Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
Журнал №193, октябрь 2019
Журнал №71, сентябрь–октябрь 2019
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Путешествия

Сарай: приволжская столица мира

Андрей Журавлев
20 января 2016
/upload/iblock/242/242181bdfd5a154d7d4a5008c2cfdb5c.jpg
«Сарай-Бату» располагается на обрыве волжской протоки Ахтубы, почти там же, где в XIV веке был Сарай – одна из столиц Улуса Джучи.
Фото: Евгений Полонский
/upload/iblock/e88/e881ad23ad3c00e32276d6d227868cda.jpg
Интерьер ордынского дома XIV века – реконструкция по материалам раскопок в Селитренном городище. Рисунок: Алина Коноваленко
/upload/iblock/bb6/bb6fde205275a6388ee1d26b6ca3291e.jpg
Окрестности древнего Сарая – столицы одного из самых могущественных государств средневековой Европы – и нынешнего села Селитренного.
Фото: Станислав Шинкаренко
/upload/iblock/4e4/4e43d8e8f5cd901c1187d3b37b589b4d.jpg
Ковыльная степь, в которой 600 лет назад стояли ордынские города, еще жива в Астраханской области.
Фото: Евгений Полонский
В начале Позднего Средневековья, как называют историки XIV век, Лондон был маленьким поселком, Париж все еще оправдывал прежнее название – Лютеция (от латинского luteus – «полный грязи»), а в Эдинбурге хоть и строили 8- и 14-этажные «небоскребы», но прямо из окон опорожняли ночные горшки со всех 8–14 этажей на Королевскую милю. Самый большой и благоустроенный город того времени раскинулся на другом краю Европы – на левом берегу Нижней Волги.
Назывался он Сарай и был одной из столиц процветающего Улуса Джучи, известного в русской традиции как Золотая Орда. Для сравнения: площадь Лондона или Парижа не превышала четырех квадратных километров, Сарай был в три-четыре раза больше, при близком (75–80 тысяч человек) числе жителей. И это при том, что основали город кочевники – люди, по образу жизни не привязанные к определенному месту. И Сарай был далеко не единственным центром оседлой жизни в той части Европы, где до прихода монголов никаких долговременных сооружений не существовало: по всему левобережью Волги от сегодняшнего Саратова до Астрахани практически в видимости друг друга стояли десятки городов, ныне известных лишь благодаря археологическим раскопкам да немногим письменным источникам. Еще в конце XVIII столетия остатки древних стен приводили в изумление первых российских историков-путешественников, хотя к тому времени многое уже было разрушено, не столько воинственными властителями Востока, такими как Тамерлан, сколько русскими зодчими, догадавшимися использовать крепкий квадратный кирпич ордынских городов для возведения мощных крепостей в безлесной и скупой на дикий камень степи (раньше заимствовали из тюркских языков и само слово «кирпич»). Одна из жемчужин русской архитектуры, Астраханский кремль, с его мощными – до пяти метров в толщину стенами и 15–17-метровой высоты башнями – практически целиком был сложен в конце XVI столетия из ордынских кирпичей. Вплоть до позапрошлого века особые артели добывали «мамаев» кирпич и сплавляли его на расшивах в низовья Волги.
На востоке средневековой Европы ордынские кочевники выстроили благоустроенный город с отапливаемыми домами и канализацией. И это в те времена, когда европейские столицы утопали в нечистотах.
Не случайно значительную южную часть Сарая, где сегодня притулилось село Селитренное Астраханской области, занимала своего рода «промзона». Именно здесь пылали печи, в каждой из которых единовременно обжигалось по 100 кубометров кирпичей. В этой, ремесленной, части города производили военное снаряжение и конскую сбрую; создавали свои изысканные произведения, подобные знаменитой «шапке Мономаха», златокузнецы; работали ткачи, стеклоделы, косторезы и гончары. К примеру, в гончарных мастерских (их выявлено более десятка) обжигали известь, изготовляли алебастровые карнизы, поливную и люстровую плитку, изразцы, красноглиняную, поливную и кашинную посуду. (Кашин делали из песка, каолина и толченого полевого шпата; получался белесый раствор с блестками.) Для производства каждого типа изделий предусматривались горны особой конструкции, чтобы поддерживать определенную температуру. Мастерские были очень разные: от индивидуальных производителей до ремесленных объединений и крупных мануфактур, занимавших площадь 2,5 тысячи квадратных метров и принадлежавших хану или визирю (в таких работали десятки и даже сотни мастеров, включая рабов).
/upload/iblock/261/2614f1ec31b29ad7bc690f390f409e4b.jpg
Центральная площадь «Сарай-Бату» – натурная декорация к фильму «Орда». Астраханская область, Харабалинский район.
Фото: Евгений Полонский
/upload/iblock/ccb/ccbfc4f8d899bee66e1e801597d04179.jpg
Раскопки в Селитренном городище: жилой дом с сырцовыми стенами, каном и суфой, сложенными из обожженного кирпича. Астраханская область, Харабалинский район.
Фото: Евгений Полонский
Сейчас бугор (точнее целая гряда бугров, протянувшихся вдоль волжской протоки – Ахтубы) испещрен лишь небольшими котлованами: на территории историко-археологического музея «Селитренное городище» работают археологи. «Из обожженного кирпича в Сарае возводились дворцовые и культовые постройки, – рассказывает директор музея Евгений Пигарёв, – а жилые дома строились из сырца». Мы стоим прямо на земляном полу в центре «типового» дома, площадью около сорока метров: в пределах квадрата, образованного основанием стен, которые когда-то были сложены из сырцового (высушенного на солнце) кирпича. Вдоль стен выложены два параллельных ряда обожженных кирпичей примерно полуметровой высоты и метровой ширины, отходящих от небольшого округлого кирпичного сооружения, рядом еще одно округлое углубление. «Это кан, – поясняет археолог, – местная отопительная система из двух, иногда трех, горизонтальных дымоходных каналов в виде нескольких керамических труб, обложенных кирпичом. С одного конца устраивалась закрытая топка (тандыр) или открытый очаг, с другого – отходил вертикальный дымоход. А здесь была тошна – умывальник-колодец с поливной керамической раковиной, она теперь в музее». Вдоль оштукатуренных стен, одну из которых обогревал кан, располагалась суфа – широкое глинобитное возвышение-диван, обычно П-образное в плане. По сути, суфа представляла собой единственную мебель, зато универсальную: днем семья могла усесться на ней, по-восточному поджав ноги, здесь же расстилалась скатерть и расставлялись блюда с едой; ночью, разложив кошмы и одеяла, все укладывались на суфу спать. Источником освещения кроме небольших окошек служили масляные лампы – глиняные или бронзовые. В богатых домах вдоль стен над суфой тянулся ряд сине-бело-зеленых поливных изразцов – геометрические узоры или арабская вязь (изречения из Корана).
/upload/iblock/f75/f757b24281b16553d3615583799625f2.png
Поливная полихромная кашинная чаша из раскопок на Селитренном городище археолога Германа Фёдорова-Давыдова (1969 год).
Фото: Эмма Зиливинская; Источник: Государственный исторический музей, ГБУК АО "Астраханский музей-заповедник"
/upload/iblock/941/941d23a4816097ed29d8abc7879d181b.png
Фрагмент тимпана (ниши над окном или входом), украшенного полихромными изразцами с позолотой, из мечети в Сарае.
Фото: Эмма Зиливинская; Источник: Государственный исторический музей, ГБУК АО "Астраханский музей-заповедник"
Богатые усадьбы, до 10 тысяч квадратных метров площадью, включали многокомнатный дом владельца, хозяйственные постройки и жилища прислуги, а также бассейны и туалеты. Окна могли быть забраны панджарами – ажурными алебастровыми решетками с цветными стеклянными вставками, а стены снаружи украшались майоликовыми панно. Вся усадьба обносилась глинобитным забором – дувалом. Население победнее обреталось в домиках на деревянном каркасе, обмазанном саманом (смесь глины и конского навоза), или в землянках, но также с каном, суфой и тошной. А большинство жителей ставили традиционные юрты. На востоке средневековой Европы ордынские кочевники выстроили не просто самую большую столицу – благоустроенный город с отапливаемыми, причем не по-черному (как на Руси), домами и канализацией (обнаружены остатки сточных труб из долбленых бревен, ведущих к Ахтубе через систему колодцев-отстойников). И это в те времена, когда европейские столицы утопали в нечистотах, и короли вынуждены были издавать указы о том, чтобы помои не выплескивались из окон хотя бы во время торжественных процессий. Даже в самом конце XVIII века эрудированный академик Петер Симон Паллас, еще заставший здесь остатки керамических труб, скорее был готов поверить в легенду, что по ним в Сарай поступало кобылье молоко с пастбищ для лагеря ордынского хана Джанибека, чем в то, что это остатки городского водопровода. А все уцелевшие на тот момент кирпичные стены ученый счел руинами молелен и «могилами монголо-татарских князей и влиятельных лиц».
Конечно, были в Сарае и мечети с минаретами, и медресе с худжрами (жилыми комнатами учащихся), и мавзолеи с подземными склепами, и общественные туалеты, и бани-хамамы с теплыми полами, фонтанами, мраморными скамьями и панджарами, и роскошный дворец. «Дворец с почти метровыми в толщину стенами состоял более чем из 35 помещений, – рассказывает Эмма Зиливинская из Института этнологии и антропологии РАН, специалист по архитектуре Золотой Орды. – Некоторые из помещений представляли собой айваны – были открыты с одной стороны, здесь можно было отдыхать или работать в летний зной. Полы в центральном зале, площадью 130 квадратных метров, были выложены красным кирпичом на белом алебастровом растворе, а стены – украшены мозаичными и майоликовыми панно с разноцветной стеклянной глазурью и позолотой, где геометрические орнаменты соседствовали с растительными виньетками и арабесками, представлявшими собой цитаты из произведений персидских поэтов». Была и детская комната: на ее стенах нацарапаны рисунки – фигурки людей и всадников, человек с зонтиком, символом власти, и другой – в короне. При дворце имелись кухня с тандырами, хозяйственное помещение с жерновами и особая ванная комната, посреди которой из кирпича был сложен квадратный бассейн (к нему подходил водопровод), а также отхожее место (своего рода совмещенный санузел). Как и жилые дома, дворец стоял не на фундаменте, а на тщательно выровненной площадке. По мнению археолога Вадима Егорова из Государственного исторического музея, специалиста по золотоордынскому времени, приволжские ордынские города возводились под руководством мастеров из Хорезма, использовавших опыт древней школы зодчества, свои традиционные строительные материалы и приемы, например кирпичные полы. Окружали Сарай не только пастбища, но и «сельские предместья» – обширные огороды с бахчевыми культурами и виноградники. Существенным отличием золотоордынских городов – и столица не исключение – от городов средневековой Европы было отсутствие внешних укреплений, что и обусловило их свободную застройку и внушительные размеры.
Гости из стран Ислама удивлялись отсутствию у женщин, даже мусульманок, паранджи; но еще больше – их заметной роли в общественной жизни, по крайней мере в знатных семьях.
Посетивший в 1333 году Сарай арабский путешественник Ибн Баттута застал огромный город, населенный монголами, асами, черкесами, русскими, византийцами и кыпчаками (их язык стал языком межнационального общения); мусульманами, христианами несторианского и православного толка, католиками, буддистами и приверженцами традиционных для кочевников языческих верований в Вечное Небо – Тенгри. Каждый из народов населял свою часть города. Семьюдесятью годами ранее посол французского короля Людовика IX Гийом Рубрук был несказанно поражен обилием косметики на лицах местных женщин, что не соответствовало принятым в Европе нормам христианской морали: «Они также безобразят себя, позорно разрисовывая себе лица». А гости из стран Ислама удивлялись отсутствию у женщин, даже мусульманок, паранджи (вместо которой те носили изящные шапки, украшенные павлиньими перьями и самоцветами, и высокие бокки); но еще больше – их заметной роли в общественной жизни, по крайней мере в знатных семьях. Хотя к середине XV века жизнь в Сарае медленно угасла – распался Улус Джучи, – городище и сейчас выглядит внушительно: 25 тысяч квадратных метров раскопок. А на соседнем бугре, также омываемом Ахтубой, несколько лет назад появилась масштабная реконструкция: кинематографисты соорудили натурные декорации «Сарай-Бату» для съемок «Орды». Фильм, правда, вышел не особенно правдоподобным, а декорации больше напоминают условный глиняный город-крепость из оазиса в Сахаре, чем утопавший в тенистых садах настоящий Сарай.
Однако в конце апреля, когда степь расцветает ярко-красными и желтыми тюльпанами, «Сарай-Бату» предстает совсем в ином свете. Внутри декорация смотрится особенно живо: по площади среди домиков-коробочек, каждый из которых представляет собой натурную реконструкцию местного средневекового жилища с саманной обмазкой, расхаживают верблюды. В центре, бросая на охристый грунт резкую тень, застыло колесо колодца с кувшинами: не хватает только крутящего ворот ослика. На жарком солнце на миг возникает ощущение, что находишься в ордынском городе, в тот момент, когда его жители разошлись по своим айванам, скрываясь от зноя. Ощущение тех времен, когда тюркское слово «орда» означало «стан» и «союз», а «сарай» – «дворец».