Рейтинг@Mail.ru
Поиск
x
National Geographic №194, ноябрь 2019
National Geographic Traveler №72, ноябрь 2019 – январь 2020
Это новый сайт National Geographic Россия. Пока мы работаем в режиме бета-тестирования.
Если у вас возникли сложности при работе с сайтом, напишите нам: new-ng@yasno.media
Путешествия

Шангри-Ла

Текст: Марк Дженкинс Фотографии: Фриц Хоффман
19 августа 2011
/upload/iblock/823/8234e0a182bd8e8b69e180f533b4d6ab.jpg
Паломница карабкается по тропе на высоте 4486 метров к священной для буддистов горе Кавагебо. На то, чтобы обойти по кругу эту гору, ей потребуется не меньше двух недель.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/986/98646ebc8a647a5a97fe554d82b287f3.jpg
Нан Бо′и из народности лису переправляет корову по мосту над рекой Нуцзян. На рынке за нее дадут около 150 долларов. Это почти две трети среднего годового заработка крестьян из деревень провинции Юньнань.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/a1d/a1da1107de5ada55a11bc47ff57d62d3.jpg
Из репродукторов на Площади культуры в Шангри-Ла льется музыка, и люди собираются в хороводы. Движение танца – по часовой стрелке, как при кручении тибетских молитвенных барабанов.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/7c3/7c36485628a21ac038b8c810664cebf4.jpg
У огромной буддийской белой ступы, единственного когда-то центра притяжения народа, по дороге в аэропорт Шангри-Ла появились серьезные конкуренты. Рабочие поднимаются к гигантским щитам,чтобы расклеить рекламу вин, автомобилей и путешествий.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/c98/c983a4b698adf6e1a300fe0965dbb567.jpg
После короткого привала в лесу 15-летний Гунцюй Иси с вещевым мешком за спиной продолжает нелегкий путь по тропе паломников к священной горе Кавагебо.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/b72/b72de8b971e16f1f4b0f18b364a3f2ce.jpg
Река Салуин течет на юг страны, прокладывая себе путь через узкое ущелье.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/f20/f2035710f2a898a22caad26b8985e670.jpg
Женщины народа лису в праздник весны купаются в горячих источниках. Но скоро здесь воздвигнут плотину, которая затопит одну из немногих оставшихся общественных бань.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/272/27202e583ddcf85bc5ca9f4883e3e59a.jpg
Когда на деревню Ули опускается ночь, Лю Чуньсин запускает свою маленькую гидро-электростанцию: вода идет по деревянным желобам и железным трубам. Так себя обеспечивают электричеством около 30 семей.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/72e/72ed83f0bcb903e0efe331a89cfa7fa1.jpg
Ущелье, где теплые, богатые минеральными веществами воды из горячих источников впадают в реку Салуин, сплошь покрыто деревьями и кустарниками. Долины между горными вершинами – место обитания многих редких биологических видов.
Фото: Фриц Хоффман
/upload/iblock/197/197eb511791bb4f8cf63c3ff83164e46.jpg
Партия в пул, кожаные куртки и мобильные телефоны: даже буддийские монахи из священного монастыря Ганьдэнь Сумцэлин не избежали соблазнов новой Шангри-Ла.
Фото: Фриц Хоффман
Вымышленная страна на западе Китая стала реальностью. Сохранится ли ее волшебство?
Группа китайских туристов из восточных провинций страны с воодушевлением раскручивает огромный молитвенный барабан. На помощь приходят трое коротко стриженных, атлетически сложенных буддийских монахов в темно-красных одеждах. Туристы вращали молитвенный барабан против часовой стрелки, а это неправильно. Монахи с силой толкают барабан в нужную сторону, по часовой стрелке, и он начинает крутиться, как огромный волчок. Заиграла популярная китайская мелодия – это включился чей-то мобильник. Девушка в сиреневых колготках лезет в большую сумку; мужчина шарит в кармане кожаного пальто; девчонка в модных клетчатых кедах роется в своем рюкзачке. Но звонят одному из монахов – он отошел от барабана и достал мобильник из складок своего одеяния. Тихо разговаривая с кем-то, он смотрит на раскинувшийся внизу город. Вот отель Paradise – пятизвездочный исполин с плавательным бассейном и имитацией священной горы Кавагебо из белого пластика. А дальше виднеются мрачные серо-бетонные жилые кварталы. У склона холма возвышается отреставрированный монастырь XVII века – Ганьдэнь Сумцэлин. В отсветах костров он мерцает как сказочный дворец. Добро пожаловать в Шангри-Ла!
Через каждые триста метров подъема появляется новая природная зона. И над всем этим – Кавагебо в снежной шапке. Каждый год тысячи буддистов-паломников совершают вокруг нее обход, цель которого – духовное очищение.
Десять лет назад здесь, в северо-западной провинции Юньнань, доживала свой век ничем не примечательная деревушка (с одной лошадью на всех), которую жители постепенно покидали. А сегодня, в результате стремительной модернизации, она превратилась в один из самых популярных туристических объектов в Китае. Теперь это – ворота в национальный парк «Три параллельные реки», включенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Тибетские деревенские дома неожиданно получили статус уникальных объектов архитектуры, началось бурное строительство. Водопроводные и канализационные трубы спрятали под кривыми улочками, провели электричество и Интернет. В старых домах открыли бутики, в новых, построенных в китайском стиле с барочными фасадами, разместились магазины, призванные привлечь туристов-китайцев. Так и вышло – за прошлый год Шангри-Ла посетили три миллиона туристов, 90 процентов из которых – жители Поднебесной. Тибетская культура превратилась в неплохой источник дохода. В старой части города теперь торгуют штампованными тибетскими украшениями, ножами и пятнистыми шкурами якобы леопардов, а на самом деле – перекрашенных собак, заменивших кур и свиней, которых держали в нижних этажах домов. Города Шангри-Ла никогда на самом деле не существовало. Его придумал англичанин Джеймс Хилтон в романе «Затерянный горизонт», опубликованном в 1933 году. Герои Хилтона, выжив в авиакатастрофе, бродили по горам Тибета и вышли на ламаистский монастырь Шангри-Ла, который будто бы был основан в XVIII веке католическим миссионером Перро, а затем управлялся верховным ламой. Монастырь приютил 50 монахов разных национальностей, погруженных в духовные практики Востока и Запада. К середине романа читатель обнаруживает, что верховный лама и есть сам Перро. Ему больше двухсот лет, но он в прекрасной форме благодаря занятиям науками и обособленности Шангри-Ла от суеты внешнего мира. Существует версия, что идею Шангри-Ла Хилтон позаимствовал у эксцентричного биолога Джозефа Рока, чьи рассказы о приключениях в далекой Юньнани и Тибете публиковались в National Geographic с 1922-го по 1935 год. Рок возглавлял экспедиции, отправлявшиеся на поиски экзотических растений и неизвестных цивилизаций, писал о переходах через реку Меконг по бамбуковым мостикам, о разбойничьих набегах, таинственных ритуалах и встречах с местными правителями. Хилтон пользовался и другими источниками, некоторые из них были гораздо старше книг Рока. Название «Шангри-Ла» звучит как слегка замаскированная «Шамбала». В тибетском буддизме это воплощение земного рая – за Гималаями, у подножия Хрустальной горы – без войн и страданий. В своем прошлом воплощении Шангри-Ла был Чжундянем – торговым перекрестком на высоте 3160 метров. Три великие реки – Янцзы, Меконг и Салуин, которые здесь называют Джинша, Ланьцанцзян и Нуцзян, – разделены высокими горными хребтами. Вначале они несут свои воды на восток от Гималаев, затем поворачивают на юг и, прежде чем разойтись, текут параллельно. В этом первозданном месте и оказался Рок в начале прошлого века. С тех пор утекло много воды. В 50-е годы в этих местах началась интенсивная вырубка леса. Тысячи гектаров были буквально скошены со склонов гор. Позже, в 1998 году, река Джинша вышла из берегов и затопила все вокруг – отчасти из-за недавней интенсивной вырубки деревьев. Погибло около 4000 человек, миллионы остались без крова, и китайское правительство запретило уничтожать лес в районе Трех рек. После этого в Чжундяне решили перепрофилировать экономику и развивать туризм, извлекая выгоду из эксплуатации культурных памятников и красот природы. В 1999 году появился аэропорт, годом позже закончили строительство дороги на Куньмин. Доходы от туризма к 2001 году намного превысили прибыль от вырубки леса. В тот же год предприимчивые местные чиновники добились-таки от Пекина разрешения переименовать свой город и округ в Шангри-Ла. В Национальном парке «Три параллельные реки» произрастает свыше 6000 видов растений: более двухсот видов рододендронов, трехсот видов деревьев и не менее пятисот видов лекарственных растений. Такое разнообразие флоры подразумевает и богатство фауны. В парке обитает 173 вида млекопитающих (включая таких редких, как дымчатый леопард и гималайский горал), более 400 видов птиц.
На территории национального парка «Три параллельные реки» проживает с десяток народов. Всего – около 300 тысяч человек.
Особенности местной природы внесли свои коррективы и в жизнь людей. Непреодолимые реки и высокие горы разделили жителей на изолированные этнические группы, они говорят на разных языках и придерживаются разных культурных традиций. На территории национального парка проживает с десяток народов, включая тибетцев, йи, наси, лису и нюй. Всего – около 300 тысяч человек. По иронии судьбы устав заповедника не распространяет охрану на сами реки. В Китае острая нехватка энергии, а 80 процентов электростанций в стране работают на угле. Но угольная энергетика считается грязной, и гидроэлектростанции, которые сегодня вырабатывают лишь 15 процентов электричества в Китае, представляют собой очевидную, хотя и неоднозначную альтернативу. На Янцзы собираются возвести с десяток плотин. На Меконге три уже есть, две строятся и еще девять пока существуют лишь на бумаге. На реке Салуин действуют две плотины, но по принятому в 2003 году проекту там строят еще тринадцать. Защитники природы, естественно, бьют тревогу. Но если учесть стремительно растущие энергетические потребности Китая и соседних стран (львиная доля энергии предназначена на экспорт), вряд ли стоит рассчитывать на то, что эти проекты удастся закрыть. Пробираясь сквозь пургу под свистящими на ветру молитвенными флагами, мы с моим спутником Риком Кентом едва удерживаемся на ногах: нас буквально сносит на тропе Шу, которая тянется по острому, как лезвие бритвы, горному хребту на высоте 4825 метров от провинции Юньнань к Тибету. Наш путь лежит от Меконга к долине Салуин. Расстояние по прямой между этими реками – 35 километров, но горный рельеф не позволяет идти по короткому маршруту. Гора Кавагебо, самая высокая в районе Трех рек, тянется к небу на 6740 метров, ее вершина скрыта за тучами. Наш двухдневный подъем к тропе начался с высоты 2150 метров, где течет широкая и бурая от грязи река Меконг, ее холмистые склоны покрыты кактусами – здесь очень тепло, и крестьяне выращивают виноград. Через каждые триста метров подъема появляется новая природная зона: лиственные леса, вечнозеленые широколиственные, хвойные леса умеренного пояса, затем альпийские луга. И над всем этим – Кавагебо в снежной шапке. Каждый год тысячи буддистов-паломников совершают вокруг нее обход, цель которого – духовное очищение. Тропа на полметра уходит в мягкий грунт. Снег сменяется гравием, сначала появляются отдельно стоящие деревья, потом – густой лес. Я смотрю вниз через заросли серого лишайника – и передо мной предстает другой мир. На несколько сот метров ниже нас, в долине, сияет ярко-изумрудной зеленью крохотный квадрат – Шангри-Ла. Чтобы добраться до этого волшебного места, мы спускаемся дальше по горному серпантину. Нас встречает мужчина с вязанкой дров за спиной и ведет мимо орешника, через стадо пугливых свиней и своенравных коз за каменную ограду, вдоль ярко-зеленого ячменного поля к побеленному, похожему на крепость тибетскому жилищу. Здесь мы поднимаемся по земляной насыпи наверх, дергаем за кожаный ремень у маленькой двери, она открывается – и мы попадаем в XV век. Морщинистая женщина в красном головном уборе протягивает в приветствии обе руки, затем наливает по чашке чая с маслом из молока яка и исчезает. Планировка дома традиционно тибетская: в центре просторный внутренний дворик, окруженный деревянной решеткой со стоящими на ней на уровне основного помещения горшками. Решетка необходима, иначе дети, ползая, могут провалиться в нижний этаж, где копошатся куры и свиньи. Грубо сколоченная лестница ведет на плоскую глиняную крышу. Она заставлена съестными припасами и фуражом для скота. В доме проживают три поколения: старики и молодая пара с ребенком. У всех здесь свои обязанности по хозяйству. Ночью в доме кромешная темень и холод. Внезапно тишину нарушает жуткий скрежет. Отец семейства поворачивает прикрепленный к стене металлический рычаг, натягивая какой-то канат. Когда он возвращает ручку рычага на место, компактные флуоресцентные лампочки, свисающие с потолка в разных углах дома, оживают. Оказывается, металлический канат протянут к ручью, протекающему в 365 метрах от дома. Там трос прикреплен к бревну, в котором выдолблено углубление. От поворота рычага канат натягивается и поднимает тяжелое бревно, давая потоку воды из ручья пройти в большую деревянную бочку. В дно бочки вмонтирована голубая пластиковая труба, несущая воду вниз в 19-литровый барабан миниатюрной гидроэлектростанции китайского производства. Занимается новый день. Женщины поднимаются спозаранку, начинают таскать воду и дрова, доить и кормить животных. Молодая женщина наливает нам чаю. Ее зовут Шо. На ней черная бейсбольная кепка с вышитыми черепом и костями, рваный свитер, сквозь который просвечивает худенькое тело, узкий шарф из искусственного меха, джинсы в обтяжку и зеленые армейские кеды. Она одновременно делает несколько дел: придерживая малыша одной рукой, кормит его грудью, подбрасывает дрова в печь, проверяет рис, помешивает чай с маслом из молока яка, перебирает перец, бросает картофельные очистки через ограду свиньям, моет посуду и беседует с нами. Шо всего 17 лет, ее ребенку три месяца и он чем-то болен. Она мечтает уехать из Шангри-Ла моей мечты! в реальный город Шангри-Ла. Шо слышала, что девушки ее возраста посещают там школу, а по воскресеньям под ручку прогуливаются по шикарным торговым центрам. Мечты некоторых молодых женщин все же сбываются. Янг Цзифан – красивая девушка из народности наси – окончила Педагогический институт Восточного Тибета в Шангри-Ла. Там она изучала английский язык и освоила компьютер; сейчас работает гидом в фирме, которая организует экстремальные туристические путешествия. У нее есть своя квартира, но она каждый месяц наведывается в родную деревню к родителям с деньгами и лекарствами. «Жизнь моих родителей в деревне очень тяжела, рассказывает Янг. – Никакого бизнеса, кроме копания в земле, там нет». Педагогический институт был основан профессором Австралийского национального университета Беном Хиллманом в 2004 году. На базе института функционируют 16-недельные бесплатные курсы с предоставлением общежития. Это должно помочь студентам из сел получить образование и, следовательно, шанс устроиться на работу в городе. Но самый серьезный вызов для народов Шангри-Ла – приобщение к благам современной цивилизации. «Традиционно они все тут крестьяне, выращивают ячмень, разводят яков и свиней. Они – знатоки экологического сельского хозяйства. Но молодежи сегодня нужны другие знания», – считает Хиллман. Освоение городских профессий, навыка работы с компьютером дает им шанс изменить свою жизнь. Студенты Хиллмана происходят из разных этнических групп – это тибетцы, баи, лису, наси, хань и йи. Причем большинство из них вышли из очень бедных крестьянских семей. Им всем пришлось упрашивать своих родителей отпустить их в это учебное заведение с чисто вымытыми классами, спальнями и уютной кухней. И никому не хочется возвращаться в деревню к тяжелому крестьянскому труду. Ближе к вечеру несколько выпускников института уселись рядышком на диване в учительской. Рассказывая свои истории, они очень волнуются. Последним говорит Таши Церинг, долговязый жизнерадостный юноша 21 года со спускающейся на глаза челкой иссиня-черных волос. Он – тибетец, в институте изучал английский язык и сервисный бизнес. Сейчас работает гидом, сопровождая туристов в тибетские города и деревни. Таши понимает: ему очень повезло, и он хотел бы, чтобы все его друзья, что остались в деревне, получили такой же шанс, как выпал ему. «Теперь я могу стать большим человеком!» – уверен Таши.