Поиск
x
Журнал №190, июль 2019
Журнал №70, июнь–август 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
National Geographic Traveler

Кахетинская рапсодия

Дарья Алавидзе
16 ноября 2018
/upload/iblock/708/708f4ee18920c02b9afaecd99624f611.jpg
Фото: Регина Шафир

Иногда я езжу в маленькое горное село в Кахетии, где живёт большая часть моей семьи. Когда я была там недавно, уличные мальчишки принесли печальные новости – в соседней деревне умер дядя Гурген. Умер в возрасте 112 лет, оставил сиротой 92-летнего сына.

Тот самый дядя Гурген, который в позапрошлом году на базаре купил бесплодную корову и проиграл её соседу в шахматы. Дядя Гурген, который делал лучший хаши в округе. Дядя Гурген, который запрещал посыпать междурядья в своём винограднике щебёнкой, чтобы лучше росли сорняки, заставляя корни лозы устремляться вглубь земли. Дядя Гурген, который, казалось, был всегда, со времён Картлоса, прародителя Грузии.

Обычная кахетинская деревня – это не деревня вовсе, а ожившая легенда на пересечении путей земли и солнца. Как седовласые стражи, охраняют долину пики Кавказа. Текут по ней холодные ручьи Алазани, и во все стороны от них расходится белая дымка, как пар от только что приготовленного мяса. Над горой поднимается солнечный диск, жаркий, похожий на румяные лобиани на стене глиняной печи. Тепло расползается по виноградникам, обнимает гранатовые деревья, кизил, айву, инжир, орешник. Куры в истерике бегают по двору, забираются в амбар с кукурузой, откуда их гонят хозяйки, замахиваясь полотенцем и поминая чёрта. Иногда индюки наедаются перебродившего винограда и, пьяные, дебоширят в саду.

Хозяйки ставят на столы глиняные горшки с мацони на завтрак. Сохнет бельё на верёвках. Мычат коровы, лениво лают заспанные собаки, пастух гонит овец, грустный ослик тащит повозку с сеном. По улице меж деревянных домов с резными наличниками в ореоле серебряной пыли шагает утро.

Чтобы помянуть дядю Гургена, на улицах ставят столы и лавки во всю длину дороги. Ночью хозяйки варят обязательную хашламу, шилаплави с бараниной. Пшеничную кашу с мёдом и изюмом. Всю ночь варят, а утром заправляют. Когда её поставят на стол, каждый житель должен будет попробовать хотя бы ложку. А потом всей деревней поют «Гапринди шаво мерцхало» («Лети, чёрная ласточка» – грузинская народная песня).

Когда поёт грузин, вместе с ним поёт и всё остальное – вино и хлеб, земля и виноградник, дом и дорога, небо и солнце. И чем громче поёт, тем радостнее на душе. Ибо каждый крестьянин здесь горд, как князь. Кахетия подарила ему эти краски, эту гордость, эту песню, и песня эта – истинное восхваление неиссякаемости жизни.

Недалеко от нашего села, на холме стоят развалины древней стены. Стоит колокол с крестом, рядом панта – дикая груша. Я взобралась туда посмотреть, как распростёрлась ночь над полем. Как в поэмах Важи Пшавелы, застёжкою из перламутра был застёгнут небесный кафтан, подножия хребтов тонули в белёсом тумане. «Колеблется пламя во мраке, и дэвы сидят перед ним, костры разложив в буераке». И над горными перевалами взошла луна.

В книгах древних мудрецов написано, что луна – это просто дыра в небе, через которую за нами присматривает Бог. Смотрит на наш огромный мир, одинаково открывающий объятия для всех – для людей, для птиц, для всякого зверья. И требует только одного – чтобы мы никогда не употребляли во зло оказанного нам доверия.

Дядя Гурген именно так и прожил свою жизнь. Поэтому теперь он сидит за одним столом с Богом и угощает его вином со своих виноградников. Там у него оно наконец получилось именно таким, каким он его задумывал.