Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Экспедиция «9 Легенд Русского Севера»
Путешествия

Памирский тракт

Текст: Лариса Пелле
24 сентября 2014
/upload/iblock/1c0/1c05fcf1d4559b14d54a3cf185fa165c.jpg
Фото: Alamy/ИТАР-ТАСС
/upload/iblock/bce/bce5a8c8beb6cfc98bc93728f9ba2e27.jpg
На рынок в Ишкашиме стоит приехать не столько за покупками, сколько для того, чтобы увидеть жизнь соседнего Афганистана.
Фото: Лариса Пелле
/upload/iblock/a21/a21d66a620da20fdc8b66d3e323da4ea.jpg
В горах путешественника ждут настоящие испытания: днем горные ручьи могут стать настоящими полноводными реками, и, чтобы проехать дальше, придется ждать несколько дней.
Фото: Legion Media
/upload/iblock/bbc/bbc6824923d14c6196e25ce17cfd7a1a.jpg
Кочевники-кыргызы живут на высокогорье в юртах с июня по сентябрь, а на зиму спускаются в селения.
Фото: Лариса Пелле
/upload/iblock/d5f/d5f5dce6016955560887470374fb3ed0.jpg
В Ваханской долине женщины все еще носят традиционные костюмы.
Фото: Лариса Пелле
/upload/iblock/41e/41e3274a2a1ffab80f351d25c058c991.jpg
Ячье молоко – основа рациона кочевников.
Фото: Fotobank
/upload/iblock/b09/b09d539b820129af2bfe64f60e199721.jpg
Фото: Лариса Пелле
/upload/iblock/734/73401d1a31eb1a5b5046c6754b405cae.jpg
Фото: Alamy/ИТАР-ТАСС
/upload/iblock/70d/70dee3427a5aaf66d85fd785d4a21120.jpg
На летние пастбища кочевники приезжают всей семьей, включая стариков и детей.
Фото: Лариса Пелле
/upload/iblock/891/891775f0908957b45e390175956906a6.jpg
Восточнее Хорога начинаются руины древних фортов. На фото – 900-летняя крепость Ямчун.
Фото: Fotoimedia
Корреспондент NGT отправилась на Памир, чтобы прои?ти по пыльным горным дорогам, попробовать сыр из ячьего молока и познакомиться с бытом истинных горцев.
Памир – горная цепь на территории современного Таджикистана – всегда отличался самобытнои? культурои? и обособленностью от соседеи?. Сегодня это один из немногих уголков мира, оставшихся почти не тронутыми цивилизациеи?. Горцы живут, как жили их прадеды, – разводят яков, пашут землю, едят простую пищу и строят дома без окон. Таких мест на Земле с каждым годом остается все меньше, а потому увидеть Памир – настоящее удовольствие. Одни лишь местные географические названия будоражат воображение: Памирскии? тракт, пик Коммунизма, Горныи? Бадахшан. Маршрут по Памирскому тракту на машине или велосипеде неизменно входит в списки самых захватывающих приключении? в мире. Общественныи? транспорт на Памире – редкость. Если в Хороге удалось наи?ти маршрутку, стоит ехать. Не только потому, что следующая может прии?ти лишь через несколько днеи?. Компания, которая попадется вам в дороге, – самыи? верныи? способ узнать как можно больше о местнои? жизни и о Памире в целом. Несмотря на то что Памир – часть Таджикистана, лица местных жителеи? начинаешь отличать от таджикских уже через несколько днеи? путешествия. Здесь исповедуют другую веру, живут по своему времени. До наших днеи? сохранился десяток памирских языков; все они хоть и восходят корнями к персидскому, но сильно отличаются от него. Большинство памирцев владеет парои? местных диалектов, а также таджикским и русским. Река Пяндж – граница с Афганистаном. По обе ее стороны лежит Ваханскии? коридор, которыи? когда-то был единои? культурнои? территориеи? нескольких племен ваханцев. Они до сих пор живут здесь, но общего у них мало. – Во времена СССР здесь и мышь не пробежала бы, это был один из самых охраняемых рубежеи? Союза. Сеи?час граница практически открыта. Из Афганистана через Среднюю Азию идут в Европу опиаты, и эта граница для наркокурьеров – просто находка, – рассказывает пассажир маршрутки, 25-летнии? Эрик. – Будучи мальчишками, мы переплывали через реку на афганскую сторону после наступления темноты. Просто ради забавы, посмотреть, заметит ли нас кто-нибудь или нет. На самом деле ничего интересного там нет. Все те же горы и пыльные тропы. Раньше мы, ваханцы, говорили на одном языке и могли друг друга понимать. Но здесь мы забыли наш язык, да и там, на афганскои? стороне, живут совсем другои? жизнью, которую нам уже не понять.

Международныи? рынок

Хотя до знаменитого субботнего базара в Ишкашиме всего 100 километров, в Хороге никто не знает, открыт ли он в эту субботу. Кто-то говорит, что в Афганистане вспышка холеры, другие – что продлили государственные праздники и граница на замке, остальные просто пожимают плечами. Эка невидаль, афганскии? рынок! Маршрутки тем не менее идут в сторону границы полные пассажиров. На месте сразу видно, что с рынком ничего не произошло. Скрепя сердце отдаю паспорт совсем еще молодым пограничникам. На мосту между двумя странами толчея, шум, люди снуют туда-обратно. Приграничныи? рынок раскинулся на неи?тральнои? полосе – крошечном острове посреди реки. С афганскои? стороны пограничники выглядят сурово: стоит только навести объектив в сторону Афганистана, тут же машут руками и бегут, чтобы одернуть туриста. Среди торговцев почти не видно таджиков и памирцев, большинство приехало сюда из Афганистана, Пакистана и даже Ирана. Со всех сторон слышны разные языки: дари, пушту, урду, реже – памирскии? и таджикскии?... Деревенские торговцы, у которых за плечами от силы пять классов школы, как-то умудряются не только вести бизнес, но и обмениваться шутками. – Сеи?час Памир становится настоящим торговым перекрестком, хотя много веков был транспортным тупиком, – делится со мнои? пограничник Мулкабек. – Из Китая чуть ли не самыи? легкии? путь дальше на запад лежит через Таджикистан. И с каждым годом поток грузов все больше и больше. – Одно точно – Памирскии? тракт от китаи?ских грузовиков пришел в полную негодность. Дорогу построили для легковушек, а сеи?час по неи? идут сотни груженых фур, – размышляет пограничник. О китаи?ском интересе к полезным ископаемым, которых в памирских недрах не счесть, он говорить не хочет. А вот в кухонных разговорах экспансия Китая – одна из самых горячих тем. Памир занимает половину территории Таджикистана, но при этом здесь живет всего 3 процента населения страны. Обделенныи? землями, пригодными для земледелия, и лишенныи? всеи? промышленности после распада СССР, этот краи? был долгое время брошен на произвол судьбы. С правительством страны у памирцев отношения натянутые – в Душанбе не могут забыть попытку Памира обрести независимость в 1992 году и переход на сторону оппозиции во время гражданскои? вои?ны. Интерес Китая и обещания возродить здесь промышленность и создать для населения рабочие места начинают звучать все более привлекательно. Хотя рады такои? перспективе далеко не все: – Раньше мы пасли животных дальше, там, где сеи?час Китаи?, – рассказывает пастух, встреченныи? на границе. – Говорят, за долги Китаю правительство отдало часть земель. Официально ничего не подтверждают, но неи?тральную территорию перенесли на несколько километров. Поди их разбери!

Банныи? день

Наи?ти место для ночлега здесь нетрудно, но вряд ли какая-то из местных деревень может соперничать в популярности с местечком Ямчун, известным своими горячими источниками Биби Фатима-Зухра. В первом же дворе находится место для постояльцев. И вот ведь удача – хозяева живут в настоящем старом памирском доме, которых здесь осталось не так много. В доме, как и полагается, нет ни одного окна, и свет поступает только через отверстие в крыше. В единственнои? комнате – лежанки вдоль стен и резные столбы, подпирающие крышу. Только я успеваю обрадоваться, что смогу переночевать в таком экзотическом жилище, как оказывается, что на ночь мне придется уи?ти в дом для гостеи?, хоть и удобныи?, но ничем не примечательныи?. Что ж, с хозяевами не поспоришь. К счастью, знаменитые источники оказываются буквально в 100 метрах от дома. Заблудиться невозможно – по тропе идут женщины с детьми, бурно хохочущие подростки и даже преклонного возраста мужчины. Похоже, источники – центр деревенскои? жизни. – Я хожу сюда чуть ли не каждыи? день, – говорит мне Аизада, разговорчивая девушка с ребенком. – Источники эти целебные, особенно полезны для женщин, мечтающих о детях. Женщины внутри деи?ствительно выстроились в очередь. Места хватает для всех, но большинство стремится забраться в небольшую пещеру. Попав туда, можно, говорят, загадывать желания, предпочтительно на детородную тему – сбывается наверняка. Я смотрю, как рисковые дамы одна за другои? забираются в узкую темную пещеру, и вдруг чувствую, что пора на свежии? воздух. Вода в источниках такая горячая, что долго тут не высидеть. Но, как заверяют местные купальщицы, эффект обеспечен и без того.

Раздел имущества

Утром у дороги замечаю большое стадо баранов, коз и овец, вокруг которых толпятся люди. Каждыи? бегает, машет руками, хватает молодых барашков и куда-то их несет. Рядом стоит большои? грузовик, куда бесцеремонно кидают всех животных. На мои? вопрос, что происходит, стоящие в стороне женщины говорят, что это – ежегодное разделение скота. – За лето родилось много новых ягнят и козлят. До осени они могли пастись все вместе, но сеи?час, когда семьи едут все по своим кишлакам, молодых животных нужно оклеи?мить и погрузить в правильные машины, чтобы владельцы их не потеряли, – говорят женщины. Здесь наверняка есть какая-то система, но постороннему этот процесс кажется сущим хаосом и неразберихои?. Животные блеют, а некоторые и вовсе ревут как резаные. Хрупкие девушки оказываются в состоянии поднять средних размеров овцу. Семьи, у которых нет грузовика, водружают ягнят в корзины, закрепленные на ослах. Все торопятся: чтобы попасть в свои кишлаки к вечеру, выехать нужно рано утром – расстояния здесь нешуточные. Договариваясь о чем-то с местными, всегда приходится уточнять, о каком времени идет речь. Восточные памирцы живут по времени, на час отличающемся от душанбинского. Часы при этом показывают где местное неофициальное, а где – столичное время. Поначалу для путешественника это создает сильную путаницу, зато сильно облегчает подъем и отход ко сну. Проснувшись с первыми лучами солнца, понимаешь, что памирское время – не просто прихоть самовольных горцев, а необходимость жить в ритме природы.

Дорога для отчаянных

В сонном и пыльном Мургабе хватает водителеи?, которые едут дальше по Памирскому тракту, на север, в киргизскии? Ош. Но мне в другую сторону. Только заслышав о моем плане, все качают головои? – дорога слишком опасна, и даже за баснословную по местным меркам сумму ехать в горы никто не соглашается. Дорогу построили в начале 30-х годов, когда СССР активно развивал промышленность и инфраструктуру на Памире. Независимыи? Таджикистан дорогу в должном состоянии поддерживать не может, а после вывода россии?ских вои?ск с афганскои? границы в 2005 году Памирскии? тракт и вовсе находится в состоянии постоянного ремонта. Но поскольку это – единственная дорога, связывающая Памир с остальным миром, ее по-прежнему активно эксплуатируют. – Тебе нужно бартангских искать, туда только они и проедут, – подсказывает один из водителеи?. По рассказам местных, долина Бартанга – какое-то подобие памирского Эдема. Там растут фрукты, там всегда тепло и легко дышится. Только вот случись что – и в этих горах можно застрять на несколько днеи?. Серьезного вида водитель Николаи? говорит, что поедет только с проводником. Так я знакомлюсь с Хосилом, сухим и неразговорчивым горцем. Уже на следующии? день, когда джип будет форсировать горную реку, я пои?му, зачем нам нужен был проводник. Последние несколько днеи? погода стояла солнечная, а это значит, что ледники в горах подтаяли, и водои? размыло дороги. Кажется, следующую нам точно не переи?ти, и вот-вот придется развернуться и ехать обратно в Мургаб. Но нет, Хосил выходит из машины, раздевается до трусов и, вои?дя в ледяную реку, находит место, где джип может каким-то чудом проехать, не будучи смыт грязным потоком. Впрочем, обратно дороги все равно нет – ручьи, которые мы проехали, уже вполне могли стать полноводными реками. И нам теперь один путь – только вперед!

Коварное озеро

Адреналина на горнои? дороге хватает: каждыи? поворот бросает водителю вызов и проверяет на прочность. Внизу в реке на боку лежит уазик – последняя жертва здешних дорог. Но местные знают, что самая большая опасность кроется дальше, высоко в горах, где дорога перекрыта военными вот уже много лет. Сарезское озеро, образовавшееся после землетрясения всего 100 лет назад, здесь называют минои? замедленного деи?ствия. – Сильные землетрясения здесь не редкость, – рассказывает водитель. – Там, где сеи?час озеро, раньше стояли несколько деревень. Во время землетрясения случился гигантскии? завал, которыи? одну деревню похоронил сразу же, еще одну – чуть позже, когда перекрытая завалом река затопила все вокруг на многие километры. В машине наступает гробовое молчание. Воображение рисует бурные потоки, несущиеся с гор и сметающие все на своем пути. – Ученые подсчитали, что, если здесь как следует тряхнет и завал прорвет, озеро затопит все вплоть до Аральского моря. Таджикистан, Узбекистан, Афганистан, Туркмению – грядет бедствие сродни вселенскому потопу! – пророчит водитель с видом всезнающего академика. – Но до сих пор никто не придумал, что делать, поэтому живем как жили. Только вот на озеро больше никого не пускают. А там красотища!

Антикварная люлька

Проехать мимо одного из жилых домов в округе и не обменяться хотя бы парои? слов с хозяевами здесь считается краи?не невежливым. Поэтому остановки случаются не один раз в день. Выпить чаю с хозяевами – святое дело. Иногда такие чаепития растягиваются на несколько часов. Потягивая горячии? напиток и греясь в тепле, мы разглядываем нехитрое убранство комнаты. В углу стоит небольшои? резнои? сундук, которыи? при ближаи?шем рассмотрении оказывается люлькои?. Хозяин достает ее и с гордостью рассказывает, что и сам, будучи младенцем, спал в неи?, а сеи?час ею пользуется его 6-месячныи? сын. Абузар родился веснои? и все первые месяцы жизни провел здесь, на высокогорье. Розовощекого младенца тут же отрывают от матери, плотно пеленают и демонстративно укладывают в люльку, несмотря на его громкие протесты. Чтобы младенец случаи?но не выпал, его крест-накрест привязывают к люльке. Сверху на колыбельку надевают плотную алую накидку, и через несколько секунд Абузара уже не слышно – покачивания в темноте сделали свое дело.

Там, где кончается дорога

В лучах закатного солнца наконец появляется Джаланг – последнии? кишлак на этои? дороге. Дальше можно идти только пешком – к пастбищам, спрятанным высоко в горах, но они в конце сентября уже опустели. В кишлаке же все еще кипит жизнь. Женщины заняты вечернеи? дои?кои?, мужчины сидят по сторонам. Только один, авторитетного вида житель кишлака, уже шагает навстречу, как будто ждал гостеи?. Известить кочевников о своем приезде невозможно, но ночлег наи?дется всегда. С минуту мы торгуемся, хотя понятно, что в другои? кишлак до темноты нам уже не успеть. Но и для хозяина доход от постояльцев – легкии? заработок, и мы быстро сходимся в цене. Женщинам тут же отдаются указания освободить лучшую юрту и постелить гостям. Солнце хоть и клонится к закату, жжет все так же, как и в полдень. Воздух здесь такои? разреженныи?, что совсем не держит тепло, поэтому одновременно можно чувствовать как жгучие лучи солнца на лице, так и ледянои? ветер, которыи? дует в спину. Сказать, жарко тебе на самом деле или холодно, невозможно. Лицо за считаные минуты на ветру начинает болеть, а через несколько днеи? в своем отражении начинаешь замечать черты лица памирца – глубокие морщины, яркии? румянец и потемневшую кожу. На этот случаи? у хозяи?ки юрты, 46-летнеи? Асилхан, припасена банка вазелина – универсального в здешних краях средства. – Многие все еще пользуются ячьим жиром, как раньше, – рассказывает она. – Но жир – это еще и прекрасное лекарство, поэтому его лучше сберечь на черныи? день. Когда здесь кто-то заболевает, помощи ждать неоткуда, рассчитывать можно только на себя. До ближаи?шего кишлака полдня пути на машине. Хотя в Джаланге из 12 человек большинство друг другу родственники, Асилхан живет одна. Муж уже две недели как спустился в кишлак, еи? же предстоит самои? разобрать юрту и согнать скот, когда придет время для перекочевки. – Женщины здесь много работают. Целыи? день до ночи. Нельзя просто так уи?ти спать даже в десять вечера, если работы еще непочатыи? краи?, – делится со мнои? хозяи?ка. – Мужчины только сидят, ничего не делают. Разве что вечером, когда скот возвращается, помогут привязать яков для дои?ки, а так – никакого от них толку. Яки, или кутазы, как их здесь называют, как раз вернулись с пастбищ. Первых к матерям пускают детенышеи?, которые днем остаются в кишлаке, в то время как взрослые животные уходят на высокогорье. Только вокруг заслышится жадное чавканье новорожденных яков, как женщины отрывают их от вымени – остальное молоко достанется людям. Здесь, где, кроме скуднои? травы и мха, ничего не растет, ячье молоко, наравне с мясом, – основа рациона кочевников. Асилхан спешит угостить гостеи?. К лепешке подает сметану, творог и масло. Все, разумеется, свое, все от яков.

Як – всему голова

Гуляя по кишлаку, у каждои? юрты замечаешь горы курута – сухого соленого сыра, которыи? на Памире заготавливают на зиму. За несколько днеи? на солнце шарики затвердевают до каменного состояния, после чего их можно хранить без холодильника несколько месяцев. Когда сыр понадобится, его размачивают в горячеи? воде и добавляют в блюда. Я пробую курут на вкус. Моим любимым блюдом памирскии? сыр явно не станет, но на высокогорье выбор невелик. А внизу, в деревнях, сыр и вовсе становится деликатесом. – Когда яки дают особенно много молока, мы отправляем излишки продуктов вниз, в кишлаки родственникам. Там, внизу, животным слишком жарко, поэтому ячьи продукты – исключительно горная еда. Для памирцев як – настоящее спасение. Не требующии? особого ухода, он дает молоко, шерсть и одновременно служит транспортом. Сеи?час в горах зимуют только самые отчаянные кочевники, большинство спускается в кишлаки. Но для тех, кто остается, як – незаменимыи? спутник. Для этих животных 50-градусныи? мороз – ерунда, и даже в разгар зимы они исправно дают молоко. Людям зимои? ничего не остается делать, как пережидать холода внутри юрты. Женщины в это время рукодельничают, валяют одеяла и заготавливают вои?лок для юрты. – Раньше, в советские времена, ячья шерсть ценилась очень высоко, – со вздохом говорит Эсеи?, приютившии? нас кочевник. – Даже сюда, на высокогорье, приезжали грузовики и собирали у нас шерсть. За нее можно было выручить приличные деньги. Потом из нее делали теплые одеяла – теплее ячьих ведь только верблюжьи. Сеи?час шерсть пропадает – веснои? мы стрижем яков, и шерсти с них сходит целые горы. Только однои? семье нужно немного, а остальное приходится выкидывать. Эсеи?, похоже, скучает по советским временам, в его речи то и дело слышатся ностальгические нотки. Но, едва загрустив, он как будто одергивает себя и вот уже бодрым тоном заверяет, что сеи?час тоже все хорошо. Эсеи? и его семья – памирские кыргызы. Хотя живут кыргызы здесь с незапамятных времен – а многие и вовсе перебрались через границу в Афганистан, – памирцы относятся к ним как к чужакам. Кыргызы же говорят, что местные неряшливы, часто живут в беспорядке и склонны выпивать. В одном кыргызы правы – будучи мусульманами, памирцы тем не менее не прочь пропустить стаканчик. То ли винои? всему советская власть, сбившая их с пути, то ли местная ветвь ислама – исмаилизм – дает поблажки, но даже молятся здесь всего два раза в день вместо пяти. И женятся по любви, в отличие от своих братьев по вере, у которых выбор супруги – неизменно задача родителеи? жениха. Заведя разговор про исмаилизм, я слышу имя Ага Хана – духовного лидера исмаилитов, мультимиллионера из Швеи?царии. Его Королевское Высочество, как уважительно говорят о нем памирцы, не забывает своих почитателеи?: Фонд Ага Хана постоянно направляет сюда гуманитарную помощь, строит школы и мечети. В общем, заботится о пастве. Когда я, кажется, уже привыкла к ячьеи? диете, лицо мое стало все больше похоже на лицо пожилои? памирки, а время перестало существовать, внизу вдруг зазеленела долина. Проводник не обманул, довез-таки до Бартанга, которыи? после сухого высокогорья кажется чуть ли не тропиками. И в один миг все, что было там, в горах, стало вдруг какои?-то страннои? историеи?-выдумкои?. Про добрых людеи?, чьи дома всегда открыты незнакомцу. Про горные пеи?зажи, поражающие величием и уединенностью. Про небо, которое кажется особенно близким. И то невероятное чувство единения со всем, что тебя окружает.
рекомендации
Информация

Как строили самое высокое здание в Центральной Азии

Звезда

Божественная пастораль

Звезда

Бузкаши: азиатское поло, в которое играют козлиной тушей

Восклицательный знак

На что способны HONOR Watch GS Pro: узнайте в спецпроекте «Время движения»!

Корзина, продукты, товары, супермаркет

Тест: как не попасть на крючок гринвошинга