кони принялся за несчастных животных – ему нужна была слоновая кость. По словам Онена, Отти пришел в ярость. «Ты зачем занялся костью? – набросился он на своего босса. – Тебе не нужны мирные переговоры?». Кони, вспоминает Майкл, слышавший этот разговор по рации, ответил, не задумываясь: «Нет, мне нужна слоновая кость: на нее можно выменять боеприпасы и сражаться дальше». По словам Майкла, Джозеф Кони любит повторять: «Только слоновая кость делает LRA сильной». Кони не стал подписывать мирное соглашение – он предпочел избавиться от переговорщика. Из Гарамбы главарь повстанцев отправил разведчиков в Дарфур: не удастся ли снова наладить отношения с вооруженными силами Судана (ВСС), которые однажды уже поддержали его в борьбе с властями Уганды. Кони на-деялся в обмен на слоновую кость заполучить реактивные противотанковые гранатометы и другое оружие. Тем временем, продолжает Онен, повстанцы прятали кость – закапывали в земле или затапливали в реках. Слова Майкла подтверждает и Цезарь Ашелам, бывший глава разведки повстанцев, взятый в плен властями Уганды. От Ашелама я узнал, что боевики закапывали запечатанные ведра с водой на засушливых участках своего маршрута – равно как и слоновую кость. «Сегодня за нее можно получить все что угодно, – говорит Цезарь, – а оставшееся, как и припасенная вода, будет храниться в земле до пяти лет».
/upload/iblock/38c/38c930dadf82f1eab7b8f0635413149e.jpg
...В октябре 2014-го, рассказывает Онен, слоновая кость должна была быть доставлена в Судан. Инструктируя своих людей по рации, Кони грозно повторял: «Ни один бивень пропасть не должен!». Предполагалось, вспоминает Майкл, передать добычу в ЦАР, а затем переправить в Сонго, ярмарочный городок в Дарфуре, неподалеку от гарнизона ВСС в Дафаке.

«ВСЕ ВЫ ЛЖЕТЕ!» Служащий аэропорта Дар-эс-Салама (Танзания – одна из стран, в которой, по моим прикидкам, можно было запустить клыки с начинкой в нелегальную торговлю) на контроле бросает беглый взгляд на мой багаж: «Откройте вот это». Я расстегиваю чемодан, достаю бивни и вручаю их вместе с письмами – из Департамента дикой природы и рыбных ресурсов и из National Geographic, – подтверждающими, что клыки искусственные. Вокруг нас быстро собирается толпа. Аэропортовские служащие, бурно жестикулируя, вступают в спор. Все, кто видит бивни, уверены: я – перевозчик слоновой кости. Те же, кто смотрит на экран – а там видны маячки, спрятанные внутри бивней, – не менее твердо убеждены в том, что перед ними контрабандист. После часа с лишним самых оживленных дебатов служащие звонят своему коллеге, эксперту по дикой природе. Тот первым делом проводит пальцем по основанию бивня. «Линии Шрегера», – только и произносит он. «Именно, – говорю я и порываюсь продолжить: – Мне их нанесли...» Эксперт тычет в меня пальцем и, не дав договорить, зло кричит: «Все вы лжете, бвана!». Обращение на суахили означает «сэр». За десять лет не ошибся он ни разу. Его вердикт: бивни настоящие. До утра меня продержали в полицейском участке. Продюсер телеканала National Geographic Келли провел ночь рядом в холле. Он отпросился за водой для меня, и ему разрешили выйти из здания. Вернулся Келли через несколько часов, а следующим утром прибыли представители танзанийского Департамента дикой природы и американского посольства, и меня отпустили.
Судан снабжает слоновой костью Египет и охотно принимает китайские инвестиции в инфраструктуру. А с инвестициями неизменно приходят и китайские рабочие, активно занимающиеся контрабандой в разных регионах Африки. Не случайно в Хартуме магазины, торгующие слоновой костью, размещают рекламу не только на арабском, но и на английском, и на китайском.
Случай в аэропорту – далеко не единственная засада, это лишь начало приключений фальшивых бивней. Несколько танзанийских офицеров и эксперт, присутствовавшие при моем аресте, на следующий день пришли пожелать нам счастливого пути. «Вы сделали то, что должны были сделать», – сказал я, прощаясь. Меня очень порадовала бдительность танзанийских властей: в этой стране браконьерство развито, пожалуй, как нигде в Африке, да и коррупция здесь не редкость. В 2013 году Хамис Кагашеки, тогдашний танзанийский министр природных ресурсов и туризма, заявил, что «в нелегальную торговлю слоновой костью вовлечены богатые люди и политики, и им удалось выстроить весьма изощренную сеть».

ВОИТЕЛИ ИЗ ГАРАМБЫ Вокруг меня беспрестанно щелкают затворы автоматов. Я вылетел из главного управления Гарамбы и вскоре приземлился в глубине парка, чтобы присоединиться к рейнджерам, патрулирующим его. И вот я на «северном фронте»: этот участок особенно уязвим – его атакуют и браконьеры из Судана, и люди Кони. Егерям постоянно приходится оборонять главный актив парка – радиовышку. Гарамбой совместно управляют Департамент дикой природы ДРК и организация «Африканские парки» со штаб-квартирой в Йоханнесбурге. С 2008–2009 годов рейнджеры, чтобы противостоять атакам армии Кони, возвели новое здание управления, приобрели два самолета и вертолет. Но снаряжения катастрофически не хватает – даже для того, чтобы тренироваться: главным их оружием остается старый ленточный пулемет, дающий осечку каждой третьей очередью. У рейнджеров, к которым я присоединился, еще есть АК-47 – отобранные у браконьеров, автоматы вполне под стать пулемету: такие же старые и ненадежные.
Масштабы уничтожения слонов в Гарамбе чудовищны даже по меркам Центральной Африки. С начала этого года браконьеры уже убили 174 животных.
Восемь часов мы проводим в зарослях слоновой травы, таких высоких и густых, что можно потеряться в пяти метрах друг от друга. Так мы и движемся: где вниз в лощину, где вверх на холм (тут мы становимся легкой добычей для врага), где через грязный пруд, по пояс в воде. Ветка ли под ногой хрустнет, ветер ли неожиданно принесет посторонний запах, идущий впереди меня рейнджер Агойо Мбикойо подает группе знак: «Опасность», и мы дружно замираем. Я понял, почему люди Кони и другие боевики так вольготно чувствуют себя здесь: в слоновой траве очень удобно прятаться, подкарауливая добычу. Масштабы уничтожения слонов в Гарамбе чудовищны даже по меркам Центральной Африки. С начала этого года браконьеры уже убили 132 животных, а в июне рейнджеры обнаружили еще 42 туши со следами от пуль; всего же популяция слонов за год сократилась более чем на 10 процентов, и сейчас она насчитывает около полутора тысяч особей. На полпути к цели наш патруль выходит на участок выжженной травы на берегу реки Касси, к месту недавнего сражения между рейнджерами и браконьерами из Народной армии освобождения Судана. Мой взгляд падает на фрагмент человеческого трупа, а на месте лагеря НАСО я едва не схватил ручную гранату, приняв ее за черепашку. Граната предназначалась рейнджерам, но не взорвалась.
Вся Центральная Африка, так уж сложилось исторически, – одна большая, готовая взорваться в любую минуту граната: тут сошлись и долгие годы эксплуатации, и диктатура, и нищета. «Браконьерство – это системная проблема, – уверен Жан-Марк Фромент, на момент нашей встречи директор парка. – Мы защищаем слонов, чтобы защитить парк». Он сражается за слонов, потому что знает: не будет их, и никто не выделит средств на поддержку Гарамбы, не будет средств – парк, который он называет «сердцем Африки», перестанет существовать. А пока нацпарк Гарамба оказался между молотом и наковальней в стране, где идет гражданская война, в регионе, где уже почти забыли слово «мир». Наш патруль так и не обнаружил ни браконьеров, ни повстанцев. В тот раз обошлось без кровопролития, но через несколько месяцев, 25 апреля 2015 года, Агойо Мбикойо погиб в схватке с бандой. А в июне были убиты еще трое. В организации «Африканские парки» полагают, что это дел рук южносуданцев.

СЛУЧАЙНЫЕ МИШЕНИ ...Все началось около четырех часов утра на холме Хебан на территории Чада, в 130 километрах от границы с Суданом и в 100 километрах к северо-востоку от национального парка Закума – пристанища самого многочисленного из оставшихся стада слонов: 450 животных. Шестеро вышедших в очередной рейд рейнджеров и их повар уже поднялись, надели камуфляж и приготовились к утренней молитве. Был сезон дождей, и рейнджеры, как и слоны, которых они охраняли, оставив парк, поднялись повыше. В Закуме ритм жизни задают слоны: приходят сюда в сухой сезон, уходят в сезон дождей – с началом ливней парк больше напоминает озеро, чем сушу, и слоны, разделившись на две группы, спасаются от наводнения: одни идут на север, к Хебану, другие – на запад, в сторону Центрального Чада. У людей на холме не было особых поводов для беспокойства. Они выдвинулись на помощь команде рейнджеров, атаковавших лагерь суданских браконьеров двумя неделями раньше и захвативших тысячи патронов; мобильные телефоны с фотографиями раздувшихся слоновьих туш; спутниковый телефон на солнечной батарее; два слоновьих бивня; пару камуфляжных штанов и форму со знаками отличия Абу-Тира – пресловутой суданской Центральной резервной полиции, повинной, как говорят, в массовых убийствах, вооруженных нападениях и похищениях в Дарфуре.
/upload/iblock/04b/04b83b4f1eb5ba46c35e186a616edf2d.jpg
Пятеро из шестерых участников патруля в Закуме погибли от рук браконьеров. Шестого тоже считают мертвым. Семья Идрисса Адума (второй слева) преследовала одного подозреваемого до Судана. Повар Джимет Саид (фото справа) был ранен, но выжил и 18 километров добирался до ближайшей деревни, где ему оказали помощь.
С 2002 года национальный парк Закума потерял 90 процентов слонов. Большинство – около 3000 – пали от рук браконьеров в 2005–2008-м. В те годы суданские браконьеры многочисленными вооруженными группами прибывали в парк, разбивали лагеря и жили месяцами, нещадно истребляя слонов. Общество охраны дикой природы предоставило самолет, оснащенный системами видеонаблюдения, и браконьерство было пошло на спад, но суданские мародеры быстро адаптировались к новым условиям и вернулись к одно-двухдневным вылазкам. Такая тактика позволяла убивать меньше животных за одну охоту, но теперь труднее стало отслеживать и пресекать деятельность браконьеров. «Больше всего боюсь, что они примутся работать парами – двоих тут вообще не сыщешь», – сетует директор «Африканских парков» Риан Лабушанье. Вышедшие в рейд егеря знали, что после прошлой операции браконьеры, все как один, ринулись обратно домой. Однако на сей раз все было иначе: тем утром мародеры прятались за деревьями, окружавшими лагерь рейнджеров. Более того, они открыли огонь и убили пятерых егерей. Позже, когда Лабушанье изучал траекторию пуль на поле боя, он пришел к выводу, что мародеров обучали вести перекрестный огонь. Эти наблюдения, как и вещественные доказательства, обнаруженные на месте трагедии, были представлены президенту и главнокомандующему вооруженными силами Судана Омару аль-Баширу.

ГЛАВНЫЙ СОУЧАСТНИК Подобно тому, как Сомали твердо ассоциируется с пиратством, Судан прочно связывают с браконьерством. В 2012 году не меньше сотни конных браконьеров из Судана и Чада бороздили просторы камерунского национального парка Буба Нджада. Они разбили лагерь и за четыре недели уничтожили 650 слонов. Есть основания полагать, что к этим злодеяниям имеют отношение влиятельные люди в Дарфуре. А браконьеры из Судана и Чада причастны к масштабной трагедии 2013 года: они убили 90 слонов, в том числе беременных самок и новорожденных слонят. Обычные в Судане поставки оружия LRA в обмен на слоновую кость наводят на мысль, что все нити тянутся на самый верх, в суданское правительство. В 2009 году Башир стал первым действующим главой государства, против которого было выдвинуто обвинение Международного уголовного суда (МУС) в Гааге. Суданский президент обвиняется в преступлениях против человечества. Прокурор МУС Луис Морено-Окампо подчеркивает: Башир контролирует группы, которые, в свою очередь, контролируют трафик слоновой кости в Судане. «Он использует армию, джанджавидов. Они ему докладывают абсолютно обо всем и беспрекословно ему подчиняются», – отметил прокурор.
/upload/iblock/0e1/0e117f4c3c2f62c5843874514c40e495.jpg
Долгожданная картинка: в Закуме снова можно увидеть малышей. Благодаря принятым жестким мерам с 2012 года парк не потерял ни одного слона!
/upload/iblock/56b/56bf80f060f5f16b4bc253fe902820e4.jpg
Национальный парк Закума. В рейд против браконьеров вместе со своей командой отправляется водитель Исса Адум (в коричневой рубашке).
Хотя Судан и стал безопасной гаванью для торговцев костью – таких как повстанцы из LRA, джанджавиды и прочие браконьерствующие банды, – эта страна не входит в число главных государств-браконьеров. Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения, СИТЕС, уважаемая организация, которая в числе прочего борется с торговлей слоновой костью, выделила восемь главных стран – участниц «браконьерского концерна»: Китай, Кения, Малайзия, Филиппины, Таиланд, Уганда, Танзания и Вьетнам. Еще восемь – «участники второго ряда»: Камерун, Конго, ДРК, Египет, Эфиопия, Габон, Мозамбик и Нигерия. Наконец, три страны получили статус «необходимо наблюдение»: Ангола, Камбоджа, Лаос. Судан ни в один из списков не попал, хотя именно суданские браконьеры повинны в гибели слонов в странах, которые СИТЕС относит к первому и второму ряду «концерна». Как следует из документов, Судан снабжает слоновой костью Египет и охотно принимает китайские инвестиции в инфраструктуру. А с инвестициями неизменно приходят и китайские рабочие, активно занимающиеся контрабандой в разных регионах Африки. Не случайно в Хартуме магазины, торгующие слоновой костью, размещают рекламу не только на арабском, но и на английском, и на китайском. Но если суданцы участвуют в добыче слоновой кости, куда они ее сбывают?

УБЕЖИЩЕ КОНИ «Мои» бивни пролежали несколько недель – пара голубых точек на цифровой карте восточной части ЦАР на экране моего компьютера. Но вот «поплавок» пришел в движение: «рыба» заглотила «наживку» – бивни сдвинулись на несколько километров. А потом и вовсе стали продвигаться со скоростью 20 километров в день – на север, вдоль границы с Южным Суданом, избегая больших дорог. На 15-й день они уже были в Южном Судане и отправились в Кафия-Кинги – эта спорная территория в Дарфуре контролируется Суданом, и здесь уже пару лет скрывается Джозеф Кони (не делая, впрочем, особой тайны из своего местопребывания). Несколькими днями позже поддельные клыки прибыли в Сонго, суданский ярмарочный городок, где, по словам Майкла Онена, люди Кони торгуют слоновой костью. В Сонго клыки остаются на три дня, а затем возвращаются на 10 километров на юг – в Кафия-Кинги. В DigitalGlobe, компании – коммерческом операторе нескольких гражданских спутников (эти ребята предоставляют результаты спутниковой и аэрофотосъемки) запрашиваю необходимые cведения. На снимках видны то ли три палатки (одна побольше, две поменьше), то ли мощный грузовик и две небольших палатки. Еще через три недели бивни снова поворачивают на север и возвращаются в Судан. Они движутся довольно быстро, но вдруг резко меняют направление: теперь они идут на восток, к Хартуму.

КУДА ЖЕ ДАЛЬШЕ?
/upload/iblock/614/614b20168fd2bdc5768fec1a7e36709e.jpg
Очень скоро фальшивые клыки из суданского Эд-Дайена, города в 800 километрах к юго-западу от Хартума, выходят на финишную прямую. Я даже знаю, в каком они доме: благодаря «Планете Земля» от Google я вижу его светло-голубую крышу на своем экране. Сейчас бивни оказались там, где температура на 1,2 градуса Цельсия ниже температуры окружающей среды: возможно, их закопали где-то на заднем дворе. Клыкам с начинкой потребовалось без малого два месяца, чтобы проделать путь длиной в 950 километров от джунглей до заброшенного заднего двора. Маршрут, который они прошли, полностью подтверждает то, о чем рассказывали люди, покинувшие ряды браконьеров: поддельные клыки двигались к базе главаря повстанцев Джозефа Кони в Кафия-Кинги теми же дорогами, которыми идет настоящая слоновая кость. Возможно, сейчас, когда вы читаете эти строки, «мои» бивни отправились в Хартум. Или их уже купили в стране, ставшей главным потребителем контрабандной слоновой кости, – в Китае. И пока в Европе, на Ближнем Востоке и в США на самом высоком уровне обсуждают, как остановить террористов, чья деятельность процветает, где-нибудь в африканском нацпарке на работу собирается скромный егерь, прихватив АК-47 да пригоршню патронов. Один из тех, кто держит оборону – за всех нас. P.S. В июле 2015 года из средств массовой информации стало известно, что президент Кении – одной из восьми стран – участниц «браконьерского концерна» – поддержал Проект сохранения популяции слонов (Elephant Protection Initiative – EPI), призванный искоренить торговлю слоновой костью в Африке для предотвращения браконьерского уничтожения слонов на континенте.

Эта статья начинает цикл специальных расследований Национального географического общества. Наши материалы будут рассказывать о преступлениях против дикой природы. Реализовать проект стало возможно благодаря гранту фонда Woodtiger.