Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №194, ноябрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Путешествия

Китайская дорога жизни

Текст: Иэн Джонсон Фотографии: Майкл Ямашита
27 мая 2013
/upload/iblock/28f/28f7d45d81226a162a5fe710d38f67f0.jpg
Рыбак загружает бакланов в свою лодку на озере Вэйшаньху, входящем в систему канала. Местные жители добывают пропитание так же, как добывали их предки тысячелетиями: перевязывают бечевой горло баклану, чтобы тот не мог проглотить крупную рыбу, и затем вынуждают птицу отдавать свой улов.
Фото: Майкл Ямашита?
/upload/iblock/838/838e8edcaf52f1c2747e0a2f43f9a31b.jpg
Жизнь деревень на канале отражает как прошлое Китая, так и его настоящее. 23-летняя невеста Вэй Ли надела традиционное красное платье для брачной церемонии в рыбацкой деревушке Сясиньчжуан на озере Вэйшаньху. Однако с фотографий на стенах будущей спальни молодоженов смотрит девушка в современной западной одежде.
Фото: Майкл Ямашита?
/upload/iblock/ced/cedf5620a3823a90a04faf448d9281c2.jpg
Дома на воде всегда были важным элементом пестрой жизни Великого канала. Мать с дочерью перевозят продукты с берега как раз в такой дом – брошенную баржу-цементовоз в Шицяо. Но постепенно подобные поселения исчезают: местные власти расчищают берега, чтобы привлечь туристов.
Фото: Майкл Ямашита?
/upload/iblock/556/5561d65987f4130aa8e8f5d7c92f3730.jpg
Эти трехлетние близняшки – самые юные ученики в акробатической школе Чанфа в округе Вуцяо. Помимо обычных предметов они изучают акробатику и жонглирование. Обучение, проживание и питание стоят 150 долларов в год. В этих местах канал уже пересох, а когда-то акробаты перемещались по нему между портовыми городами, давая представления.
Фото: Майкл Ямашита?
/upload/iblock/78a/78a2badbea5b2e6aefdf1da2f5398055.jpg
Баржи много веков преодолевают по каналу 1800-километровый путь от величественного Пекина на севере до блистательного Ханчжоу на юге. В ходе недавней реконструкции набережной здесь появились копии древних храмов.
Фото: Майкл Ямашита?
/upload/iblock/6f9/6f96a3525458d4d8e01973615120f67b.jpg
Звезды оперного театра Сучжоу готовятся к репетиции. Опера Куньцюй – традиционная форма искусства, стремящаяся к гармоничному соединению музыки, слов и танца. Куньцюй зародилась в XVI веке в районе Сучжоу, города на Великом канале, благодаря которому этот вид искусства со временем распространился по Китаю.
Фото: Майкл Ямашита?
/upload/iblock/2c5/2c53d442fb82de9c59c33392af44cc3c.jpg
Один «палочник» может нести кирпичи весом до 90 килограммов. Свое прозвище носильщики из дока Бэйсиньцяо в Ханчжоу получили за самодельные бамбуковые жерди, с помощью которых они таскают тяжести. Впрочем, в большинстве городов на канале человека уже заменили краны и грузовики.
Фото: Майкл Ямашита?
Великий канал, связавший север и юг Китая 1400 лет назад, много столетий обеспечивал существование гигантской империи. А чем заняты чуаньминь, люди канала сегодня?
За сухими буквами и цифрами, отштампованными на бортах этих барж, скрывается удивительная история. Вот уже 14 веков суда, курсирующие по Великому каналу, связывают Китай воедино: перевозя зерно, армии и идеи, соединяют экономическое сердце страны на юге с политическими столицами на севере. И веками на этих судах ходят чуаньминь – люди канала. Когда-то чуаньминь подчинялись приказам солдат, а сегодня подчиняются законам рынка – но в остальном поменялась ли их жизнь за последние века? Я попытался это выяснить. Недалеко от северного города Цзинин Чжу Сылэй или, как его все называют, Старик Чжу, запустил оба дизельных двигателя новенькой сияющей баржи «Лу-Цзинин-Хо 3307». Было 4:30 утра, и Старик Чжу надеялся опередить другие экипажи – те еще возились с якорями. Силуэты деревьев поплыли было назад на фоне сереющего неба – но вдруг резко остановились. Я увидел, что нас обгоняют. В этот драматичный момент затрещала и включилась рация.
По официальным данным, работы были завершены за 171 день в 605 году, но на самом деле строительство канала заняло около шести лет и погубило бессчетное число человеческих жизней.
«Старина Чжу, что это с тобой? – послышался смеющийся голос капитана соседней баржи. – Ты промахнулся мимо фарватера!» Мы сели на мель. Старик Чжу прищурил глаза в досаде. Он провел шесть месяцев на берегу, присматривая за строительством своей баржи, и в спешке недооценил Великий канал, с его коварными течениями и илистыми протоками. Скрепя сердце Старик Чжу взял микрофон и попросил совета. Узнав, что отмель здесь небольшая, он пристально посмотрел на воду и включил задний ход, выжав газ до предела. 50-метровая баржа с грузом в тысячу тонн угля содрогнулась всем корпусом – и сдвинулась с места. Чжу крутанул штурвал, включил передний ход и дал полный газ. Вода вскипела вдоль бортов, когда мы рванули вперед. Ходовые огни отключили для экономии, и путь нам освещала только луна. Наша цель – город Наньтун, лежащий в 690 километрах к югу. На карте протяженность Великого канала – 1800 километров, от Пекина до южного мегаполиса Ханчжоу. Но за последние четыре десятилетия верхняя половина его течения – от Пекина до Цзинина – стала слишком мелководной для судоходства, так что основной коммерческий путь по каналу сейчас составляет 523 километра – от Цзинина до Янцзы. Реки Китая текут с запада на восток, но однажды, в VII веке нашей эры, это не устроило императора Ян из династии Суй. Императору нужен был торговый путь для доставки риса из плодородных регионов Янцзы на северо-запад, чтобы кормить свой двор и, что более существенно, свою армию, постоянно воевавшую с кочевыми племенами. Чиновники императора согнали около миллиона работников, в основном крестьян, на постройку первого участка канала. Тысячи солдат надзирали за ними, заставляя работать чуть ли не круглосуточно. Как писал поэт IX века, Ян «причинил невыносимые страдания», но его проекты «принесли бесконечные блага». По официальным данным, работы были завершены за 171 день в 605 году, но на самом деле строительство канала заняло около шести лет и погубило бессчетное число человеческих жизней: большинство жертв составили крестьяне, умершие от голода, потому что в деревнях, посылавших работников на рытье канала, некому было собирать урожай. Новый канал был не просто дорогой для перевозки зерна – транспортный коридор, объединяющий страну, он стал мощным политическим символом и стратегической целью захватчиков. Не случайно в начале 1840-х годов, когда британцы хотели взять Китай за горло в первую Опиумную войну, они захватили Чжэньцзян – город на пересечении Великого канала и реки Янцзы, тем самым остановив поступление зерна и налогов в Пекин. Уже через несколько недель Китай сдался. Великий канал был также и проводником культуры. Императоры, отправляясь на инспекцию шлюзов и дамб, замечали и перенимали местные обычаи. Так у Пекина появилось два знаменитых символа: пекинская утка – из провинции Шаньдун и пекинская опера – из провинций Аньхой и Хубэй. Бродячие артисты, полагавшиеся на канал в своих странствиях, молились его пристаням, а на поэтов снисходило вдохновение от одного его вида. «Звон колокола доносится до моей лодки в полночь», – писал в VIII веке о храме на берегу канала стихотворец Чжан Цзи. Люди канала, называемые чуаньминь, воссоздают деревенскую жизнь на своих баржах, трудясь подобно крестьянам во время страды. Маленькие экипажи – обычно это члены одной семьи – начинают работу на рассвете и заканчивают только вечером, притирая у берега свои баржи одна к другой. Жена Старика Чжу, Хуан Силин, на их прежних баржах родила двоих сыновей. Она готовит, стирает и превращает небольшую каюту в уютное убежище, спасающее от воды, ветра и солнца. «Наши корабли не просто инструменты для заработка – на них проходит вся наша жизнь», – говорит она. Не так давно супруги отдали свою старую баржу старшему сыну Чжу Цяну. Младший, 19-летний Чжу Гэнпэн, Маленький Чжу, работает вместе с родителями на новой – отец надеется вырастить из него капитана. Маленький Чжу взял надо мной опеку: он переводит для меня непонятный шаньдунский диалект отца и следит, чтобы я не выпал за борт. Решив украсить мое скромное жилище своей каллиграфией, он вывел слова «Частная каюта» над дверью. Частная каюта – это кладовая, которую превратили в пассажирский люкс, положив доску и одеяло на два пустых бака из-под краски. Маленький Чжу выглядит совсем не как чуаньминь. С щегольскими усиками, прической в стиле «только что с постели», в лиловой подбитой мехом куртке он мог бы быть хипстером в каком-нибудь провинциальном китайском городе. Юноша окончил среднюю школу, и, когда баржа подошла к шлюзу, именно Маленький Чжу сошел на берег, чтобы уладить дела с чиновниками – Старик Чжу, которому, кстати, всего 46 лет, грамоты не знает. В свободное время Маленький Чжу только и делает, что постоянно пишет эсэмэски своей девушке – она работает в булочной в Цзинине. После свадьбы он планирует привести ее на борт, и они станут жить в его комнатке на носу баржи. «Ей будет нелегко, ведь она – не чуаньминь, – говорит его мать. – Но она хорошая девушка. Трудолюбивая». Людям чуаньминь редко удается себя побаловать. Их жизнь строится в соответствии со строгими расчетами, от которых зависит, разбогатеет семья или разорится. Это мне четко дали понять в первый же вечер нашего путешествия. Я болтал с Чжэн Чэнфаном – они со Стариком Чжу родом из одной деревни. Мы были пришвартованы борт к борту, и я решил заглянуть в гости к соседу. «Поглядите только, какая красота», – сказал я Чжэну, когда мы смотрели на свежеокрашенную баржу Старика Чжу, блестевшую в лучах закатного солнца. «Ты нас не понимаешь, – проворчал он, – красота тут ни при чем. Для чуаньминь баржи – необходимость, иначе мы не выживем». Чжэн проводил меня обратно и остался, чтобы выкурить сигаретку со Стариком Чжу, пока Хуан готовила простой ужин из соленой рыбы, риса и обжаренных овощей. «Если будешь писать о нас, ты должен знать еще кое-что, – сказал Чжэн. – Мы – люди зависимые. Владельцы угля устанавливают цены, кредиторы определяют проценты, чиновники повышают налоги. А мы можем лишь продолжать работать». И это обычная песня владельцев барж. Как и работающие на земле крестьяне, они почти не контролируют свою судьбу. Но если в деревне основная угроза – непредсказуемость погоды, то чуаньминь вынуждены уживаться с непредсказуемостью бюрократии и экономики. Они принимают сложные решения, учитывая все – от товарных цен на мировом рынке до реформы китайской банковской системы. В самом деле, пока Чжэн рассуждал, Старик Чжу смотрел по телевизору новости о Ближнем Востоке и ценах на нефть. «Как думаешь? – вдруг спросил он меня, перебив Чжэна. – Цены на нефть перевалят за сотню за баррель? А на сталь?» Старик Чжу волнуется не просто так – у него огромные долги. Вместимость его баржи – 1,2 тысячи тонн, но торговец углем в Цзинине смог предложить ему только 1,1 тысячи тонн – следствие спада мировой экономики. А вместо прежних 70 юаней (11 долларов) за тонну Старик Чжу получит только 45 юаней. Значит, этот рейс принесет ему выручку в 49,5 тысячи юаней (7,5 тысячи долларов). При этом Старик Чжу сожжет топлива на 24,5 тысячи юаней и заплатит больше 10 тысяч юаней сборов за проход по каналу. Кроме того, он получит штрафы за все – от сброса сточных вод до неправильного освещения. Если повезет, останется прибыль в 5тысяч юаней. Но это без учета процентов за баржу. Чтобы профинансировать ее строительство, Старик Чжу занял у ростовщиков 840 тысяч юаней под 15 процентов. Только за эту поездку ему придется уплатить в качестве процентов 10,5тысячи юаней. В результате первое плавание «Лу-Цзинин-Хо 3307» может вылиться в убыток в 5тысяч юаней. Но Старик Чжу уверен, что мировая рецессия достигла дна еще в 2009 году, когда он начал строить свою баржу. Цены на сталь вырастут, и тогда окажется, что его судно обошлось ему намного дешевле, чем те, что будут построены позже. Он также верит, что уголь подорожает. «Я буду терять деньги еще пять лет, но потом все будет отлично», – говорит Старик Чжу с убежденностью трейдера с Уолл-стрит. Спустя неделю пути мы подошли к Янчжоу. За бортом плыли ивовые заросли и поля с мазками лиловых, красных и желтых цветов. Наверное, это потомки тех цветов, которыми еще в VIII веке любовался поэт Ли Бо, написавший: «Среди цветов, густых как туман, ты направляешься к Янчжоу». Часами я сидел в рулевой рубке со Стариком Чжу, наблюдая, как пасторальный пейзаж уступает место новым автомобильным мостам на бетонных опорах. Когда мы плыли по одной из излучин, голос Старика Чжу вывел меня из задумчивости. «Вот остатки настоящего Великого канала»,– сказал он, указывая на протоку, извивавшуюся между берегом и небольшим островом, – ширины ей было метров пять. Когда-то Великий канал славился изгибами – кораблям приходилось лавировать на запад и восток, чтобы продвигаться на север или юг. Но затем канал расширили, распрямили, а старые изгибы превратились в боковые протоки и изолированные озерца. «Прежде было нелегко, скажу я тебе, – произнес Старик Чжу, его хриплый голос оживился. – Корабли снуют во всех направлениях, и надо постоянно следить за ситуацией». Чжу – представитель последнего поколения чуаньминь, которое застало старый канал со всеми его чудесами – водоворотами и коварными течениями. Мы встали на якорь на окраине Янчжоу – города, который в два своих золотых века, во времена династии Тан, и позже, в эпоху ранней династии Цин, играл в жизни страны ту же роль, что нынешний Шанхай. Сегодня юг процветает, и местные власти улучшают внешний вид канала. Прибрежную часть Янчжоу превратили в парк с аккуратно подстриженными газонами и бетонными пагодами, – правда, для этого с берегов пришлось снести старинные здания. Дальше на юге, в городах Чжэньцзян, Уси и Ханчжоу, ситуация еще хуже. Канал по-прежнему проходит через промышленный центр Ханчжоу, но, за исключением изящной арки моста Гунчень, все сооружения – древние доки, склады и причалы – были уничтожены. «Мы всегда говорили о 18 основных городах Великого канала, и каждый из них был особенным, – сказал мне Чжоу Синьхуа, вице-президент Музея Великого канала в Ханчжоу. – Но теперь они стали одинаковыми: тысяча людей с одним лицом». В 2005 году небольшая группа известных китайских граждан призывала внести историческую часть Великого канала в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. «Каждое поколение хочет, чтобы потомки видели его творения, – объяснял мне в интервью скульптор Чжу Бенжэнь, один из инициаторов предложения. – Но если мы уничтожим памятники предыдущих поколений, что следующее поколение подумает о нас?» На рассвете восьмого дня путешествия мы повернули на восток и вошли в Янцзы. И сразу же превратились в карликов рядом с гигантскими океанскими лайнерами, волны от которых заливали нашу палубу. «Янцзы – скоростная трасса, а мы – маленькая машинка, поэтому нам надо быть осторожными и выбраться отсюда поскорее», – сказал Старик Чжу. Еще через три дня мы дошли до пункта назначения, завода удобрений в Наньтуне, где из-за проливных дождей баржу разгружали целых четыре дня. Но вот наконец Старик Чжу поспешил по Янцзы обратно к каналу. Проведя ночь в бухточке рядом с Янчжоу, команда поднялась рано утром, чтобы продолжить путь. Маленький Чжу, протирая глаза, отвязывал швартовы. Старик Чжу запустил электрическую лебедку, поднимающую якорь. Хуан отдала кормовой конец и стояла на вахте. Старик Чжу прошел в рулевую рубку, спокойно прикуривая сигарету, пока легкое течение несло нас не в ту сторону. Но вот он включил зажигание, и дизельные двигатели глухо заурчали. Почти не глядя назад, Старик Чжу обратным ходом направил баржу в основное русло канала – дерзость, как бы говорящая: я здесь не чужой. Двигатели взвыли, лопасти взбили воду, и «Лу-Цзинин-Хо 3307», сияющая в лучах мягкого весеннего солнца, влилась в бесконечный поток судов, бороздящих Великий канал.