Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №194, ноябрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Путешествия

Полюс лошади

Андрей Журавлев
20 октября 2011
/upload/iblock/b35/b35bf38b9031e0895e486f4dd337e894.jpg
Палеонтологи указывают на сходство, даже генетическое, якутской лошади с ленской, современницей мамонта; историки считают, что лошадей на Север из степей Прибайкалья привели предки якутов.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/75d/75db793317cd1890df771046dc6f3990.jpg
Деревянная лошадка-оберег.
Фото: Андрей Каменев
/upload/iblock/499/499bf0951673f88144ec28d3d4869871.jpg
Породистая якутская лошадь – приземистая (рост 134–138 сантиметров в холке), широкогрудая; на зиму обрастает шерстью от 7 до 15 сантиметров длиной.
Фото: Андрей Каменев
Когда у черного быка вырастает первый рог, в тайгу приходят морозы. Когда черный бык становится двурогим, наступает настоящая зима.
Тайга пустеет. Птицы улетают на «обратную сторону» Земли, где, как и положено, все происходит наоборот и наступает весна. Другие таежные обитатели, кто тяжел на подъем, подобно медведям, или мелок и бескрыл, вроде бурундуков и сурков, впадают в долгий зимний сон.

Бодрствуют лишь те, кто сделал припасы на снежное время, – полевки-экономки, пищухи, белки, да еще хищники – волки, лисы, соболя. Копытные довольствуются пищей, на которую в иное время и не взглянули бы: лишайники, кора, хвоя, ветки. Лишь одно животное продолжает пощипывать травку. Зимой, в тайге, в заполярной и приполярной мгле, у самого полюса холода. Это удивительное создание – якутская лошадь.

Лошадь? Как-то не вяжется такой образ жизни со всей ее историей, разворачивавшейся, исключая самое ее начало, на просторах прерий и саванн. Да и современные лошади, как одомашненные, так и дикие, обжили степи и другие травянистые ландшафты. Можно сказать, что степь вскормила лошадь – однопалую, длинноногую, с гибкой шеей и мощными «лошадиными» зубами. А лошадь вырастила степь с ее разнотравьем, будучи своеобразным гибридом газонокосилки и машины по внесению удобрений.

А смогли бы люди без лошади заселить бесконечную якутскую тайгу? Допустим, сплавиться на байдарах, стругах и шлюпах еще можно было, благо рек в Сибири – как автобанов в Германии. Поставить балаган или острог – леса тоже хватало. А как дальше жить? Пахать, охотиться, налаживать сообщение с другими поселениями, особенно долгой, отнюдь не календарной, зимой? Корова, конечно, хорошо – молоко дает, мясо. Правда, на таежных микролугах и коровья порода измельчала до подобающего масштаба, превратившись в нечто вроде собачки с рогами. Да и в лес выпустить подобное существо на вольный выпас рука не поднимется: его не только первый встречный волк – соболь съест.

То ли дело – сылгы (якутская лошадь)! Из ее лохматой шкуры все что угодно пошить можно – от сары (непромокаемых высоких сапог), необходимых в болотно-озерно-речной стране, до теплых циновок и полозьев для быстрых лыж. Длинный и крепкий конский волос – это почти готовые сеть и невод, силки и тетива для лука, аркан и легкие прочные волосяные мешки, даже женские украшения и шляпки. Если надо, и валенки катать, и ткать из лошадиной шерсти можно: она ничуть не уступает овечьей. Из копыт когда-то делали пластины для доспеха.
/upload/iblock/ffa/ffad7abb3c3e5e368ef423d6621baa5d.jpg
Андрей Каменев В Якутии разводят пять типов лошадей: центральный, вилюйский, мегежекский, верхоянский и колымский, а их общее поголовье приближается к 160 тысячам. Потому профессия коневода здесь весьма востребована, хотя легкой ее не назовешь.

А еще сылгы – это кумыс и удивительно питательное и полезное мясо, включая все внутренности – от языка до прямой кишки. Якутскую лошадь даже называют «аптекой на копытах»: ее мясо богато ненасыщенными жирными кислотами, которые и холестерин действительно выводят, и при анемии, туберкулезе, склерозе спасают. И пахать на ней можно, и охотиться (с лошадью до дюжины соболей за день добыть удается, без нее – от силы четыре).

В одном животном – целая цивилизация! Потому и посвятили ей главный якутский праздник – Ысыах. В этот день к резной коновязи – своеобразному алтарю – выносят сири-исить – мех, сшитый из сыромятной, продымленной лошадиной шкуры. Из меха черпают кумыс – напиток светлых богов Неба. Так поступали устроитель Ысыаха – божественный первопредок Эллей и его сын белый шаман Лабынха Суурук. Он поднимал чашу с кумысом и хайахом (кислым маслом) в честь каждого божества и кропил кумыс ложкой, обвязанной белым конским волосом. «Ради кумыса старых кобылиц давайте соединимся, не исключая и девиц!» – записал песнь-молитву исследователь Сибири Александр Миддендорф полтора столетия назад. И все это для того, чтобы «оживился двор, вытянулась веревка, и привязалось… много жеребят…»

Жеребята родятся в мае, когда снег в этих краях еще не сошел. Кобылицы поднимают новорожденного и подпирают его, чтобы он не простыл на мерзлой земле. Скоро он и сам научится держаться на тонких ножках и спать, пока не потеплеет, стоя, как все якутские лошади. Молодняк быстро набирает вес: за полгода до 200 килограммов – половина взрослой лошади.

Осенью вольная жизнь на короткое время заканчивается – на отлов выезжают коневоды, вооруженные длинными палками с петлей. Еще попробуй лошадь поймать! Ведь она – животное территориальное: постоянный участок одного косяка (небольшого табуна из вожака, семи-девяти кобылиц и жеребят) занимает от 25 до 30 квадратных километров.

«Когда приходит время отделять жеребят, ищем косяки по следам. Если следы замело, приходится иногда по десять дней разыскивать», – говорит коневод Григорий Охлопков с базы «Дайар-1» в Хомустахском наслеге (районе) Намского улуса.

Мороз якутской лошади не страшен, хищник тоже. Гривастый, длиннохвостый вожак и за себя, и за свой косяк постоит. Не каждый матерый волк с ним в схватку вступить решится. А молодой, неопытный, бывало, получит копытом в широкий лоб и больше не полезет, если, конечно, вообще жив останется. Только стаей изголодавшие к концу зимы волки нападают на лесных лошадей. И то обычный годовой урон от серых хищников не превышает четырех кобыл на 80 голов – таково хозяйство одного коневода.
/upload/iblock/941/9415705dea15f74db15a6324ee0864ff.jpg
Андрей Каменев Лошадь по-прежнему служит незаменимым видом транспорта в условиях якутской зимы, а зима здесь длится семь месяцев.

Между собой жеребцы бьются жестоко: на кону целый косяк! Впиваются друг в друга зубами до крови; летят куски шкуры. Кобылицы, которые смирные, уходят с победителем. А те, что с норовом, могут и с побежденным вожаком остаться, и к третьему уйти. Правда, и жеребцы попадаются разные: иной такую приблудницу гонит, словно соперника. 

Вереница мохнатых лошадок протискивается сквозь непролазные переплетения заснеженного тальника (ивовый кустарник), отыскивает подходящую прогалину – летом здесь было озеро, болото или алас (сугубо якутское явление – результат лесного пожара на вечной мерзлоте). Косяк выстраивается головами к тальнику, крупами – к открытому месту и начинает мерно… пощипывать травку. Лошадь кромкой переднего копыта разбивает наст до самой земли и подгребает снег под себя: под снегом сохранились стебли осоки, других диких злаков. Вот и корм. Осенью на такой диете лошадь отъедается лучше, чем летом, когда на тайгу обрушиваются мириады мошки, мокрецов и оводов. В Якутии существует легенда, вполне правдоподобная, что лошади сами пришли к человеку, спасаясь в дыму костров от кусачих тварей.

Для питья зимой лошади годится и снег: набрать его немножко в рот губами, подождать пока растает и проглотить. Если попадается неглубокая полынья или наледь, можно воды и впрок напиться: осторожно, через губу, очень мелкими глотками лошадь выцеживает ледяную влагу. Затем греет ее за зубами и медленно проглатывает. И так много-много раз.

В XVIII веке лошадиных пород в Якутии стало больше: для создания 35 почтовых станций Иркутско-Якутского тракта в 1772–1773 годах по указу императрицы Екатерины II из центральных губерний России сюда с лошадьми были направлены 33 крестьянские семьи. По сути, сосланы на 25 лет: их отбирали из крепостных, ослушавшихся своих господ. Покидать станции им не дозволялось.

До сих пор по левому берегу Лены стоят крепкие избы и баньки государевых ямщиков. Тоже памятники лошадиной цивилизации: без лошадиной почты 2731-верстная (2895 километров) транспортная артерия никогда не ожила бы. Почта ходила строго по расписанию, даже 5 февраля 1891 года, когда столбик термометра в Якутске не просто упал, а выпал, за отсутствием отметки -64,5°С, почтовый возок отбыл в положенный час.

«Какое развлечение на таком длинном переезде? – вспоминал писатель Иван Гончаров, возвращавшийся в 1854 году через эти места после кругосветки на фрегате “Паллада”. – Приедешь на станцию: “Скорей, скорей, дай кусочек вина и кружок щей”. Все это заморожено и везется в твердом виде». Даже летом кушанья подавались так же, ведь хранились в амбарчиках-ледниках, установленных на выходах вечной мерзлоты.

«Вот этот срублен моими предками 150 лет назад, – говорит потомок ямщицкой фамилии Добрянцевых Анатолий, первый заместитель министра охраны природы Республики Саха (Якутия), показывая на замшелый сруб из лиственничных бревен на пригорке у бывшей станции Жура. – До сих пор работает».

...Когда у черного быка отпадает первый рог, начинает светать. Когда черный бык теряет второй рог, наступает весна. А затем черного быка изгоняет белая лошадь, и приходит лето.
/upload/iblock/306/3069eead176ed1408afa40169ee33c18.jpg
Место на карте