Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №191, август 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Африка

Специальное расследование NG: смертельные игры

Брайан Кристи
22 ноября 2016
/upload/iblock/490/49023dbc2b074d60e548f06a703df98a.jpg
Браконьеры убили этого черного носорога крупнокалиберными пулями, польстившись на его рог, у водопоя в национальном парке Хлухлуве-Умфулози. В парк они проникли нелегально, похоже, пришли из близлежащей деревни и, видимо, воспользовались охотничьей винтовкой с глушителем. На Земле сегодня осталось около 5000 черных носорогов.
Фото: Брент Стиртон
/upload/iblock/98a/98a3ff5ec7413ceb505392f8aa249abe.jpg
Этим носорогам на пастбище ранчо Джона Хьюма недавно обрезали рога. В отличие от слоновой кости носорожий рог, если он был срезан правильно, отрастает заново. По подсчетам Хьюма, в его хранилищах скопилось 5 тонн рога, которые могут принести ему около 45 миллионов долларов.
Фото: Брент Стиртон
/upload/iblock/c49/c49063d78eb9e0b82f0d29c429c66093.jpg
Двое сотрудников службы безопасности заступают на дежурство на ранчо Джона Хьюма, которое охраняют от браконьеров. По подсчетам Хьюма, ежемесячно на содержание ранчо он тратит 300 тысяч долларов, и две трети из них идут на обеспечение безопасности носорогов. Хьюм добивается отмены международного запрета на торговлю рогом в ЮАР.
Фото: Брент Стиртон
Темный мир бизнеса, связанного с добычей рогов носорога, или Как пара парней из ЮАР может лишить животных будущего.
Нам предстояло одолеть пять часов дороги от южноафриканского национального парка Крюгера, обиталища крупнейшей в мире популяции африканских носорогов, до резиденции едва ли не самого разыскиваемого человека из тех, что связаны с незаконным оборотом носорожьих рогов: бывшего полицейского Доуи Грёневальда. Чтобы встретиться с Грёневальдом, мы с фотографом Брентом Стиртоном долго тряслись по причудливо извивающимся горным хребтам. Незаметно стемнело, а на шоссе за городом кто-то разлил и поджег смолу – очередной протест, корни которого следует искать в расовой и экономической напряженности, сохраняющейся в ЮАР более двух десятилетий. Едва мы с горем пополам объехали пламя, как угодили в пробку, а еще через километр нас ждал импровизированный блокпост: дорога снова была объята огнем. Огромные камни перегородили все четыре полосы. Брент вышел из машины и попытался откатить их, а я вглядывался в ночной сумрак: нет ли где засады. Неприятности, похоже, только начинались: из темноты в нас полетели булыжники. Кое-как выбравшись, мы заночевали в придорожной гостинице и, строго по инструкции Грёневальда, отправились на заправку, где нас встретил его человек. Следом за ним мы шли минут двадцать вдоль огороженного участка, пока не оказались у въезда. Ворота открылись, и в проеме предстал Доуи Грёневальд.
Один самец несет на голове 10 килограммов рога – вполне достаточно, чтобы мозамбикский браконьер мог обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь.
Сегодня Грёневальда, которого здесь прозвали Мясником компании «Прачтиг» за то, что он сделал с носорогами в своих охотничьих угодьях, носящих то же имя – «Прачтиг» (Prachtig в переводе с голландского – «прекрасный»), и еще 10 молодцов в ЮАР обвиняют по 1872 эпизодам, связанным с незаконными действиями с носорожьими рогами. «Банде Грёневальда» предъявлен целый ряд обвинений: в незаконном отстреле носорогов, спиливании их рогов и незаконной торговле этими рогами, в рэкете и отмывании денег. В Штатах Грёневальд и его брат Яннеман осуждены за вовлечение дюжины американцев в незаконную охоту на носорогов в «Прачтиге», и власти США потребовали экстрадиции Грёневальдов. В Чехии следователи связали деятельность Грёневальдов с работой подпольного синдиката, организующего торговлю носорожьим рогом. Они установили, что рога, отправленные во Вьетнам, принадлежали носорогам, которых чешские охотники подстрелили в «Прачтиге». Грёневальд утверждает: он понятия не имел о том, какие цели преследовали его гости. Перед вами история Доуи Грёневальда, обвиняемого в незаконной торговле рогами носорога, и Джона Хьюма, владельца крупнейшей в мире носорожьей фермы. Эти люди не просто знакомы, но объединены одной целью: покончить с действующим в ЮАР международным запретом на торговлю носорожьим рогом. Грёневальд согласился принять нас с Брентом в тот момент, когда ставки в судебных тяжбах были высоки: его могли на десятки лет отправить за решетку или, напротив, найти возможность для легализации торговли носорожьим рогом в ЮАР – что означало бы: путь к легализации мировой торговли открыт. Второй вариант развития событий, по мнению многих, не что иное, как смертный приговор носорогам. НОСОРОГИ: ТЯЖКИЙ КРИЗИС
/upload/iblock/94a/94ae26fc65394045a804e4f2b0daf41a.jpg
Брент Стиртон
Сотрудник службы безопасности (демонстрирующий свою татуировку «непримиримого борца с браконьерами») запечатлен с рогом в руке на ранчо Джона Хьюма – крупного фермера, разводящего носорогов в южноафриканском Клерксдорпе. Рога всем 1300 носорогам Хьюма обрезают раз в 20 месяцев – столько времени нужно, чтобы они отрасли снова. Джон хранит рога в надежде на легализацию торговли, которая, говорит он, позволит сократить браконьерство. Многие защитники природы с этим утверждением категорически не согласны. ЮАР – дом родной для 70 процентов всех 29,5 тысячи оставшихся на Земле носорогов (в 1800-е, до колонизации и интенсивного освоения этих территорий, носорогов здесь было несколько сотен тысяч). Сегодня в Африке и Азии обитает пять видов: белый носорог (около 20,4 тысячи особей), черный носорог (5,250 тысячи), индийский (его еще называют однорогим), суматранский и яванский. По данным Южноафриканской ассоциации частных владельцев носорогов, 6,2 тысячи особей, находящихся в частных руках, активно используются в коммерческих целях – от фотосафари до настоящей охоты. Носорожий рог, пожалуй, самый ценный товар на экзотическом рынке, где торгуют чудесами природы вроде слоновой кости, пениса тигра и хвоста жирафа. В отличие от рогов многих животных носорожий не является костью. Он состоит в основном из кератина – того самого белка, который входит в состав наших волос и ногтей, – так что, если срезать такой рог, он может отрасти снова. Торговля рогами носорога запрещена, но в ЮАР, получив соответствующее разрешение, вы можете срезать заветный рог, не нарушая закона. Раз в год или два южноафриканские фермеры, разводящие носорогов, усыпив с помощью дротика с лекарством своих питомцев, срезают у каждого из них по паре килограммов рога и отправляют драгоценную добычу в банковские хранилища: они надеются, что наступят времена, когда все это богатство можно будет продать легально. Пока же стремительно развивается нелегальная торговля, прежде всего с Вьетнамом и Китаем, где измельченный в порошок носорожий рог числится верным средством, исцеляющим любой недуг, от рака до похмелья. А еще, стараниями западных СМИ, люди уверовали в то, что это – отличный афродизиак. На черном рынке в ЮАР рог белого носорога стоит 6,5 тысячи долларов за килограмм, а на азиатском – в 5–10 раз дороже, «розничные» же цены и вовсе астрономические. Один самец носорога несет на своей голове 10 килограммов рога – вполне достаточно, чтобы мозамбикский браконьер, крадущийся вдоль границы национального парка Крюгера с АК-47, мог обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. Но незадачливого охотника могут подстрелить точно так же, как он свою жертву, – только в парке Крюгера с 2010-го по 2015 год блюстители порядка застрелили 500 мозамбикских браконьеров.
В последнее десятилетие незаконная охота достигла катастрофических масштабов. В 2007 году, по официальным данным, ЮАР потеряла 
13 носорогов. В 2008-м – 83. А в прошлом году – 1175! В парке Крюгера, ставшем домом для 9000 носорогов, браконьеры ежедневно убивают двух, а то и трех. В апреле в индийском национальном парке Казиранга от рук браконьеров погиб большой индийский носорог, и случилось это всего через несколько часов, после того как в парке побывали принц Уильям с супругой Кейт Миддлтон, прибывшие в Казирангу, чтобы поддержать охрану исчезающих видов животных. Раненые носороги не ревут – они словно голосят по покойнику. Подстреленная мать будет плакать от боли, и порой ее испуганный малыш, на свою беду, поспешит к ней вернуться. Браконьеры даже пулю на него тратить не станут – просто перерубят позвоночник мачете, чтобы и его рог пошел в дело. Для тех, кто сегодня оказался на передовой, спасая носорогов, охрана животных перестала быть просто работой. «Это война», – категоричен Ксолани Николус Фунда, старший инспектор парка Крюгера, где, собственно, и ведется основная нелегальная охота на носорогов. «Мы терпим крах, – говорит Фунда. – Охота на носорогов – как наркобизнес: здесь тоже огромные деньги и порочный круг взяточничества. Правоохранительная система бессильна. Мы “теряем дела” в суде. Мы окружены полицейскими участками, которые таковыми не являются, потому что полицейские сотрудничают с браконьерами». БИТВА ПРИ ЙОХАННЕСБУРГЕ В 1977 году торговля рогами носорога была запрещена на международном уровне – Конвенцией о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (CITES, или СИТЕС). Но этот запрет касается только торговли между странами, и исключениями из строгих правил не замедлили воспользоваться организаторы нелегальной торговли: так, CITES разрешает экспортировать рог белого носорога, если у стрелка есть разрешение на спортивную охоту. С 2003 года вьетнамские организаторы незаконной торговли рогом стали набирать южноафриканских охотников, чтобы те добывали для них дефицитный товар, а базирующийся в Лаосе синдикат пошел еще дальше – стал приглашать псевдоохотников. Работники обоих «предприятий» по возвращении в Лаос сбывали рога для нужд местного черного рынка. В ответ ЮАР ужесточила правила охоты, введя ограничение: охотнику разрешен отстрел одного носорога в год, факт отстрела должен засвидетельствовать правительственный чиновник; охотникам из Вьетнама в разрешениях было отказано. Каждый добытый рог следует оснастить микрочипом, а его ДНК – записать в Систему индексов ДНК носорога в Лаборатории ветеринарной генетики Университета Претории. Но, несмотря на все меры, незаконная торговля носорожьим рогом процветает. И во многом потому, что в запрете CITES была еще одна лазейка: торговля на территории ЮАР признавалась легальной. Однако в 2008 году южно-африканский министр окружающей среды и туризма Мартинус ван Шалквик ввел мораторий, и в феврале 2009-го запрет на торговлю рогами носорога внутри страны вступил в силу. У Грёневальда есть простое объяснение, почему в ЮАР не спешат легализовывать торговлю рогом. «Где-то там, в правительстве, – говорит он мне, – во все это вовлечены весьма высокопоставленные люди. Вы понимаете, о чем я?». И Грёневальд, и Джон Хьюм уверены: разведение носорогов ради их рогов и разрешение легально торговать рогом помогут ограничить браконьерство. А вот Эллисон Томсон, директор некоммерческой организации «Разъяренные граждане ЮАР против браконьерства», с такой позицией категорически не согласна. «Нашим правоохранительным органам уже трудно со всем этим справляться – за 2015 год около тысячи арестов, и лишь 61 вынесенный приговор, – говорит она. – Дополнительная нагрузка, связанная с необходимостью контролировать еще и легальную торговлю, без сомнения, сделает их работу невыполнимой, что позволит преступным синдикатам снова нарастить поставки на черный рынок». В 1997 году ЮАР предложила снять запрет на международную торговлю рогами носорога, уверяя: легализация поможет контролировать процесс, что снизит его активность в целом. Но тогда попытка не увенчалась успехом. Как показал опыт, снятие запрета на торговлю без надлежащего контроля за нарушителями и коррупционерами – губительно. Вот лишь один пример. В 2007 году CITES сняла запрет на международную торговлю слоновой костью с четырех стран – Ботсваны, Намибии, ЮАР и Зимбабве, – позволив продать в Китай и Японию 115 тонн. «Распродажа», состоявшаяся на следующий год, замысливалась для того, чтобы наводнить азиатские рынки слоновой костью и вытеснить нелегальных торговцев. На деле же, сигнализировав, что рынки слоновой кости снова открыты, она лишь раскрутила беспрецедентный виток браконьерства в Африке – только в 2010–2012 годах было убито 30 тысяч слонов, и этот кошмар продолжается. Высказывались предположения, что ЮАР может снова поднять вопрос о снятии запрета CITES на торговлю носорожьим рогом – даже несмотря на то, что подобное предложение, исходящее от принимающей заседание CITES страны, выглядело бы странно. «Мы уже сделали все, что в наших силах, значит, надо искать новые решения», – заявила еженедельнику Mail & Guardian в Бангкоке, где проходила встреча в 2013 году, южноафриканский министр окружающей среды Эдна Молева. Однако в мае 2016-го ЮАР объявила, что не будет поднимать вопрос о снятии запрета. Свою позицию она мотивировала просто: необходимы веские доказательства в пользу того, что легализация торговли поможет свободному выгулу носорогов, расширит границы их обитания, позволит направить силы на борьбу с коррупцией в сопредельных странах. КРОВАВАЯ БОЙНЯ В «ПРАЧТИГЕ» Доуи Грёневальд ведет нас к длинному обеденному столу перед огромным каменным очагом в главном охотничьем доме его экзотического ранчо. Ранчо «Матака» – меньшее из двух его владений: 750 гектаров в 200 километрах к югу от «Прачтига». Снаружи – два вертолета, конюшня, где содержат арабских скакунов, и гектары земли, где обитают дикие звери, включая носорогов, – их Доуи обещает показать мне позже. Внутри – две внушительные комнаты: черные кожаные диваны и чучела. Грёневальд основал «Матаку» в 2012-м, через два года после ареста, но с охотой в «Прачтиге» он тоже не спешит заканчивать. Доуи запустил новый бизнес – «Дикая Африка, охота и сафари». В своих шансах в судах, что в ЮАР, что в США, Доуи совершенно уверен. И для подобной уверенности у него есть все основания: в ЮАР уголовное дело против него было заморожено по гражданскому иску другого фермера, занимающегося разведением диких животных, – Йохана Крюгера, живущего здесь же, неподалеку. В иске оспариваются, как неконституционные, запрет на торговлю рогами носорога внутри ЮАР и большинство преступлений, так или иначе связанных с носорогами, в которых обвиняют Грёневальда. «Крюгер, – рассказывает Доуи, – проходит по всем судебным бумагам». Но Крюгер не вовлечен во все те преступления, которые инкриминируются Грёневальду, не является настоящим истцом, не скрывает Доуи, и не он оплачивает счета. «Это я», – добавляет мой собеседник решительно. И хотя Крюгер, несмотря на все усилия National Geographic с ним встретиться, на контакт не пошел, есть все основания поверить Грёневальду. Доуи и Йохан вместе занимались разведением буйволов, вместе охотились; фотографии Крюгера мелькают в рекламных проспектах Грёневальда, посвященных охоте. Обвинения против Грёневальда в ЮАР были выдвинуты по результатам рейда, проведенного в «Прачтиге» в сентябре 2010 года Управлением по расследованию приоритетных преступлений Южно-Африканской Республики – элитным полицейским подразделением, чьих сотрудников прозвали «Ястребами». Маркус Хофмайер, руководитель ветеринарной службы Южноафриканских национальных парков, курирующей и национальный парк Крюгера, был в составе команды криминалистов, которых привезли в тот день, чтобы они, усыпив носорогов Доуи, взяли у животных образцы тканей и кровь на анализ. Его команда обнаружила 29 носорогов и ввела успокоительное 26 из них.
Хофмайер показал под присягой: «У всех носорогов, которых мы, введя транквилизатор, осмотрели в “Прачтиге”, рога оказались удалены, порой – до самой точки роста. Некоторым животным рога срезали бензопилой». Между тем удаление рога «под корень» чревато кровотечением и может быть для зверя болезненным. Хомфайер предполагает, что некоторым рога снимали «вставив нож и отделив рог от черепа или, применив силу, буквально вырывали».
По словам Грёневальда, китайцы «не любят какие-то там обломки», поэтому у своих носорогов он срезал рога очень низко – сантиметрах в восьми от основания. Кое-где в «Прачтиге» следователи обнаружили остатки сожженных носорожьих туш и черепа. На всех 19 черепах рог был срезан. Шесть лет прошло с той командировки, но увиденное не дает покоя Хофмайеру. «Самое кошмарное из того, что мне довелось увидеть, – яма с тушами убитых носорогов, – говорит Маркус и снова переходит на Доуи: – Весьма вероятно, что он надеется выйти сухим из воды. И это лишний раз доказывает: наша система больна». Есть у Хофмайера и личный счет: в носорогах, пасшихся в угодьях Грёневальда, он узнал животных, которых помогал отлавливать в национальном парке Крюгера. «Грёневальд, – рассказывает Маркус, – предложил лучшую цену, судимости он не имел, и согласно нашему законодательству мы не могли не продать ему зверей». Продажа животных частным лицам, объясняет Хофмайер, для парка – один из источников финансирования проектов по сохранению видов, и, даже при том, что некоторых носорогов продают организаторам сафари, то есть для того, чтобы на этих животных охотились, они могут успеть принести потомство, а значит, способствовать увеличению численности своих сородичей. «Нужно много времени, чтобы все это зарубцевалось, чтобы снова начать доверять людям, – размышляет Хофмайер. – Я тоже в этом участвовал – ловил зверей, помещал в контейнеры для перевозки». Хофмайер старается увидеть ситуацию в целом – вспоминает о тех животных, которых помогал перевозить по разным причинам. «Знаете, – говорит он, – 75 процентов из них живы, и они приносят потомство». Грёневальд хорошо знает, куда идут рога южно-африканских носорогов. Указательными пальцами он тянет в стороны уголки глаз, намекая на покупателей из Азии: «Мне звонят без конца – им нужно немного рогов. Совсем немного». ОПЕРАЦИЯ «КАТАСТРОФА»
/upload/iblock/3f4/3f4abafc36e0bef7fa6d173943bf38a5.jpg
Брент Стиртон
Мать Лулы погибла от рук браконьеров в национальном парке Крюгера. Сейчас Лула в надежном месте – специализирующемся на носорогах заповеднике «Забота о дикой Африке» в провинции Мпумаланга. Сотрудница заповедника Дорота Ладош ухаживает за малышкой после операции, которую пришлось сделать в связи с тем, что на Лулу напали гиены. В июне 2011 года Служба охраны рыболовства и диких животных США (FWS) получила электронное письмо: полковник Йохан Йоосте из южноафриканских «Ястребов» просил помощи – он хотел побеседовать с несколькими американцами, охотившимися на носорогов с Грёневальдом в ЮАР. Дэвид Хаббард из подразделения по обеспечению порядка FWS в Сан-Антонио, Техас, получил задание. Грёневальда Хаббард знал: содействовал его аресту за отправку в США чучела леопарда, отстреленного в ЮАР без надлежащего разрешения. Клиент Грёневальда, водопроводчик из Техаса Гленн Дэйви, убил зверя в 2006-м. Но у Доуи в том году не было разрешения на отстрел леопардов, и по соглашению о признании вины его имя всплыло в 2008-м. Сотрудники FWS арестовали Грёневальда в январе 2010 года, когда он гостил у брата Яннемана, который налаживал продажи их охотничьего хозяйства в США, обосновавшись в штате Алабама. Грёневальд признал себя виновным, был осужден на восемь дней и обязан вернуть клиенту 7,5 тысячи долларов и заплатить штраф – 30 тысяч. «Как они могут судить меня за леопарда, который был убит на моей собственной территории? – Доуи негодует и сегодня. – Я ведь его не украл, не подстрелил на ферме другого парня!» В 2011-м, Грёневальд, как считает Хаббард, снова занялся нелегальной торговлей объектами дикой природы. Дюжина американцев, отправившихся на поиски охотничьих приключений, пересказывала Хаббарду одну и ту же историю: они не собирались охотиться на носорогов. Лишь, когда они приехали в «Прачтиг», Грёневальд рассказал им о «проблемных» носорогах, которых нужно было отстрелить. Доуи брал с них в среднем по 10 тысяч долларов – меньше, чем за легальную охоту. Американцам разрешалось фотографировать добычу, но фотографии убитых животных – единственное, что они могли привезти домой. Рога забирал Грёневальд. Хаббард затеял собственное следствие, которое стало частью «Операции “Катастрофа”» – расследования незаконного оборота носорожьего рога, начатого в 2011 году FWS. «Катастрофа» еще не завершена, и это одно из самых успешных дел ведомства: удалось выяснить, что в незаконную торговлю носорожьим рогом в США, Европе, Азии и Африке были втянуты антикварные салоны, аукционные дома, банда ирландских воров Rathkeale Rovers, бывший участник Медельинского картеля Пабло Эскобар и много кто еще. По состоянию на июль этого года «Катастрофа» уже обернулась осуждением 30 человек, 405 месяцами тюремного заключения и конфискованным имуществом на 75 миллионов долларов. В отличие от большинства фигурантов дела «Операция “Катастрофа”» братья Грёневальд обвиняются в убийстве носорогов. Министерство юстиции США предъявило им обвинение по 11 эпизодам, связанным с незаконной охотой на этих животных; деятельность братьев также была признана нарушающей так называемый Закон Лейси, принятый в США в 1900 году и направленный на предотвращение ввоза в страну незаконно добытых диких животных. 4 апреля 2015 года американский Минюст обратился к южноафриканским властям с просьбой об экстрадиции братьев Грёневальд. Таким образом, дело против Грёневальда возбуждено и в ЮАР, и в США. «Поначалу мы тесно сотрудничали с южноафриканскими коллегами, – рассказывает Хаббард. – Но потом по каким-то причинам официальные сношения между властями ЮАР и Министерством юстиции США стали менее интенсивными». Застопорилось и дело против давнего соратника Грёневальда, Хуго Раса, обвиняемого в убийстве носорогов организатора роскошных сафари, в которых принимали участие в числе прочих сыновья кандидата в президенты США Доналда Трампа. Раса обвиняют в том, что он возглавлял преступную группу с участием десяти человек. Группа занималась браконьерством и незаконной торговлей носорожьим рогом. Животных они убивали из оружия, стреляющего стреловидными ампулами, заряженными смертельными дозами гидрохлорида эторфина – транквилизатора из группы опиоидов, в 80 тысяч раз более мощного, чем морфин. «ЭТО МОЙ БУЙВОЛ!» Я забираюсь в Грёневальдову «Тойоту Хайлюкс 4х4», пикап с модифицированными галогеновыми фарами, открытой частью кузова и роскошными мягкими сиденьями для пассажиров – чтобы удобнее было наблюдать за дикими животными, – и мы отправляемся объезжать его угодья. Южноафриканские ранчо, где обитают всякие звери, – то, за что не поскупится заплатить клиент, жаждущий попасть на сафари. В 2013 году буйвол по кличке Тайна был продан инвестиционной группе Йоханна Руперта, контролирующей вторую в мире холдинговую компанию по производству предметов роскоши, Compagnie Financière Richemont SA, за рекордные 4,1 миллиона долларов. Грёневальд разводит африканских буйволов, импал, носорогов, черных антилоп и антилоп гну – наряду с арабскими скакунами. Его антилопы носят пластиковые трубочки на кончиках своих огромных, изящно изогнутых рогов – их берегут для рынка. А еще он любит редкие фенотипы, такие как голубой гну, чепрачная и черная импала – носители рецессивных генов, они отличаются необычным окрасом. В результате подобной практики, считают в Ассоциации профессиональных охотников Южной Африки, дикие популяции оказываются в зоне риска, поэтому ассоциация считает «цветную охоту» неэтичной. Буйволы слывут одними из самых опасных африканских млекопитающих, но Грёневальд с легкостью маневрирует между ними на своем пикапе. «Буйвол – мое животное», – говорит он любовно. Доуи нажимает на кнопку пульта, и очередные ворота разъезжаются перед нами. Мы приближаемся к компании огромных быков. «Вот этот стоит около 6 миллионов рэндов, или 400 тысяч долларов», – говорит Доуи. Другой буйвол – и вовсе 675 тысяч. Когда Грёневальд заговорил о том, сколько стоят его питомцы, я сразу вернулся к мысли, давно не дававшей мне покоя: для Доуи, как и для многих южноафриканцев, человек, убивший «своего» зверя, никакой не браконьер. Это представление нашло отражение в законодательстве, регламентирующем деятельность ранчо, на которых разводят диких животных: любой клочок буша станет вашей собственностью, обнеси вы его забором. «Всем известно, что я не браконьер, – говорит Грёневальд и продолжает: – Я уверен: такой зверь, как носорог, должен мне принадлежать! Я могу делать с ним все, что захочу, как и с любым другим животным. Если я купил зверя, он мой». Для Грёневальда проблема законности сводится к простому вопросу: «Когда носорог становится моим?» НОСОРОЖИЙ КОРОЛЬ
/upload/iblock/a9e/a9e1a977a3bbef3c3bdb8c98e9e7b688.jpg
Брент Стиртон
Доуи Грёневальду, южноафриканскому фермеру, занимающемуся разведением диких животных, инкриминируют 1739 дел, связанных с браконьер-ством и незаконной торговлей носорожьим рогом. США добиваются экстрадиции Доуи и его брата Яннемана. Иск, который подал Грёневальд, опротестовывает запрет, введенный его страной на торговлю рогом, поэтому уголовное дело приостановлено. Самое большое поголовье носорогов в мире у Джона Хьюма. Хьюм разводит их с 1995 года, и сегодня он хозяин 1300 животных. «Я слышал, вы любите повторять: можно покупать носорогов и у дьявола, если это спасет их», – говорю я Хьюму. «Ну, если вы посмотрите списки моих носорогов, то увидите: там полно зверй с клеймом DG, – отвечает он и поясняет: – Добрая сотня здешних животных куплена у Доуи Грёневальда. Я и не отрицаю этого. Мне нечего скрывать – не купи я этих носорогов, большинство из них до сегодняшнего дня просто не дожило бы». Джон Хьюм – хозяин примерно пятой части всех южноафриканских носорогов, находящихся в частном владении. Одна из отличительных черт этих животных – дружелюбие, утверждает Хьюм. Каждую неделю его работники вводят транквилизаторы 10–15 носорогам, помогают им улечься, срезают рога, затем делают восстановительный укол, а рога – под вооруженной охраной – отправляют в безопасное место. Каждый носорог в год дает около двух килограммов рога, а срезать его можно где-то раз в 20 месяцев. Своим бизнесом Джон занимается годами, за это время у него скопилось 5 тонн рога, которые он надеется в один прекрасный день продать легально, по 10 тысяч долларов за килограмм. Пока торговля рогом считается незаконной, но делать деньги на носорогах не возбраняется, и Хьюм охотно продает животных – во Вьетнам. Прошлой осенью он начал переговоры о передаче 100 носорогов вьетнамской компании Vinpearl. По законам ЮАР экспортировать живых носорогов, заручившись одобрением правительства, можно, вот только непонятно, какая жизнь уготована животным. Как рассказал управляющий фермой Хьюма, дикому носорогу нужно около 400 гектаров территории, но у Хьюма есть разрешение на разведение в неволе, позволяющее ему держать зверя на трех гектарах, коль скоро он обеспечивает его кормом. Сафари-парк Vinpearl, в состав которого входит пятизвездочный курорт на острове Фукуок в Сиамском заливе, выделил скромный – меньше гектара на носорога – клочок земли для масштабной племенной работы с носорогами.
7 декабря 2015 года представитель Vinpearl встречался с южноафриканскими чиновниками, чтобы ускорить одобрение заявки Хьюма: предприниматель просил разрешение на экспорт. В письме Департамента аграрного, экологического и сельскохозяйственного развития Северо-Западной провинции ЮАР заявляется: «Vinpearl намерена импортировать не менее 100 носорогов, которые будут содержаться на участке площадью 15 гектаров. Они хотят создать сафари-парк или зоопарк, который будет располагать самым большим в мире поголовьем носорогов, и они собираются разводить этих животных». Правительство прошение Хьюма отклонило. Семью месяцами раньше Хьюм, ставший соистцом в судебном процессе Йохана Крюгера, подав иск против ЮАР, выступил еще с одной инициативой: снова поднять вопрос о том, как в 2009 году был введен запрет на торговлю носорожьим рогом внутри страны. Правительство, говорит Хьюм, не смогло должным образом информировать общественность до начала действия запрета, потому что оно не удосужилось проконсультироваться с лучшим в мире заводчиком носорогов – то есть с ним, Хьюмом, – прежде чем вводить свой мораторий. Дело Хьюма слушалось 22 сентября 2015 года, в Международный день носорога. Хьюм выиграл – хорошая новость для Грёневальда, – и решение суда было оставлено без изменений после двух апелляций. Правительство подало последнюю апелляционную жалобу, запрет остается в силе до завершения разбирательств. Тем временем и Грёневальд, и Хьюм готовятся продавать рог. Грёневальд говорит, что вскоре после прошлогодней победы в суде он привез к Хьюму группу из восьми человек – все из Азии – показать его запасы рога. «Ощущение было такое, что пяти-шестилетних ребятишек привели в магазин игрушек», – смеется Доуи. Возвращаясь к более насущной теме: вопрос о снятии запрета на внутреннюю торговлю для носорожьих королей лишь полдела. Поскольку в ЮАР рынка сбыта практически нет, им нужно добиваться отмены запрета на международную торговлю рогом. А это совсем другая история, особенно если учесть, что ни Вьетнам, ни Китай никак не обозначают свой интерес к легализации этой торговли. Как сказал мне юрист Хьюма, Айзек дю Туа, в чрезвычайных обстоятельствах законопослушные граждане могут осознать, что у них нет иного выбора, кроме как нарушить закон. Частные носорожьи ранчо, которым запрещено продавать рог, ранчо, чьи сотрудники и животные рискуют стать жертвами браконьеров, могут сделать свой выбор в пользу торговли – какой угодно. Хьюма не особенно беспокоит, что носорожий рог, как и любое другое «средство от всех недугов», при серьезном заболевании бессилен. «Мне нисколько не стыдно, что рогом, который я делаю доступным людям по всему миру, может пожелать лечиться больной раком – он так и так умрет, и ничего ему не поможет. У меня у самого артрит, я принимаю полдюжины чертовых лекарств. И, насколько я могу судить, ни одно не работает!» – усмехается Джон. Что исправно работает по сей день для Доуи Грёневальда, так это правовая система ЮАР. В том, что касается носорогов, надеется Доуи, она поработает чуть больше. «Если они легализуют торговлю рогом, я собираюсь стать главным продавцом», – говорит он.